65 цитат Андрея Битова про любовь, время и выбор

Андрей Битов — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 65 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   За величие всегда взимается эта плата — человеческое отношение.

   За величие всегда взимается эта плата — человеческое отношение.

   — Пушкинский дом · книга
2. «

   По-видимому, нынешняя система образования — более серьезная вещь, чем я думал. Я думал — просто хамская и невежественная... Но нет ведь! Попробуй научи человека не собственно пониманию, а представлению о том, что он понимает и разбирается в происходящем — эт-то потрясающий педагогический феномен!

   По-видимому, нынешняя система образования — более серьезная вещь, чем я думал. Я думал — просто хамская и невежественная... Но нет ведь! Попробуй научи человека не собственно пониманию, а представлению о том, что он понимает и разбирается в происходящем — эт-то потрясающий педагогический феномен!

   — Дед Одоевцев · книга
3. «

   Уровень судит об уровне. Люди рядят о Боге, пушкинисты о Пушкине. Популярные неспециалисты ни в чем — понимают жизнь...

   Уровень судит об уровне. Люди рядят о Боге, пушкинисты о Пушкине. Популярные неспециалисты ни в чем — понимают жизнь...

   — Пушкинский дом · книга
4. «

   … по опыту, и своему, и предшественников, можно утверждать, что самое сомнительное и спорное в словесной передаче — это мир ребёнка, мир пьяного и мир фальшивого или бездарного: ни то, ни другое, ни третье ни разу не имело достоверного самовыражения, а воспоминания подводят всех. На эти вещи у нас будет всегда свой взгляд, потому что детьми мы себя не помним, пьяными — не запоминаем, а фальшивыми и бездарными — не узнаем.

   … по опыту, и своему, и предшественников, можно утверждать, что самое сомнительное и спорное в словесной передаче — это мир ребёнка, мир пьяного и мир фальшивого или бездарного: ни то, ни другое, ни третье ни разу не имело достоверного самовыражения, а воспоминания подводят всех. На эти вещи у нас будет всегда свой взгляд, потому что детьми мы себя не помним, пьяными — не запоминаем, а фальшивыми и бездарными — не узнаем.

   — Пушкинский дом · книга
5. «

   Соблазн — это надежда на бесплатность. Платить же приходится не за вход, а за выход.

   Соблазн — это надежда на бесплатность. Платить же приходится не за вход, а за выход.

   — Кавказский пленник · книга
6. «

   Нет, кладбище — это не то место, на котором покончены счёты с жизнью. Вон как покойнички вцепились в неё и не выпускают... Им изменило только движение; остальное — всё ещё при них: положение, вкусы, тщеславие... и вот даже... любовь ближних и признательность соотечественников.

   Нет, кладбище — это не то место, на котором покончены счёты с жизнью. Вон как покойнички вцепились в неё и не выпускают... Им изменило только движение; остальное — всё ещё при них: положение, вкусы, тщеславие... и вот даже... любовь ближних и признательность соотечественников.

   — Улетающий Монахов · книга
7. «

   Наша литература резко делится на великую и плохую.

   Наша литература резко делится на великую и плохую.
8. «

   У меня прямо душа падает от ловкости, цельности, сладкой целесообразности людского мироустройства...

   У меня прямо душа падает от ловкости, цельности, сладкой целесообразности людского мироустройства...

   — Дед Одоевцев · книга
9. «

   Ты думаешь, цель — признание, а признание — подтверждение того, что тебя поняли?... Болван. Цель жизни — выполнить назначение.

   Ты думаешь, цель — признание, а признание — подтверждение того, что тебя поняли?... Болван. Цель жизни — выполнить назначение.

   — Пушкинский дом · книга
10. «

    И не потому автор прекращает писать, что все сказал, а потому, что дальше у него не хватает сил, что дальше он не может.

    И не потому автор прекращает писать, что все сказал, а потому, что дальше у него не хватает сил, что дальше он не может.

    — Пушкинский дом · книга
11. «

    Наталья Николаевна была прежде всего Женщина. Зачем ей было понимать миссию мужа? Он сам ее понимал. Он не был настолько пошляк, чтобы нуждаться не в женщине, а в товарище по оружию...

    Наталья Николаевна была прежде всего Женщина. Зачем ей было понимать миссию мужа? Он сам ее понимал. Он не был настолько пошляк, чтобы нуждаться не в женщине, а в товарище по оружию...

    — Лева Одоевцев · книга
12. «

    И если у человека есть ум сердца и он хочет поведать миру то, что у него есть, то он неизбежно будет талантлив в слове, если только поверит себе. Потому что слово — самое точное орудие, доставшееся человеку, никогда ещё <...> никто не сумел скрыть ничего в слове: и если он лгал — слово его выдавало, а если ведал правду и говорил её — то оно к нему приходило. Не человек находит слово, а слово находит человека. Чистого человека всегда найдёт слово — и он будет, хоть на мгновение, талантлив.

    И если у человека есть ум сердца и он хочет поведать миру то, что у него есть, то он неизбежно будет талантлив в слове, если только поверит себе. Потому что слово — самое точное орудие, доставшееся человеку, никогда ещё <...> никто не сумел скрыть ничего в слове: и если он лгал — слово его выдавало, а если ведал правду и говорил её — то оно к нему приходило. Не человек находит слово, а слово находит человека. Чистого человека всегда найдёт слово — и он будет, хоть на мгновение, талантлив.

    — Пушкинский дом · книга
13. «

    Время становилось все болтливее, иногда спохватывалось и тогда пугалось и озиралось, но, увидев, что ничего не произошло, никто не заметил, не схватил за руку, не поймал на слове, разбалтывалось с новой, непойманной силой.

    Время становилось все болтливее, иногда спохватывалось и тогда пугалось и озиралось, но, увидев, что ничего не произошло, никто не заметил, не схватил за руку, не поймал на слове, разбалтывалось с новой, непойманной силой.

    — Пушкинский дом · книга
14. «

    Этот твой Ботанический институт банка с пауками: чем тише и эстетичней на верхний взгляд, тем, можешь быть уверен, внутри, в тишинке да в глубинке, такая грызня, такая паучья возня...

    Этот твой Ботанический институт банка с пауками: чем тише и эстетичней на верхний взгляд, тем, можешь быть уверен, внутри, в тишинке да в глубинке, такая грызня, такая паучья возня...

    — дядя Митя · книга
15. «

    Зачем вам гуманитет, зачем вы внушили нам, что мы люди, когда это практически невозможно быть человеком в вашем смысле, и нас не научили, и сами разучились.

    Зачем вам гуманитет, зачем вы внушили нам, что мы люди, когда это практически невозможно быть человеком в вашем смысле, и нас не научили, и сами разучились.

    — Митишатьев · книга
16. «

    Никак ему не достичь, как бы ни хотел он сохранить свою жизнь, вернее существование, — той жизненности, которая притягивала его в других. Никто не виноват, что жизненность воплощается в наше время в самых отвратительных и прежде всего подлых формах. Убегание, измена, предательство — три последовательные ступени, три формы (нельзя сказать, жизни, но сохранения ее), три способа высидеть на коне, выиграть, остаться победителем. Такой ход приняло жизнеизъявление. Ну а нежизненные — должны вымирать.

    Никак ему не достичь, как бы ни хотел он сохранить свою жизнь, вернее существование, — той жизненности, которая притягивала его в других. Никто не виноват, что жизненность воплощается в наше время в самых отвратительных и прежде всего подлых формах. Убегание, измена, предательство — три последовательные ступени, три формы (нельзя сказать, жизни, но сохранения ее), три способа высидеть на коне, выиграть, остаться победителем. Такой ход приняло жизнеизъявление. Ну а нежизненные — должны вымирать.

    — Лева Одоевцев · книга
17. «

    Чего я не встречал, так это людей, считающих себя глупыми.

    Чего я не встречал, так это людей, считающих себя глупыми.

    — Дед Одоевцев · книга
18. «

    Любая точка настоящего является концом прошлого, но и концом настоящего, потому что жить дальше нет никакой возможности, а мы живем.

    Любая точка настоящего является концом прошлого, но и концом настоящего, потому что жить дальше нет никакой возможности, а мы живем.

    — Пушкинский дом · книга
19. «

    Ведь сама жизнь двойственна именно в неделимый, сей миг, а в остальное время, которого с точки зрения реальности и нет, жизнь — линейна и многократна, как память. Потому что, кроме сей, сию секунду исчезнувшей секунды, кроме сей, ее заменившей, нет времени в настоящем, а память, заменяющая исчезнувшее время, тоже существует лишь в сей миг и по законам его.

    Ведь сама жизнь двойственна именно в неделимый, сей миг, а в остальное время, которого с точки зрения реальности и нет, жизнь — линейна и многократна, как память. Потому что, кроме сей, сию секунду исчезнувшей секунды, кроме сей, ее заменившей, нет времени в настоящем, а память, заменяющая исчезнувшее время, тоже существует лишь в сей миг и по законам его.

    — Пушкинский дом · книга
20. «

    Он обернулся... Меня не было в этом взгляде настолько, что не знаю, как я не исчез.

    Он обернулся... Меня не было в этом взгляде настолько, что не знаю, как я не исчез.

    — Оглашенные · книга