49 известных цитат Андрея Битова

Андрей Битов — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 49 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Ты сокрушаешься, что культуру вокруг недостаточно понимают. Ведь единственное условие ее существования — быть непонятой. Ты думаешь, цель — признание, а признание — подтверждение того, что тебя поняли?... Болван. Цель жизни — выполнить назначение.

   Ты сокрушаешься, что культуру вокруг недостаточно понимают. Ведь единственное условие ее существования — быть непонятой. Ты думаешь, цель — признание, а признание — подтверждение того, что тебя поняли?... Болван. Цель жизни — выполнить назначение.

   — Пушкинский дом · книга
2. «

   Время столь решительно и бурно проехалось по каждому, отдельно взятому из общей массы человеку, что каждый человек, с мало-мальски намеченными природой чертами личности, стал тип, в котором, как в капле воды, отразился весь мир и, как в капле моря, выразилось все море.

   Время столь решительно и бурно проехалось по каждому, отдельно взятому из общей массы человеку, что каждый человек, с мало-мальски намеченными природой чертами личности, стал тип, в котором, как в капле воды, отразился весь мир и, как в капле моря, выразилось все море.

   — Пушкинский дом · книга
3. «

   Пушкин! Тайную свободу Пели мы вослед тебе! Дай нам руку в непогоду, Помоги в немой борьбе!

   Пушкин! Тайную свободу Пели мы вослед тебе! Дай нам руку в непогоду, Помоги в немой борьбе!

   — Блок · книга
4. «

   Одни получают уверенность как бы в награду за предыдущую неуверенность, другие получают неуверенность в наказание за предыдущую уверенность.

   Одни получают уверенность как бы в награду за предыдущую неуверенность, другие получают неуверенность в наказание за предыдущую уверенность.

   — Пушкинский дом · книга
5. «

   Зачем вам гуманитет, зачем вы внушили нам, что мы люди, когда это практически невозможно быть человеком в вашем смысле, и нас не научили, и сами разучились.

   Зачем вам гуманитет, зачем вы внушили нам, что мы люди, когда это практически невозможно быть человеком в вашем смысле, и нас не научили, и сами разучились.

   — Митишатьев · книга
6. «

   Нет ничего некрасивей женщины, если вы ее не любите, если уже на то пошло. Только временный обман, оптический фокус, а потом — одно уродство и неудобство.

   Нет ничего некрасивей женщины, если вы ее не любите, если уже на то пошло. Только временный обман, оптический фокус, а потом — одно уродство и неудобство.

   — Пушкинский дом · книга
7. «

   Так мы всегда, давая всё меньше, полагаем, что отдаём последнее, а за последнее — требуем от другого всего.

   Так мы всегда, давая всё меньше, полагаем, что отдаём последнее, а за последнее — требуем от другого всего.

   — Пушкинский дом · книга
8. «

   ... мне ни разу не удалось встретиться (не призывным, не игривым — просто обыкновенным, случайным) взглядом ни с одной незнакомой армянской женщиной или девушкой. Мне было уделено не больше, а меньше внимания, чем любому столбу или забору. Я бы считал такую задачу в отношении себя противоестественной и нарочитой, если бы это «невстречание» с моим взглядом не давалось им столь же легко, как дыхание.

   ... мне ни разу не удалось встретиться (не призывным, не игривым — просто обыкновенным, случайным) взглядом ни с одной незнакомой армянской женщиной или девушкой. Мне было уделено не больше, а меньше внимания, чем любому столбу или забору. Я бы считал такую задачу в отношении себя противоестественной и нарочитой, если бы это «невстречание» с моим взглядом не давалось им столь же легко, как дыхание.

   — Кавказский пленник · книга
9. «

   Подонок сейчас — человек главный. Все так расслабились, растеклись, что он-то один и может сказать хоть слово отчетливо.

   Подонок сейчас — человек главный. Все так расслабились, растеклись, что он-то один и может сказать хоть слово отчетливо.

   — Митишатьев · книга
10. «

    Соблазн — это надежда на бесплатность. Платить же приходится не за вход, а за выход.

    Соблазн — это надежда на бесплатность. Платить же приходится не за вход, а за выход.

    — Кавказский пленник · книга
11. «

    ...красавицы бывшими не бывают.

    ...красавицы бывшими не бывают.

    — Пятое измерение. На границе времени и пространства · книга
12. «

    Наталья Николаевна была прежде всего Женщина. Зачем ей было понимать миссию мужа? Он сам ее понимал. Он не был настолько пошляк, чтобы нуждаться не в женщине, а в товарище по оружию...

    Наталья Николаевна была прежде всего Женщина. Зачем ей было понимать миссию мужа? Он сам ее понимал. Он не был настолько пошляк, чтобы нуждаться не в женщине, а в товарище по оружию...

    — Лева Одоевцев · книга
13. «

    Нет другого способа преодолеть искушение — лишь не увидеть его!

    Нет другого способа преодолеть искушение — лишь не увидеть его!

    — Лева Одоевцев · книга
14. «

    Вот отечественная иррадиация: вполне имея от чего страдать, страдать не от того. Как нас, однако, успели воспитать (то ли еще будет!..): что что-нибудь непременно у тебя должно быть, кроме как есть, что как-нибудь именно так должно быть, кроме как есть, что как-нибудь надо, чтоб было. С чего бы казалось? Откуда пример? Откуда взялась эта толпа ложных идеалов?

    Вот отечественная иррадиация: вполне имея от чего страдать, страдать не от того. Как нас, однако, успели воспитать (то ли еще будет!..): что что-нибудь непременно у тебя должно быть, кроме как есть, что как-нибудь именно так должно быть, кроме как есть, что как-нибудь надо, чтоб было. С чего бы казалось? Откуда пример? Откуда взялась эта толпа ложных идеалов?

    — Дед Одоевцев · книга
15. «

    Как бы вам ни хотелось чего-нибудь поидеальней — все подчиниться логике прогресса, логике потребления и изживания...

    Как бы вам ни хотелось чего-нибудь поидеальней — все подчиниться логике прогресса, логике потребления и изживания...

    — Дед Одоевцев · книга
16. «

    Я вам о прогрессе чего-то наговорил... Главное забыл. Не оттуда нам грозит, где с трудом даётся, даже если и грабительским трудом. Не оттуда, где дорого, где стоимость, где всем надо и все хватают, — где есть цена, объявленная ценность. <...> прежде всего, нам грозит — от бесплатного, от Богом данного, от того, что ничего никогда не стоило, ни денег, ни труда, от того, что не имеет стоимости — вот откуда нам гибель — от того, чему не назначена цена, от бесценного. Мы выдышим и выжжем воздух, мы выпьем и выплескаем воду... То есть бесплатное мы разорим первым, а золото, брильянты, что ещё? — всё это будет лежать целехонько и после нас, на память о нас...

    Я вам о прогрессе чего-то наговорил... Главное забыл. Не оттуда нам грозит, где с трудом даётся, даже если и грабительским трудом. Не оттуда, где дорого, где стоимость, где всем надо и все хватают, — где есть цена, объявленная ценность. <...> прежде всего, нам грозит — от бесплатного, от Богом данного, от того, что ничего никогда не стоило, ни денег, ни труда, от того, что не имеет стоимости — вот откуда нам гибель — от того, чему не назначена цена, от бесценного. Мы выдышим и выжжем воздух, мы выпьем и выплескаем воду... То есть бесплатное мы разорим первым, а золото, брильянты, что ещё? — всё это будет лежать целехонько и после нас, на память о нас...

    — Пушкинский дом · книга
17. «

    Действие законов завершено неизбежностью исполнения последнего — смерти. Здесь, за этой границей, за которой никто еще из нас не побывал, как в будущем, — все приблизительно, зыбко, необязательно, случайно, потому что здесь не действуют законы, по которым мы жили, пишем и читаем, а действуют законы, которых мы не знаем и по которым живем.

    Действие законов завершено неизбежностью исполнения последнего — смерти. Здесь, за этой границей, за которой никто еще из нас не побывал, как в будущем, — все приблизительно, зыбко, необязательно, случайно, потому что здесь не действуют законы, по которым мы жили, пишем и читаем, а действуют законы, которых мы не знаем и по которым живем.

    — Пушкинский дом · книга
18. «

    Дуэль подразумевает только одно, она подразумевает полную невозможность нахождения каких-либо двух людей на одной земле.

    Дуэль подразумевает только одно, она подразумевает полную невозможность нахождения каких-либо двух людей на одной земле.

    — Лева Одоевцев · книга
19. «

    Я задаю себе вопрос: откуда берутся идеалы? Воспитание? Среда? Семья, школа, коллектив, общество? Безусловно — но тут-то и обнаруживается, что это не все. Не все объясняет. Кое-что остается неясным. Но как саднит, как болит, как терзает это кое-что! Страсть. Ревность. Любовь. Вот уж когда мы не принимаем жизнь такой, как она есть; вот уж когда у нас недостанет ума примерить трезвый опыт; вот когда страдание возникнет ниоткуда, нипочему, а объективность его будет столь очевидна, как принадлежность нам нашего тела… Где же мы видели эту идеальную любовь? Когда узнали?.. Искусство? Книги? Да, конечно, оттуда к нам подвигается идеал, который мы ищем потом в своей жизни и не находим. Тут, мысленно, начинаю я перелистывать книги юности и вдруг, нынешним-то, протрезвевшим и охладевшим взором обнаруживаю, что в книгах тех ничего-то как раз о том и не писалось, что я в них когда-то вычитывал, как мечту. Эти книги были написаны такими же протрезвевшими в свое время людьми, как я — в свое. Это юность моя читала в них то, что хотела, что было записано в ней самой…

    Я задаю себе вопрос: откуда берутся идеалы? Воспитание? Среда? Семья, школа, коллектив, общество? Безусловно — но тут-то и обнаруживается, что это не все. Не все объясняет. Кое-что остается неясным. Но как саднит, как болит, как терзает это кое-что! Страсть. Ревность. Любовь. Вот уж когда мы не принимаем жизнь такой, как она есть; вот уж когда у нас недостанет ума примерить трезвый опыт; вот когда страдание возникнет ниоткуда, нипочему, а объективность его будет столь очевидна, как принадлежность нам нашего тела… Где же мы видели эту идеальную любовь? Когда узнали?.. Искусство? Книги? Да, конечно, оттуда к нам подвигается идеал, который мы ищем потом в своей жизни и не находим. Тут, мысленно, начинаю я перелистывать книги юности и вдруг, нынешним-то, протрезвевшим и охладевшим взором обнаруживаю, что в книгах тех ничего-то как раз о том и не писалось, что я в них когда-то вычитывал, как мечту. Эти книги были написаны такими же протрезвевшими в свое время людьми, как я — в свое. Это юность моя читала в них то, что хотела, что было записано в ней самой…

    — Книга путешествий по Империи · книга
20. «

    Почему-то за любовью признано неоспоримое право. Между тем следует спросить того, кого любишь: нужно ли ему это, безответное, льстит ли... Права любимого не учтены. Он — жертва нашей страсти.

    Почему-то за любовью признано неоспоримое право. Между тем следует спросить того, кого любишь: нужно ли ему это, безответное, льстит ли... Права любимого не учтены. Он — жертва нашей страсти.

    — Кавказский пленник · книга