15 сильных цитат Андрея Упита

Ниже 15 цитат Андрея Упита — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Ведь чудеса до сих пор ещё случаются. Ничто достойное и великое в мире не могло бы начаться, если бы не было веры в чудеса.

   Ведь чудеса до сих пор ещё случаются. Ничто достойное и великое в мире не могло бы начаться, если бы не было веры в чудеса.

   — Ян Крашевский · книга
2. «

   Скачки чудовища мало-помалу замедлялись, видно, потому, что приходилось не гнаться за бегущим, а приближаться к стоящему. Да ведь и все-то мы смелы только тогда, когда надо гнаться за убегающими!

   Скачки чудовища мало-помалу замедлялись, видно, потому, что приходилось не гнаться за бегущим, а приближаться к стоящему. Да ведь и все-то мы смелы только тогда, когда надо гнаться за убегающими!

   — На грани веков · книга
3. «

   Хоть и глупо это, но каждому кажется, что на душе легче станет, если другие узнают о перенесенных тобой страданиях.

   Хоть и глупо это, но каждому кажется, что на душе легче станет, если другие узнают о перенесенных тобой страданиях.

   — На грани веков · книга
4. «

   Тех, кто мне изредка подносит стакан вина, я ещё не считаю близкими. Пусть они лучше думают, что я их должник.

   Тех, кто мне изредка подносит стакан вина, я ещё не считаю близкими. Пусть они лучше думают, что я их должник.

   — Ян Крашевский · книга
5. «

   Хоть и не кричит больше, а только этак еще хуже. Когда баба даже плакать не может, тут уж последнее дело.

   Хоть и не кричит больше, а только этак еще хуже. Когда баба даже плакать не может, тут уж последнее дело.

   — Мартынь Атауги · книга
6. «

   Бывали уже великие мужи и повиднее, что мнили себя непобедимыми и хотели покорить весь мир, а где они ныне? Слепая жажда славы хуже хмеля. Пьяный упадет в канаву и проспится, в худшем случае сам же и погибнет, а что может натворить этот обезумевший полководец? Опустошение идет впереди него, а разорение — следом.

   Бывали уже великие мужи и повиднее, что мнили себя непобедимыми и хотели покорить весь мир, а где они ныне? Слепая жажда славы хуже хмеля. Пьяный упадет в канаву и проспится, в худшем случае сам же и погибнет, а что может натворить этот обезумевший полководец? Опустошение идет впереди него, а разорение — следом.

   — Курт фон Брюммер · книга
7. «

   Одежда — скорлупа, её можно надеть, можно и скинуть. Неизменной остаётся лишь собственная шкура и то, что под нею. Чем нарядней камзол, тем больше к нему пристают пыль и грязь.

   Одежда — скорлупа, её можно надеть, можно и скинуть. Неизменной остаётся лишь собственная шкура и то, что под нею. Чем нарядней камзол, тем больше к нему пристают пыль и грязь.

   — Барон Геттлинг · книга
8. «

   Двадцать три ратника, один карапуз, одна женщина и один пес — это не много, но и не мало, ежели мы будем держаться как один. А тот, кто думает, что его собственная жизнь дороже жизни товарища, — сукин сын и подлая тварь.

   Двадцать три ратника, один карапуз, одна женщина и один пес — это не много, но и не мало, ежели мы будем держаться как один. А тот, кто думает, что его собственная жизнь дороже жизни товарища, — сукин сын и подлая тварь.

   — На грани веков · книга
9. «

   Война сама по себе страшное дело, люди забывают все человеческое и становятся хуже диких зверей. Если бы господа, грызясь между собой из-за власти и богатства, уничтожали друг друга, это было бы еще понятно, им есть за что бороться. А с кем и против кого воюют бедные мужики? Чтобы на место нынешних жестоких и безжалостных господ заполучить еще худших и сгибаться под еще более тяжким бременем?

   Война сама по себе страшное дело, люди забывают все человеческое и становятся хуже диких зверей. Если бы господа, грызясь между собой из-за власти и богатства, уничтожали друг друга, это было бы еще понятно, им есть за что бороться. А с кем и против кого воюют бедные мужики? Чтобы на место нынешних жестоких и безжалостных господ заполучить еще худших и сгибаться под еще более тяжким бременем?

   — Ян Крашевский · книга
10. «

    Погружаясь в свои заблуждения, мы не находим жемчужин. Противная пустая раковина — вот оно что, наше прошлое, и всё же лучше, если её берут в руки и разглядывают, нежели просто попирают ногой.

    Погружаясь в свои заблуждения, мы не находим жемчужин. Противная пустая раковина — вот оно что, наше прошлое, и всё же лучше, если её берут в руки и разглядывают, нежели просто попирают ногой.

    — Барон Геттлинг · книга
11. «

    За степенями и званиями гонятся только те, кто думает этим зарабатывать себе на хлеб. Не думай, дядя, что доктор умнее студента уже потому только, что студент есть только студент, а он доктор. У меня был один хороший друг, ему уже за пятьдесят, так в университете девяти профессорам из десяти он на диспутах затыкал рты. Поверь мне, что звание не спасает от глупости.

    За степенями и званиями гонятся только те, кто думает этим зарабатывать себе на хлеб. Не думай, дядя, что доктор умнее студента уже потому только, что студент есть только студент, а он доктор. У меня был один хороший друг, ему уже за пятьдесят, так в университете девяти профессорам из десяти он на диспутах затыкал рты. Поверь мне, что звание не спасает от глупости.

    — Курт фон Брюммер · книга
12. «

    И история — это лишь свод надмогильных надписей, гласящих об ошибках отдельных людей и заблуждениях целых поколений.

    И история — это лишь свод надмогильных надписей, гласящих об ошибках отдельных людей и заблуждениях целых поколений.

    — Барон Геттлинг · книга
13. «

    Отец веры нашей сам говорил: кого не услаждают женщины, вино и песни, тот всю жизнь пребудет глупцом.

    Отец веры нашей сам говорил: кого не услаждают женщины, вино и песни, тот всю жизнь пребудет глупцом.

    — Барон Геттлинг · книга
14. «

    Как бы только Шарлотта-Амалия чего-нибудь не натворила… Нет, пустяки, она такая безвольная и испорченная, а самоубийце необходимы чистота убеждений и благородство души.

    Как бы только Шарлотта-Амалия чего-нибудь не натворила… Нет, пустяки, она такая безвольная и испорченная, а самоубийце необходимы чистота убеждений и благородство души.

    — На грани веков · книга
15. «

    Правда в известной мере — уже не правда. Правда не знает никаких мер, она едина и всеобъемлюща.

    Правда в известной мере — уже не правда. Правда не знает никаких мер, она едина и всеобъемлюща.

    — Барон Геттлинг · книга