39 известных цитат Анна и Сержа Голона

Ниже 39 цитат Анна и Сержа Голона — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Не стоит принимать решение в состоянии душевного разлада. Время лечит самые страшные раны.

   Не стоит принимать решение в состоянии душевного разлада. Время лечит самые страшные раны.

   — Людовик XIV · книга
2. «

   Поистине, вкус жизни хорошо ощущаешь лишь тогда, когда в лицо тебе только что посмотрела смерть.

   Поистине, вкус жизни хорошо ощущаешь лишь тогда, когда в лицо тебе только что посмотрела смерть.

   — Анжелика · книга
3. «

   Власть предполагает также и обязанности. Приучить экипаж к дисциплине и затем поддерживать ее – трудная задача.

   Власть предполагает также и обязанности. Приучить экипаж к дисциплине и затем поддерживать ее – трудная задача.

   — Анжелика и ее любовь · книга
4. «

   Немного ревности — хорошая приправа для пылкой любви.

   Немного ревности — хорошая приправа для пылкой любви.

   — Анжелика · книга
5. «

   Пары от варенья ударили ей в голову, и она сама не ведает, что несёт.

   Пары от варенья ударили ей в голову, и она сама не ведает, что несёт.

   — Анжелика · книга
6. «

   Мужчину не удерживают силой, и пробуждать в нем угрызения совести ради того, чтобы заставить его любить тебя, — скорее мелочность, чем ловкость.

   Мужчину не удерживают силой, и пробуждать в нем угрызения совести ради того, чтобы заставить его любить тебя, — скорее мелочность, чем ловкость.

   — Анжелика · книга
7. «

   Требования одних отнюдь не являются обязательными к исполнению для других.

   Требования одних отнюдь не являются обязательными к исполнению для других.

   — Анжелика · книга
8. «

   Любовь нема — словами не выразишь! Чем глубже чувство, тем труднее говорить.

   Любовь нема — словами не выразишь! Чем глубже чувство, тем труднее говорить.
9. «

   Если хочешь достигнуть какой-нибудь цели, надо чем-то жертвовать.

   Если хочешь достигнуть какой-нибудь цели, надо чем-то жертвовать.

   — Анжелика · книга
10. «

    Любовь аристократична. Чтобы заниматься любовью, надо быть свободным от мысли о хлебе насущном, нельзя допустить, чтобы они торопили вас, заставляя считать дни.

    Любовь аристократична. Чтобы заниматься любовью, надо быть свободным от мысли о хлебе насущном, нельзя допустить, чтобы они торопили вас, заставляя считать дни.

    — Жоффрей де Пейрак · книга
11. «

    Ей пришло в голову, что его губы воина отличаются свежестью и даже невинностью, и как ни странно, они оба, умудренные жизнью и испачканные в страшной грязи, дарят друг другу целомудренный и нежный поцелуй — тот самый, которого так и не случилось в их юности в парке Плесси.

    Ей пришло в голову, что его губы воина отличаются свежестью и даже невинностью, и как ни странно, они оба, умудренные жизнью и испачканные в страшной грязи, дарят друг другу целомудренный и нежный поцелуй — тот самый, которого так и не случилось в их юности в парке Плесси.

    — Анжелика. Война в кружевах · книга
12. «

    Ошибаться позволено каждому, и подданные склонны к этому больше, чем короли.

    Ошибаться позволено каждому, и подданные склонны к этому больше, чем короли.

    — Людовик XIV · книга
13. «

    Я его нашла, но он меня не признал. Не признал меня своей женой, — поправила она себя. — Столько лет мечтать, горевать, надеяться — и всё напрасно… Вот когда я действительно стала вдовой…

    Я его нашла, но он меня не признал. Не признал меня своей женой, — поправила она себя. — Столько лет мечтать, горевать, надеяться — и всё напрасно… Вот когда я действительно стала вдовой…

    — Анжелика · книга
14. «

    — Запомни, — наконец сказал дантист повелительным тоном, — главное чтобы он никогда не знал ни холода, ни голода, ни страха, чтобы он не чувствовал себя покинутым, чтобы его окружали одни и те же лица, чтобы он стал счастлив. Только при этих условиях он будет жить. — и знай, — сказал он вдогонку Анжелике, беря в свои волосатые руки ужасные щипцы, — заставь его улыбаться.

    — Запомни, — наконец сказал дантист повелительным тоном, — главное чтобы он никогда не знал ни холода, ни голода, ни страха, чтобы он не чувствовал себя покинутым, чтобы его окружали одни и те же лица, чтобы он стал счастлив. Только при этих условиях он будет жить. — и знай, — сказал он вдогонку Анжелике, беря в свои волосатые руки ужасные щипцы, — заставь его улыбаться.

    — Дантист · книга
15. «

    Изменники везде видят измену.

    Изменники везде видят измену.
16. «

    Анжелика говорила себе, что все разрушено, жизнь приобрела горький привкус пепла сгоревших надежд и, что самое страшное, она никак не могла понять, отчего так все получилось.

    Анжелика говорила себе, что все разрушено, жизнь приобрела горький привкус пепла сгоревших надежд и, что самое страшное, она никак не могла понять, отчего так все получилось.

    — Анжелика · книга
17. «

    — Вы ошибаетесь. Во мне нет доброты. Просто я не могу видеть, как породистые животные мучаются в родах. Только и всего. Я был обязан вам помочь. Но мое мнение о человеческом роде в целом, и о женщинах в частности, нисколько не переменилось. Впрочем, я часто спрашиваю себя: как существа, столь близкие к животным, еще позволяют себе выказывать какую-то гордость. В то утро вы не были гордячкой. И как обычная непокорная сука, которая щенится на псарне, находили успокоение в ласковой руке хозяина. — Допустим. Но у вас убогая философия. Так уж сложилось, что вы лучше понимаете животных, чем людей, и потому судите о людях по своим меркам. Для вас женщина — это непонятная помесь собаки, волчицы и коровы. — Добавьте к этому хитрость змеи.

    — Вы ошибаетесь. Во мне нет доброты. Просто я не могу видеть, как породистые животные мучаются в родах. Только и всего. Я был обязан вам помочь. Но мое мнение о человеческом роде в целом, и о женщинах в частности, нисколько не переменилось. Впрочем, я часто спрашиваю себя: как существа, столь близкие к животным, еще позволяют себе выказывать какую-то гордость. В то утро вы не были гордячкой. И как обычная непокорная сука, которая щенится на псарне, находили успокоение в ласковой руке хозяина. — Допустим. Но у вас убогая философия. Так уж сложилось, что вы лучше понимаете животных, чем людей, и потому судите о людях по своим меркам. Для вас женщина — это непонятная помесь собаки, волчицы и коровы. — Добавьте к этому хитрость змеи.

    — Анжелика · книга
18. «

    Правда, я же забыла! Для вас женщина — всего лишь вещь, разменная монета. Женщина годится только для рождения детей. Вы относитесь к ней хуже, чем к кобыле или к лакею. Ее покупают, перепродают, торгуя ее честью, зарабатывают почести для себя, а затем, когда она становится ненужной, выбрасывают на свалку. Вот кем является женщина в глазах мужчин вашего склада. Нечто похожее на кусок пирога, на блюдо с рагу, на которое набрасываются, когда голодны.

    Правда, я же забыла! Для вас женщина — всего лишь вещь, разменная монета. Женщина годится только для рождения детей. Вы относитесь к ней хуже, чем к кобыле или к лакею. Ее покупают, перепродают, торгуя ее честью, зарабатывают почести для себя, а затем, когда она становится ненужной, выбрасывают на свалку. Вот кем является женщина в глазах мужчин вашего склада. Нечто похожее на кусок пирога, на блюдо с рагу, на которое набрасываются, когда голодны.

    — Анжелика · книга
19. «

    Я был обязан убить этого волка, а ваша судьба меня нисколько не волновала. Не смейтесь, вы меня бесите. Вы, как любая женщина, полагаете, что неотразимы и что каждый с радостью готов умереть за вас. Я не отношусь к этой породе мужчин. Когда-нибудь вы поймете, если не поняли до сих пор: я тоже волк.

    Я был обязан убить этого волка, а ваша судьба меня нисколько не волновала. Не смейтесь, вы меня бесите. Вы, как любая женщина, полагаете, что неотразимы и что каждый с радостью готов умереть за вас. Я не отношусь к этой породе мужчин. Когда-нибудь вы поймете, если не поняли до сих пор: я тоже волк.

    — Филипп дю Плесси-Бельер · книга
20. «

    Одно дело помыслы, а другое — реальность, между этими понятиями лежит пропасть.

    Одно дело помыслы, а другое — реальность, между этими понятиями лежит пропасть.

    — маркиз де Монтеспан · книга