42 коротких цитаты Андрея Жвалевского

Подборка из 42 цитаты Андрея Жвалевского: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   — Вот только я не знал, что дорога такой длинной окажется. Но ведь мы уже скоро придем, да? — Мы, собственно, уже несколько раз пришли, — беззаботно ответил Харлей, — но тебе было так интересно, что я позволил себе сделать пару кругов. А что делать? Кстати, вот мы опять на месте.

   — Вот только я не знал, что дорога такой длинной окажется. Но ведь мы уже скоро придем, да? — Мы, собственно, уже несколько раз пришли, — беззаботно ответил Харлей, — но тебе было так интересно, что я позволил себе сделать пару кругов. А что делать? Кстати, вот мы опять на месте.

   — Игорь Мытько · книга
2. «

   Война закончится в свой срок — пойдёт её муж воевать или нет. Однако не говорила ничего, только шептала про себя: «Уцелей, мой хороший! Обязательно уцелей!».

   Война закончится в свой срок — пойдёт её муж воевать или нет. Однако не говорила ничего, только шептала про себя: «Уцелей, мой хороший! Обязательно уцелей!».

   — Евгения Пастернак · книга
3. «

   Я мыслю, следовательно, умный.

   Я мыслю, следовательно, умный.

   — Игорь Мытько · книга
4. «

   — Как следует из моего опыта общения с женщинами, — хладнокровно произнес святой отец, — они никогда не появляются заранее, и всегда — когда что-то началось без них.

   — Как следует из моего опыта общения с женщинами, — хладнокровно произнес святой отец, — они никогда не появляются заранее, и всегда — когда что-то началось без них.

   — Игорь Мытько · книга
5. «

   Весть о чудесном избавлении от Мордевольта облетела волшебный мир со скоростью наскипидаренной совы. Отмечали это событие два месяца, на радостях разворотив пол-Англии, после чего Департаменту Затуманивания пришлось приложить немалые усилия, чтобы списать устроенные магами безобразия на фанатов «Арсенала».

   Весть о чудесном избавлении от Мордевольта облетела волшебный мир со скоростью наскипидаренной совы. Отмечали это событие два месяца, на радостях разворотив пол-Англии, после чего Департаменту Затуманивания пришлось приложить немалые усилия, чтобы списать устроенные магами безобразия на фанатов «Арсенала».

   — Игорь Мытько · книга
6. «

   — Ну что ж, мне очень понравилось. А вы как думаете? Все-таки приятно вот так запросто зайти на семейный праздник. А что дела… А-а-а! Харлей вскарабкался на стол и выпучил глаза на вошедшего Кисера. — Мря, — сказал кот, глядя на Харлея, — Мря-Мря. — Это ведь кот, — сказал преподаватель обращения с животными. — Это ведь настоящий живой кот. — Кот, — подтвердил удивленный Порри. — Но ведь это же зверь, — обиженно произнес Харлей. — Дик, Мэри, почему вы меня не предупредили, что у вас есть зверь? — Но вы учите обращению с животными! — воскликнул мальчик. — И вы их… боитесь?! — Я их до смерти боюсь, — сказал психоаналитик. — А что делать? А иначе как бы я мог саморефлексировать? Как ты думаешь? Харлей нервно вспрыгнул на мотоцикл и строго посмотрел на Порри: — Через неделю. Не опаздывать! И не вздумай брать с собой зверя! — донесся до Гаттеров удаляющийся голос психоаналитика-любителя. — А если возьмешь… то что?… А ты как думаешь?… А что делать…

   — Ну что ж, мне очень понравилось. А вы как думаете? Все-таки приятно вот так запросто зайти на семейный праздник. А что дела… А-а-а! Харлей вскарабкался на стол и выпучил глаза на вошедшего Кисера. — Мря, — сказал кот, глядя на Харлея, — Мря-Мря. — Это ведь кот, — сказал преподаватель обращения с животными. — Это ведь настоящий живой кот. — Кот, — подтвердил удивленный Порри. — Но ведь это же зверь, — обиженно произнес Харлей. — Дик, Мэри, почему вы меня не предупредили, что у вас есть зверь? — Но вы учите обращению с животными! — воскликнул мальчик. — И вы их… боитесь?! — Я их до смерти боюсь, — сказал психоаналитик. — А что делать? А иначе как бы я мог саморефлексировать? Как ты думаешь? Харлей нервно вспрыгнул на мотоцикл и строго посмотрел на Порри: — Через неделю. Не опаздывать! И не вздумай брать с собой зверя! — донесся до Гаттеров удаляющийся голос психоаналитика-любителя. — А если возьмешь… то что?… А ты как думаешь?… А что делать…

   — Игорь Мытько · книга
7. «

   Наименее престижным факультетом Первертса являлся Чертекак. Вначале он имел гордое, красивое и очень длинное название, которое никто не мог запомнить. На вопрос «Как этот факультет называется?» все отвечали: «Черт его знает как», что в итоге сложилось в Чертекак, а оригинальное название не смогла вспомнить даже основавшая факультет ведьма. Декан Чертекака — главный тормоз школы, огромный и неуклюжий Развнедел — был феноменально бестолковым волшебником, получившим пост декана только благодаря родственным связям с премьер-министром Тетралем Квадритом. Выпускники Чертекака постоянно путали заклинания и ингредиенты, периодически вызывая глобальные катаклизмы. Вообще-то соорудить катаклизм считалось неплохим магическим достижением, но когда взрослый волшебник собирается полить свой садик в Йоркшире, а получается наводнение в Якутии, — согласитесь, это уже чересчур.

   Наименее престижным факультетом Первертса являлся Чертекак. Вначале он имел гордое, красивое и очень длинное название, которое никто не мог запомнить. На вопрос «Как этот факультет называется?» все отвечали: «Черт его знает как», что в итоге сложилось в Чертекак, а оригинальное название не смогла вспомнить даже основавшая факультет ведьма. Декан Чертекака — главный тормоз школы, огромный и неуклюжий Развнедел — был феноменально бестолковым волшебником, получившим пост декана только благодаря родственным связям с премьер-министром Тетралем Квадритом. Выпускники Чертекака постоянно путали заклинания и ингредиенты, периодически вызывая глобальные катаклизмы. Вообще-то соорудить катаклизм считалось неплохим магическим достижением, но когда взрослый волшебник собирается полить свой садик в Йоркшире, а получается наводнение в Якутии, — согласитесь, это уже чересчур.

   — Игорь Мытько · книга
8. «

   На самом деле люди делятся не на два типа — совы и жаворонки, а на три — совы, жаворонки и дятлы.

   На самом деле люди делятся не на два типа — совы и жаворонки, а на три — совы, жаворонки и дятлы.

   — Игорь Мытько · книга
9. «

   Если вы попали в безвыходную ситуацию, не бойтесь. Поздно.

   Если вы попали в безвыходную ситуацию, не бойтесь. Поздно.

   — Игорь Мытько · книга
10. «

    Договориться можно со всеми. Но с некоторыми можно договориться до серьезных неприятностей.

    Договориться можно со всеми. Но с некоторыми можно договориться до серьезных неприятностей.

    — Игорь Мытько · книга
11. «

    Глупостью гордятся только дураки.

    Глупостью гордятся только дураки.

    — Евгения Пастернак · книга
12. «

    Чрезвычайно редкая комбинация Марса, Сатурна, Юпитера и сошедшего с орбиты российского спутника неизбежно примудлачивала каждого, кто имел неосторожность появиться на свет в день рождения Порри Гаттера.

    Чрезвычайно редкая комбинация Марса, Сатурна, Юпитера и сошедшего с орбиты российского спутника неизбежно примудлачивала каждого, кто имел неосторожность появиться на свет в день рождения Порри Гаттера.

    — Игорь Мытько · книга
13. «

    Я вдруг понял, что сразу произносить глупые мысли гораздо проще, чем сначала их обдумывать.

    Я вдруг понял, что сразу произносить глупые мысли гораздо проще, чем сначала их обдумывать.

    — Мастер сглаза · книга
14. «

    – Все живы? – радостно спросила волшебница у стонущей и потирающей ушибы толпы. – Неужели никто не умер? Невероятно! Ну ничего-ничего, у вас ещё всё впереди.

    – Все живы? – радостно спросила волшебница у стонущей и потирающей ушибы толпы. – Неужели никто не умер? Невероятно! Ну ничего-ничего, у вас ещё всё впереди.

    — Игорь Мытько · книга
15. «

    — Он очень хороший! Стихи пишет: «Ты меня очаровала в тишине у сеновала…». — Ой, зря ты его очаровала. Разочаруй, пока не поздно. Одна морока с этими смертными: сначала приворожи, потом окрути, а там глазом моргнуть не успеешь, как он помер. И опять все сначала! Только приворотное зелье зря переводить…

    — Он очень хороший! Стихи пишет: «Ты меня очаровала в тишине у сеновала…». — Ой, зря ты его очаровала. Разочаруй, пока не поздно. Одна морока с этими смертными: сначала приворожи, потом окрути, а там глазом моргнуть не успеешь, как он помер. И опять все сначала! Только приворотное зелье зря переводить…

    — Игорь Мытько · книга
16. «

    Те, кто считает, что история повторяется всего лишь дважды, плохо знают историю.

    Те, кто считает, что история повторяется всего лишь дважды, плохо знают историю.

    — Игорь Мытько · книга
17. «

    Итак, что я здесь делаю? Меня похитили с целью выкупа. Идиоты. Дальше.

    Итак, что я здесь делаю? Меня похитили с целью выкупа. Идиоты. Дальше.

    — Мастер сглаза · книга
18. «

    Кроватка Порри то взлетала вверх, то ласточкой падала вниз, совершая по пути фигуры высшего пилотажа. Обычно это успокаивало сына, но на сей раз даже две петли Нестерова в сочетании с «бочкой» и пролетом под столом в перевернутом положении не дали результата.

    Кроватка Порри то взлетала вверх, то ласточкой падала вниз, совершая по пути фигуры высшего пилотажа. Обычно это успокаивало сына, но на сей раз даже две петли Нестерова в сочетании с «бочкой» и пролетом под столом в перевернутом положении не дали результата.

    — Игорь Мытько · книга
19. «

    Пахло покоем. Пахло полным умиротворением. Весенними листьями и утренней свежестью. Первыми цветами, проталинами, ярким солнцем в безоблачном, ослепительно голубом небе, только что лопнувшими почками, свежим берёзовым соком и ещё чем-то непонятным, но таким удивительным… От этого запаха хотелось бежать, нестись, прыгать, плыть, кричать, совершать подвиги. Хотелось смеяться, танцевать и кричать одновременно…

    Пахло покоем. Пахло полным умиротворением. Весенними листьями и утренней свежестью. Первыми цветами, проталинами, ярким солнцем в безоблачном, ослепительно голубом небе, только что лопнувшими почками, свежим берёзовым соком и ещё чем-то непонятным, но таким удивительным… От этого запаха хотелось бежать, нестись, прыгать, плыть, кричать, совершать подвиги. Хотелось смеяться, танцевать и кричать одновременно…

    — Евгения Пастернак · книга
20. «

    Что если бы все, каждый, потихоньку свою жизнь записывали, как бы это было здорово! Вот кажется: что писать, и так всё помнишь, а через сто лет как это будет людям интересно! Что мы носили, куда ходили? А вдруг у них, через сто лет всё по-другому будет?

    Что если бы все, каждый, потихоньку свою жизнь записывали, как бы это было здорово! Вот кажется: что писать, и так всё помнишь, а через сто лет как это будет людям интересно! Что мы носили, куда ходили? А вдруг у них, через сто лет всё по-другому будет?

    — Евгения Пастернак · книга