19 известных цитат Андрея Кивинова

Андрей Кивинов — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 19 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   ... Как правило, чем больше врёшь сам, тем больше врут тебе.

   ... Как правило, чем больше врёшь сам, тем больше врут тебе.

   — Инферно · книга
2. «

   Да, у многих семейное счастье как водка — заканчивается быстро. Но в отличие от последней, в гастроном за ним не сбегаешь.

   Да, у многих семейное счастье как водка — заканчивается быстро. Но в отличие от последней, в гастроном за ним не сбегаешь.

   — Три дня без любви · книга
3. «

   В любом возрасте у человека остаётся право совершать глупости — ради благосклонного или признательного взгляда.

   В любом возрасте у человека остаётся право совершать глупости — ради благосклонного или признательного взгляда.

   — Однажды в милиции · книга
4. «

   Она ведь и поныне уверена, что изменит его, а он искренне верит, что она никогда не изменится, — сколько тысяч лет женщины и мужчины, вступая в брак, повторяют эту ошибку снова и снова?..

   Она ведь и поныне уверена, что изменит его, а он искренне верит, что она никогда не изменится, — сколько тысяч лет женщины и мужчины, вступая в брак, повторяют эту ошибку снова и снова?..

   — Иван Зарубин · книга
5. «

   Искренним человек бывает лишь в том случае, когда не знает истинного смысла вопроса.

   Искренним человек бывает лишь в том случае, когда не знает истинного смысла вопроса.

   — Основатель · книга
6. «

   Нельзя менять прошлое <…>. Нельзя исправлять ошибки, нельзя вернуть потерянное безвозвратно… Как бы ни хотелось. Надо просто не допускать ошибок. По возможности… Какие бы эмоции тобой ни управляли.

   Нельзя менять прошлое <…>. Нельзя исправлять ошибки, нельзя вернуть потерянное безвозвратно… Как бы ни хотелось. Надо просто не допускать ошибок. По возможности… Какие бы эмоции тобой ни управляли.

   — Артур Юрьевич · книга
7. «

   Менялись кадры, менялись названия отделов и управлений, менялись законы. Но одно оставалось неизменным. Бардак.

   Менялись кадры, менялись названия отделов и управлений, менялись законы. Но одно оставалось неизменным. Бардак.

   — Артур Юрьевич · книга
8. «

   У него не было денег, работы и, возможно возможно, уже и свободы… Но была она. И остальное его уже не беспокоило.

   У него не было денег, работы и, возможно возможно, уже и свободы… Но была она. И остальное его уже не беспокоило.

   — Три дня без любви · книга
9. «

   Что будет, если все <...> перестанут брать взятки? Точно апокалипсис. Половина народа окажется без водительских удостоверений и, соответственно, без работы. Бизнесмены начнут платить только белую зарплату, на которую можно прожить не больше недели… Нет уж… Пускай лучше берут...

   Что будет, если все <...> перестанут брать взятки? Точно апокалипсис. Половина народа окажется без водительских удостоверений и, соответственно, без работы. Бизнесмены начнут платить только белую зарплату, на которую можно прожить не больше недели… Нет уж… Пускай лучше берут...

   — Толик · книга
10. «

    Сохранить равновесие в данной ситуации мог, наверное, только человек высоких морально-волевых качеств. А качества Вадика не были столь высоки. Говоря по-японски — размазня-сан. И как любой размазня-сан, он не спешил признаваться в этом себе.

    Сохранить равновесие в данной ситуации мог, наверное, только человек высоких морально-волевых качеств. А качества Вадика не были столь высоки. Говоря по-японски — размазня-сан. И как любой размазня-сан, он не спешил признаваться в этом себе.

    — Три дня без любви · книга
11. «

    Может, это и есть конец света <…>? Время сейчас нервное, кризисное. Достаточно искры, и разгорится пожарчик покруче, чем в семнадцатом. А кто-нибудь под шумок и даванёт на ядерную кнопочку. И всё. До свиданья, Москва, до свиданья, олимпийская сказка — прощай. Планета под названием Земля исчезнет из Солнечной системы.

    Может, это и есть конец света <…>? Время сейчас нервное, кризисное. Достаточно искры, и разгорится пожарчик покруче, чем в семнадцатом. А кто-нибудь под шумок и даванёт на ядерную кнопочку. И всё. До свиданья, Москва, до свиданья, олимпийская сказка — прощай. Планета под названием Земля исчезнет из Солнечной системы.

    — Владимир Дмитриевич · книга
12. «

    Любовь — вещь непредсказуемая, как правительство, и даже опасная.

    Любовь — вещь непредсказуемая, как правительство, и даже опасная.

    — Игорь Плахов · книга
13. «

    Все хорошее заканчивается до обидного быстро. А прекрасное еще быстрее.

    Все хорошее заканчивается до обидного быстро. А прекрасное еще быстрее.

    — Три дня без любви · книга
14. «

    Увы, но любовь, как и многое другое в этой жизни, надо доказывать. Даже если и доказывать вроде бы нечего.

    Увы, но любовь, как и многое другое в этой жизни, надо доказывать. Даже если и доказывать вроде бы нечего.

    — Сандра Брюсовна · книга
15. «

    Инстинкт охотника... Никто не понимает состояния человека, готового битых шесть часов стоять с ружьём наперевес в холодном болоте и ждать утиную стаю. Никто, кроме стоящего рядом такого же человека. Когда забывается озноб, боль в ногах и спине, дальняя дорога, мировые проблемы и бытовые мелочи, когда ты готов застрелить любого, кто помешает тебе, пусть даже нечаянно спугнув добычу. Никто не поймёт охотничьего инстинкта сыщика, кроме другого сыщика...

    Инстинкт охотника... Никто не понимает состояния человека, готового битых шесть часов стоять с ружьём наперевес в холодном болоте и ждать утиную стаю. Никто, кроме стоящего рядом такого же человека. Когда забывается озноб, боль в ногах и спине, дальняя дорога, мировые проблемы и бытовые мелочи, когда ты готов застрелить любого, кто помешает тебе, пусть даже нечаянно спугнув добычу. Никто не поймёт охотничьего инстинкта сыщика, кроме другого сыщика...

    — Однажды в милиции · книга
16. «

    Не должна душа у человека стынуть, не человек это уже, а холодильник с кишками.

    Не должна душа у человека стынуть, не человек это уже, а холодильник с кишками.

    — Иван Фёдорович Изюмов · книга
17. «

    Загадочная русская душа — барыня, конечно, сволочь, но собачку мы утопим.

    Загадочная русская душа — барыня, конечно, сволочь, но собачку мы утопим.

    — Куколка · книга
18. «

    Я, как говорили в коммунистические времена, человек с обострённым чувством справедливости. Так оно у меня обострено, что порезаться можно.

    Я, как говорили в коммунистические времена, человек с обострённым чувством справедливости. Так оно у меня обострено, что порезаться можно.

    — Инферно · книга
19. «

    Бледный, как спирохета, композитор сидел на табуреточке, теребя музыкальные пальцы.

    Бледный, как спирохета, композитор сидел на табуреточке, теребя музыкальные пальцы.

    — Артур Юрьевич · книга