Топ-114 цитат Анна и Сержа Голона

Ниже 114 цитат Анна и Сержа Голона — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Изучать человеческие души — моя обязанность.

   Изучать человеческие души — моя обязанность.

   — Пьер де Марка (архиепископ Тулузский) · книга
2. «

   Вы опасались, как бы придворная жизнь не развратила Кантора. Смерть избавила его от слез позора, которые тайно проливают дети, окунувшиеся во взрослую жизнь. У каждого своя судьба. Его судьба подарила ему жизнь, наполненную только радостями и песнями. И у него была любящая мать. <...> Вы дали ему все, что нужно для счастья: уверенность в материнской любви.

   Вы опасались, как бы придворная жизнь не развратила Кантора. Смерть избавила его от слез позора, которые тайно проливают дети, окунувшиеся во взрослую жизнь. У каждого своя судьба. Его судьба подарила ему жизнь, наполненную только радостями и песнями. И у него была любящая мать. <...> Вы дали ему все, что нужно для счастья: уверенность в материнской любви.

   — Филипп дю Плесси-Бельер · книга
3. «

   ... именно добродетельные девушки могут достигнуть вершин сладострастия. Но любовник должен проявить много искусства, чтобы побороть ее сомнения, порожденные тем, что она считает любовь грехом. Остерегайся также девиц, которые слишком часто путают понятия «любовь» и «замужество». А теперь я процитирую тебе несколько поучений: «Наслаждаясь любовью, не доводи любимую до пресыщения», «Даруешь ли ты наслаждение или вкушаешь его, всегда сохраняй некоторую долю целомудрия» и, наконец, «Будь всегда слугой своей дамы».

   ... именно добродетельные девушки могут достигнуть вершин сладострастия. Но любовник должен проявить много искусства, чтобы побороть ее сомнения, порожденные тем, что она считает любовь грехом. Остерегайся также девиц, которые слишком часто путают понятия «любовь» и «замужество». А теперь я процитирую тебе несколько поучений: «Наслаждаясь любовью, не доводи любимую до пресыщения», «Даруешь ли ты наслаждение или вкушаешь его, всегда сохраняй некоторую долю целомудрия» и, наконец, «Будь всегда слугой своей дамы».

   — Жоффрей де Пейрак · книга
4. «

   В воздухе пахло войной и любовью.

   В воздухе пахло войной и любовью.

   — Анжелика · книга
5. «

   Ах, правда, я и забыл... Мы с вами получили разное воспитание. Если меня не подводит память, вы в детстве, бегали босиком, ели суп из капусты и слушали сказки о привидениях. В таких условиях несложно расти под материнским присмотром. В Париже, при дворе, у матери нет времени даже на собственного ребенка.

   Ах, правда, я и забыл... Мы с вами получили разное воспитание. Если меня не подводит память, вы в детстве, бегали босиком, ели суп из капусты и слушали сказки о привидениях. В таких условиях несложно расти под материнским присмотром. В Париже, при дворе, у матери нет времени даже на собственного ребенка.

   — Филипп дю Плесси-Бельер · книга
6. «

   Ошибаться позволено каждому, и подданные склонны к этому больше, чем короли.

   Ошибаться позволено каждому, и подданные склонны к этому больше, чем короли.

   — Людовик XIV · книга
7. «

   Нетерпеливый мужчина и бездеятельная женщина не получат удовольствия от любви.

   Нетерпеливый мужчина и бездеятельная женщина не получат удовольствия от любви.

   — Жоффрей де Пейрак · книга
8. «

   — Слово «опасаться» недостойно уст Вашего Величества! — Ни одна опасность не кажется мне настолько грозной, как суровость ваших прекрасных уст.

   — Слово «опасаться» недостойно уст Вашего Величества! — Ни одна опасность не кажется мне настолько грозной, как суровость ваших прекрасных уст.

   — Анжелика · книга
9. «

   Можно ли обрести утерянное счастье? Филипп заблудился на дорогах, ведущих к гибели. Анжелика давно стала женщиной. Но могущество природы столь велико, что оно может вновь заставить расцвести даже увядшие чувства — так же, как весной после долгой ледяной зимы расцветает земля.

   Можно ли обрести утерянное счастье? Филипп заблудился на дорогах, ведущих к гибели. Анжелика давно стала женщиной. Но могущество природы столь велико, что оно может вновь заставить расцвести даже увядшие чувства — так же, как весной после долгой ледяной зимы расцветает земля.

   — Анжелика. Война в кружевах · книга
10. «

    Кантору предложили спеть для королевы. Мальчик встал на одно колено, пробежал пальцами по струнам и запел: — Барабаны, гремите, — сказал король, — Пусть девушек всех пригласят сюда. — И сердце пронзила сердечная боль, Так прекрасна была она. — Кто это? — король у маркиза спросил, Внезапное чувство в душе затая. — И быстро ответил маркиз — Сир, Робкая эта — невеста моя. — Ты более счастлив, маркиз, чем я. Нет равных твоей невесте. И если, вассал мой, ты любишь меня, Оставь меня с нею вместе. — Мой долг служить вам, не щадя головы и не жалея сил. Но если бы это были не вы, Жестоко бы я отомстил - Королеве собрали букет цветов Прекрасные юные девы, Маркиз же, вдохнув аромат лепестков, Пал мертвым у ног королевы...

    Кантору предложили спеть для королевы. Мальчик встал на одно колено, пробежал пальцами по струнам и запел: — Барабаны, гремите, — сказал король, — Пусть девушек всех пригласят сюда. — И сердце пронзила сердечная боль, Так прекрасна была она. — Кто это? — король у маркиза спросил, Внезапное чувство в душе затая. — И быстро ответил маркиз — Сир, Робкая эта — невеста моя. — Ты более счастлив, маркиз, чем я. Нет равных твоей невесте. И если, вассал мой, ты любишь меня, Оставь меня с нею вместе. — Мой долг служить вам, не щадя головы и не жалея сил. Но если бы это были не вы, Жестоко бы я отомстил - Королеве собрали букет цветов Прекрасные юные девы, Маркиз же, вдохнув аромат лепестков, Пал мертвым у ног королевы...

    — Кантор · книга
11. «

    Даже крестьянин, если он, конечно, не зверь, получает удовольствие, сидя у очага и наблюдая за тем, как жена кормит его первенца.

    Даже крестьянин, если он, конечно, не зверь, получает удовольствие, сидя у очага и наблюдая за тем, как жена кормит его первенца.

    — Филипп дю Плесси-Бельер · книга
12. «

    К сожалению, еще не родился тот, кто способен уничтожить человеческую глупость...

    К сожалению, еще не родился тот, кто способен уничтожить человеческую глупость...

    — Анжелика · книга
13. «

    В отличие от многих женщин, она могла, когда нужно, подчинять доводам рассудка свои действия.

    В отличие от многих женщин, она могла, когда нужно, подчинять доводам рассудка свои действия.

    — Анжелика · книга
14. «

    Скорее из стыдливости, чем из высокомерия, она ни перед кем не открывала свою душу, зная, что не стоит искать сочувствия в чужих сердцах.

    Скорее из стыдливости, чем из высокомерия, она ни перед кем не открывала свою душу, зная, что не стоит искать сочувствия в чужих сердцах.

    — Анжелика и ее любовь · книга
15. «

    Марс, сраженный чарами Венеры?! Нет, я не могу в это поверить! Если это правда, тогда вы действительно способны творить чудеса.

    Марс, сраженный чарами Венеры?! Нет, я не могу в это поверить! Если это правда, тогда вы действительно способны творить чудеса.

    — Людовик XIV · книга
16. «

    Отец, а я был его единственным сыном, и мысли не допускал, чтобы оставить меня в провинции. Он радовался скорости, с которой я поднимался по придворной лестнице... Я был совершенно невежествен и глуп, зато красив.

    Отец, а я был его единственным сыном, и мысли не допускал, чтобы оставить меня в провинции. Он радовался скорости, с которой я поднимался по придворной лестнице... Я был совершенно невежествен и глуп, зато красив.

    — Филипп дю Плесси-Бельер · книга
17. «

    Скука — это червь, который гложет любовь.

    Скука — это червь, который гложет любовь.

    — Жоффрей де Пейрак · книга
18. «

    Мужчина хочет сделать из женщины грешницу или ангела. Грешницу — чтобы с ней развлекаться, ангела — чтобы быть им любимым с нерушимой преданностью. Но истинная женщина ломает его планы, ибо для неё нет ни греха, ни святости. Она — Ева.

    Мужчина хочет сделать из женщины грешницу или ангела. Грешницу — чтобы с ней развлекаться, ангела — чтобы быть им любимым с нерушимой преданностью. Но истинная женщина ломает его планы, ибо для неё нет ни греха, ни святости. Она — Ева.

    — Анжелика · книга
19. «

    Благодаря помощи Всевышнего Божии помазанники могут более прозорливо управлять своим народом. Но не думайте, что это право без обязанностей, и одна из них — даровать прощение. У вас, мои мятежные подданные, хватило отваги, чтобы выступить против короны с оружием в руках, но этим вы вызываете у меня меньше возмущения, чем те люди, что находились рядом со мной, заверяя в своем почтении и преданности, между тем как я отлично знал, что они с легкостью предавали и в душе не испытывали ни подлинного уважения, ни настоящей привязанности ко мне. Я ценю честность в поступках.

    Благодаря помощи Всевышнего Божии помазанники могут более прозорливо управлять своим народом. Но не думайте, что это право без обязанностей, и одна из них — даровать прощение. У вас, мои мятежные подданные, хватило отваги, чтобы выступить против короны с оружием в руках, но этим вы вызываете у меня меньше возмущения, чем те люди, что находились рядом со мной, заверяя в своем почтении и преданности, между тем как я отлично знал, что они с легкостью предавали и в душе не испытывали ни подлинного уважения, ни настоящей привязанности ко мне. Я ценю честность в поступках.

    — Людовик XIV · книга
20. «

    — Как вы объясните свое дерзкое поведение? — глухо спросил король. — Я не узнаю одну из самых обходительных женщин Лувра. — А я не узнаю самого любезного монарха во всем мире. — Мне нравится смотреть на вас, когда вы в гневе. Ваши глазки сверкают, а носик морщится. Пожалуй, я и в самом деле был грубоват. — Вы были... невыносимы! Как петух на навозной куче! — Мадам, вы разговариваете с королем! — Нет, я разговариваю с мужчиной, который шутя играет женскими сердцами. — Каких женщин вы имеете в виду? — Мадемуазель де Лавальер... мадам де Монтеспан... я сама... и вообще все женщины! — Это слишком тонкая игра для мужчины? У мадемуазель де Лавальер сердце чересчур большое, у мадам де Монтеспан его вовсе нет. А что касается вас... я совсем не уверен, что играю вашим сердцем.

    — Как вы объясните свое дерзкое поведение? — глухо спросил король. — Я не узнаю одну из самых обходительных женщин Лувра. — А я не узнаю самого любезного монарха во всем мире. — Мне нравится смотреть на вас, когда вы в гневе. Ваши глазки сверкают, а носик морщится. Пожалуй, я и в самом деле был грубоват. — Вы были... невыносимы! Как петух на навозной куче! — Мадам, вы разговариваете с королем! — Нет, я разговариваю с мужчиной, который шутя играет женскими сердцами. — Каких женщин вы имеете в виду? — Мадемуазель де Лавальер... мадам де Монтеспан... я сама... и вообще все женщины! — Это слишком тонкая игра для мужчины? У мадемуазель де Лавальер сердце чересчур большое, у мадам де Монтеспан его вовсе нет. А что касается вас... я совсем не уверен, что играю вашим сердцем.

    — Анжелика · книга