300 цитат Анхеля де Куатье, которые захочется сохранить

Анхель де Куатье — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 300 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Любовь?... – на секунду мужчина задумался. – Это как смерть. Понимаете? Человек как бы теряет, отдает себя. Он словно гибнет, но не умирает. Он перерождается для новой жизни. Любовь – это опыт смерти и воскрешения. Так должно быть, но так не случается.

   Любовь?... – на секунду мужчина задумался. – Это как смерть. Понимаете? Человек как бы теряет, отдает себя. Он словно гибнет, но не умирает. Он перерождается для новой жизни. Любовь – это опыт смерти и воскрешения. Так должно быть, но так не случается.

   — Всю жизнь ты ждала · книга
2. «

   Сталкиваясь с трудностями, с препятствиями, многие из нас отказались от своего дара, а по сути – от самих себя. Ведь всегда проще сдаться. Задвинуть свою уникальность в дальний угол и сказать: «Во мне нет ничего особенного. Я – как все. У меня ничего не выходит. Так и должно было быть». Но не бывает человека «как все», а сдаться – значит отказаться от своего предназначения.

   Сталкиваясь с трудностями, с препятствиями, многие из нас отказались от своего дара, а по сути – от самих себя. Ведь всегда проще сдаться. Задвинуть свою уникальность в дальний угол и сказать: «Во мне нет ничего особенного. Я – как все. У меня ничего не выходит. Так и должно было быть». Но не бывает человека «как все», а сдаться – значит отказаться от своего предназначения.

   — Об Анхель де Куатье · книга
3. «

   — Все куда-то едут, а куда — никто не знает. — Нам пути предписаны, дочка. Кто думает, что выбирает, сам себя путает.

   — Все куда-то едут, а куда — никто не знает. — Нам пути предписаны, дочка. Кто думает, что выбирает, сам себя путает.

   — Исповедь Люцифера · книга
4. «

   Да и как нам быть «кем-то», если все с рождения всего боятся? Родителей своих боятся. Воспитателей, учителей – боятся. Просто старших. Авторитетов. Священников. Чиновников. Полицейских. Все всех боятся. А трус – он «никто». Вот и живут – «никто», и умирают «никто». Из страха в страхе, из праха в прах...

   Да и как нам быть «кем-то», если все с рождения всего боятся? Родителей своих боятся. Воспитателей, учителей – боятся. Просто старших. Авторитетов. Священников. Чиновников. Полицейских. Все всех боятся. А трус – он «никто». Вот и живут – «никто», и умирают «никто». Из страха в страхе, из праха в прах...

   — Всадники тьмы · книга
5. «

   Я же тебе говорил: ты постоянно меняешь будущее. Ты можешь изменить и Прошлое. Каждое событие жизни происходит в каждый миг. Всегда. Сейчас я смотрю тебе в глаза, и, поверь мне, это длится вечность...

   Я же тебе говорил: ты постоянно меняешь будущее. Ты можешь изменить и Прошлое. Каждое событие жизни происходит в каждый миг. Всегда. Сейчас я смотрю тебе в глаза, и, поверь мне, это длится вечность...

   — Исповедь Люцифера · книга
6. «

   У Русалочки появилась соперница, бархатный голос которой околдовал Принца. Счастливый, он рассказал Русалочке о своем счастье: «Русалочка, я женюсь на самой прекрасной Принцессе! Порадуйся за меня! Ты же мой самый близкий друг!» Какие ужасные слова! Русалочка была в отчаянии, но не подала виду.

   У Русалочки появилась соперница, бархатный голос которой околдовал Принца. Счастливый, он рассказал Русалочке о своем счастье: «Русалочка, я женюсь на самой прекрасной Принцессе! Порадуйся за меня! Ты же мой самый близкий друг!» Какие ужасные слова! Русалочка была в отчаянии, но не подала виду.

   — Всю жизнь ты ждала · книга
7. «

   Люди отличаются друг от друга только внешне — у каждого своя физическая оболочка и своя психика.

   Люди отличаются друг от друга только внешне — у каждого своя физическая оболочка и своя психика.

   — Дневник сумасшедшего · книга
8. «

   Её дом. Её подъезд. Лифт. На двери инструкция: «Перед посадкой в лифт, убедитесь, что кабина лифта перед вами». Смешно. И вдруг, словно кто-то хватает её за руку. Шахта лифта. Залезть туда, спрыгнуть, лечь, распластаться внизу и ждать. Ждать, пока кто-нибудь нажмёт кнопку «Вызов». А в квартире — газ, люстры на крепких стальных крюках, электрические приборы, воткнувшиеся в розетки. Балкон — седьмой этаж. Старая, оставшаяся ещё от бабушки аптечка. Ножи и ванная с горячей водой. Сашин мир превратился в Ад, где всё — каждый предмет, каждая частичка жизни — предлагает выход. Выход в смерть.

   Её дом. Её подъезд. Лифт. На двери инструкция: «Перед посадкой в лифт, убедитесь, что кабина лифта перед вами». Смешно. И вдруг, словно кто-то хватает её за руку. Шахта лифта. Залезть туда, спрыгнуть, лечь, распластаться внизу и ждать. Ждать, пока кто-нибудь нажмёт кнопку «Вызов». А в квартире — газ, люстры на крепких стальных крюках, электрические приборы, воткнувшиеся в розетки. Балкон — седьмой этаж. Старая, оставшаяся ещё от бабушки аптечка. Ножи и ванная с горячей водой. Сашин мир превратился в Ад, где всё — каждый предмет, каждая частичка жизни — предлагает выход. Выход в смерть.

   — Исповедь Люцифера · книга
9. «

   Платон изучал сущность человека, а Аристотель – его содержание. Изучать сущность всегда тяжелее, нежели описывать то, что видишь. И поэтому Платона мы быстро позабыли, а вот Аристотеля возвели в ранг великих мудрецов.

   Платон изучал сущность человека, а Аристотель – его содержание. Изучать сущность всегда тяжелее, нежели описывать то, что видишь. И поэтому Платона мы быстро позабыли, а вот Аристотеля возвели в ранг великих мудрецов.

   — Схимник · книга
10. «

    Проблема в твоем сопротивлении. Ты хочешь сделать все сам, взять ситуацию под контроль. Но если даже я – простой смертный – могу взять и лишить тебя контроля над ситуацией, как можешь ты желать контролировать Промысел?

    Проблема в твоем сопротивлении. Ты хочешь сделать все сам, взять ситуацию под контроль. Но если даже я – простой смертный – могу взять и лишить тебя контроля над ситуацией, как можешь ты желать контролировать Промысел?

    — Схимник · книга
11. «

    Любовь бывает разной. Вы можете любить тело человека, вы можете любить его личность, а можете любить душу. Это три разных типа любви. Три совсем разных любви, но нелегко отличить одну от другой. Любовь, обращенная к телу, основанная на сексуальном влечении, — жгучая, опаляющая. Она как смерть. Истинная страсть так сильна, что сознание сдается перед ее напором. Вам кажется, что вы любите именно человека, его качества, его душу. А в основе только физическое влечение, сексуальная доминанта. И возлюбленный у такой любви не настоящий — он нарисованный. Мозг как в горячке, ему нужно освободиться от возбуждения. Вот он и рисует идеальную, манящую картинку. И дела нет ему до объективности! «Ты любишь! Объект достойный! Давай!» — вот его слова. Обман вскрывается позже...»

    Любовь бывает разной. Вы можете любить тело человека, вы можете любить его личность, а можете любить душу. Это три разных типа любви. Три совсем разных любви, но нелегко отличить одну от другой. Любовь, обращенная к телу, основанная на сексуальном влечении, — жгучая, опаляющая. Она как смерть. Истинная страсть так сильна, что сознание сдается перед ее напором. Вам кажется, что вы любите именно человека, его качества, его душу. А в основе только физическое влечение, сексуальная доминанта. И возлюбленный у такой любви не настоящий — он нарисованный. Мозг как в горячке, ему нужно освободиться от возбуждения. Вот он и рисует идеальную, манящую картинку. И дела нет ему до объективности! «Ты любишь! Объект достойный! Давай!» — вот его слова. Обман вскрывается позже...»

    — Исповедь Люцифера · книга
12. «

    Я напоминаю человека, который думает, что не может ходить и поэтому не встаёт с постели.

    Я напоминаю человека, который думает, что не может ходить и поэтому не встаёт с постели.

    — Маленькая принцесса · книга
13. «

    Человек — существо странное... Один мудрец назвал его «играющим зверем». Человек все превращает в игру. Любые отношения между людьми, любые ценности и даже объекты веры — все постепенно становится игрой, пьесой, где прописаны не только реплики и роли, но даже сами характеры героев, их сущности. Несколько репетиций, а дальше — пожизненные гастроли. Пожизненные. Повторы, повторы, повторы. Но, заигрываясь, человек теряет не только свою индивидуальность, самого себя, но и ощущение жизни. Но потерять себя — значит умереть. И он умирает, физически оставаясь живым. Начав играть однажды, человек уже не может остановиться. Он играет снова и снова. А в какой-то момент ему начинает казаться, что все — это игра, а игра — это все. И тогда он решает: без игры ничего не выйдет — все на ней держится, она включает в себя абсолютно все. Не выйдет... Но не выходит как раз из-за этой самой игры — вот то, чего человек не понимает.

    Человек — существо странное... Один мудрец назвал его «играющим зверем». Человек все превращает в игру. Любые отношения между людьми, любые ценности и даже объекты веры — все постепенно становится игрой, пьесой, где прописаны не только реплики и роли, но даже сами характеры героев, их сущности. Несколько репетиций, а дальше — пожизненные гастроли. Пожизненные. Повторы, повторы, повторы. Но, заигрываясь, человек теряет не только свою индивидуальность, самого себя, но и ощущение жизни. Но потерять себя — значит умереть. И он умирает, физически оставаясь живым. Начав играть однажды, человек уже не может остановиться. Он играет снова и снова. А в какой-то момент ему начинает казаться, что все — это игра, а игра — это все. И тогда он решает: без игры ничего не выйдет — все на ней держится, она включает в себя абсолютно все. Не выйдет... Но не выходит как раз из-за этой самой игры — вот то, чего человек не понимает.

    — Сердце ангела · книга
14. «

    Мы не можем бояться того, чего не знаем. А мы не знаем смерти. Поэтому, боясь смерти, мы боимся только своих фантазий. Бояться фантазий глупо.

    Мы не можем бояться того, чего не знаем. А мы не знаем смерти. Поэтому, боясь смерти, мы боимся только своих фантазий. Бояться фантазий глупо.

    — Учитель танцев · книга
15. «

    Вся проблема ее жизни — это отношения с мужчинами. Она искала в них Бога, которого могла бы боготворить, а находила лишь слабых людей. Она искала в них Отца — мир, в котором можно спрятаться, в котором можно раствориться. Но такие мужчины — миф, их не бывает.

    Вся проблема ее жизни — это отношения с мужчинами. Она искала в них Бога, которого могла бы боготворить, а находила лишь слабых людей. Она искала в них Отца — мир, в котором можно спрятаться, в котором можно раствориться. Но такие мужчины — миф, их не бывает.

    — Яблоко Евы · книга
16. «

    Но в постели, здесь, у него дома, ничего не изменилось. Нина продолжала быть холодной, показной. И хотя Сэм делал со своей стороны все возможное и невозможное, чтобы разжать эту скрученную в ней пружину, успеха он так и не добился. Нина, казалось, получала удовольствие только от одного: от производимого ею впечатления, от мужского шока.

    Но в постели, здесь, у него дома, ничего не изменилось. Нина продолжала быть холодной, показной. И хотя Сэм делал со своей стороны все возможное и невозможное, чтобы разжать эту скрученную в ней пружину, успеха он так и не добился. Нина, казалось, получала удовольствие только от одного: от производимого ею впечатления, от мужского шока.

    — Вавилонская блудница · книга
17. «

    Слишком поздно ты пришёл раздувать угли. Всё перегорело, ничего не осталось. Только холодный пепел.

    Слишком поздно ты пришёл раздувать угли. Всё перегорело, ничего не осталось. Только холодный пепел.

    — Всю жизнь ты ждала · книга
18. «

    ... Мне плохо. Верно, я жду, что ты всё-таки полюбишь меня. Когда-нибудь. Хоть чуть-чуть. Это неправильно. Я знаю. Я как бы обязываю тебя, а это дурно, скверно. Нельзя обременять того, кого любишь.

    ... Мне плохо. Верно, я жду, что ты всё-таки полюбишь меня. Когда-нибудь. Хоть чуть-чуть. Это неправильно. Я знаю. Я как бы обязываю тебя, а это дурно, скверно. Нельзя обременять того, кого любишь.

    — Исповедь Люцифера · книга
19. «

    Разные люди всё равно будут воспринимать нас по-разному. Ведь они сами отличаются друг от друга, и восприятие реальности у них тоже не одинаковое. А с другой стороны, это иллюзия, что таким образом можно стать собой. Это заблуждение. Напротив, если вы хотите быть собой, вы должны позволить другим людям относиться к вам так, как они хотят. Вы должны это отпустить. Тогда вы перестанете волноваться, что вы какой-то «не такой». А как только уйдёт этот страх, появитесь вы.

    Разные люди всё равно будут воспринимать нас по-разному. Ведь они сами отличаются друг от друга, и восприятие реальности у них тоже не одинаковое. А с другой стороны, это иллюзия, что таким образом можно стать собой. Это заблуждение. Напротив, если вы хотите быть собой, вы должны позволить другим людям относиться к вам так, как они хотят. Вы должны это отпустить. Тогда вы перестанете волноваться, что вы какой-то «не такой». А как только уйдёт этот страх, появитесь вы.

    — Об Анхель де Куатье · книга
20. «

    Любовь — это такая штука… Влюбленный живет святой надеждой сделать любимого человека счастливым. Он искренне верит: если любимый человек увидит глубину его чувства, поймет, как сильно тот его любит, то уже никогда не будет чувствовать себя несчастным! Никогда!

    Любовь — это такая штука… Влюбленный живет святой надеждой сделать любимого человека счастливым. Он искренне верит: если любимый человек увидит глубину его чувства, поймет, как сильно тот его любит, то уже никогда не будет чувствовать себя несчастным! Никогда!

    — Вавилонская блудница · книга