Топ-78 цитат Анна и Сержа Голона

Ниже 78 цитат Анна и Сержа Голона — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Не лучше ли, когда любовь, владеющая вами, так требовательна, уметь закрывать глаза на некоторые вещи?

   Не лучше ли, когда любовь, владеющая вами, так требовательна, уметь закрывать глаза на некоторые вещи?

   — Анжелика · книга
2. «

   — Хочу подчеркнуть, — сказал он, — что, невзирая на пробелы в моем образовании, я все же умею считать до девяти, и если бы этот ребенок не был моим, то природы уже вынудила бы вас произвести его на свет. Добавлю: я считаю вас способной на все и даже на большее, но не на подобную низость. — Однако женщины способны на подобные низости... вы так презираете женщин... я ожидала недоверия с вашей стороны. — Вы непохожи на остальных женщин, — надменно заявил Филипп. — Вы — моя жена!

   — Хочу подчеркнуть, — сказал он, — что, невзирая на пробелы в моем образовании, я все же умею считать до девяти, и если бы этот ребенок не был моим, то природы уже вынудила бы вас произвести его на свет. Добавлю: я считаю вас способной на все и даже на большее, но не на подобную низость. — Однако женщины способны на подобные низости... вы так презираете женщин... я ожидала недоверия с вашей стороны. — Вы непохожи на остальных женщин, — надменно заявил Филипп. — Вы — моя жена!

   — Анжелика · книга
3. «

   Пурпурные и золотые ночи расставляют свои вехи в жизни супругов и втайне предопределяют их судьбу иногда с большей силой, чем шумные события дня.

   Пурпурные и золотые ночи расставляют свои вехи в жизни супругов и втайне предопределяют их судьбу иногда с большей силой, чем шумные события дня.

   — Анжелика · книга
4. «

   Порой память художника творит лучше, чем сама реальность.

   Порой память художника творит лучше, чем сама реальность.

   — Анжелика. Война в кружевах · книга
5. «

   Осёл, хоть шкуры нет на нём, Но без нее ясна картина. Ни плащ, ни шпага, ни камзол, Не утаят, что ты скотина...

   Осёл, хоть шкуры нет на нём, Но без нее ясна картина. Ни плащ, ни шпага, ни камзол, Не утаят, что ты скотина...

   — Анжелика · книга
6. «

   Требования одних отнюдь не являются обязательными к исполнению для других.

   Требования одних отнюдь не являются обязательными к исполнению для других.

   — Анжелика · книга
7. «

   Изуродованный распутной жизнью, которая принесла ему больше разочарования, чем удовольствия, он никак не мог поверить в необычайную гармонию, возникшую во время физической близости с одним из тех ненавистных и презренных существ, которыми он считал женщин. Должен ли он признаться себе, что именно это и называют любовью? Или это всего лишь мираж? Страх перед новым разочарованием терзал его сердце. Он повторял себе, что, если оно наступит, он умрет от досады и горя. Уж лучше цинизм и насилие.

   Изуродованный распутной жизнью, которая принесла ему больше разочарования, чем удовольствия, он никак не мог поверить в необычайную гармонию, возникшую во время физической близости с одним из тех ненавистных и презренных существ, которыми он считал женщин. Должен ли он признаться себе, что именно это и называют любовью? Или это всего лишь мираж? Страх перед новым разочарованием терзал его сердце. Он повторял себе, что, если оно наступит, он умрет от досады и горя. Уж лучше цинизм и насилие.

   — Анжелика. Война в кружевах · книга
8. «

   Наука жизни не так-то проста. Нравиться сильным мира сего — задача не из легких.

   Наука жизни не так-то проста. Нравиться сильным мира сего — задача не из легких.

   — Филипп дю Плесси-Бельер · книга
9. «

   — Вот почему вы так и не познали любви, — тихо сказала Анжелика, обращаясь скорее к самой себе. — Ошибаетесь! Мне кажется, что в этой области мой опыт весьма богат и разнообразен. — Это нельзя назвать любовью, Филипп.

   — Вот почему вы так и не познали любви, — тихо сказала Анжелика, обращаясь скорее к самой себе. — Ошибаетесь! Мне кажется, что в этой области мой опыт весьма богат и разнообразен. — Это нельзя назвать любовью, Филипп.

   — Анжелика · книга
10. «

    Декарт был не прав, когда говорил, что ум человека не может постичь бесконечности – ярким примером бесконечной величины является людская глупость.

    Декарт был не прав, когда говорил, что ум человека не может постичь бесконечности – ярким примером бесконечной величины является людская глупость.

    — Жоффрей де Пейрак · книга
11. «

    Никто не должен иметь сразу двух любовниц.

    Никто не должен иметь сразу двух любовниц.

    — Жоффрей де Пейрак · книга
12. «

    — Не ходите, — взмолилась Анжелика. — Хорош бы я был, не явившись на зов короля, — смеясь, возразил дю Плесси. — На войне как на войне, моя дорогая. Сначала я должен заняться врагами Его Величества. Маркиз склонился к зеркалу, разгладил светлые усы и взял шпагу. — Как там было в песенке, которую пел ваш сын Кантор?... Ах да! Прощай, мое сердце! Тебя я люблю, то с жизнью, с надеждой прощанье. Но все же должны мы служить королю И нам предстоит расставанье.

    — Не ходите, — взмолилась Анжелика. — Хорош бы я был, не явившись на зов короля, — смеясь, возразил дю Плесси. — На войне как на войне, моя дорогая. Сначала я должен заняться врагами Его Величества. Маркиз склонился к зеркалу, разгладил светлые усы и взял шпагу. — Как там было в песенке, которую пел ваш сын Кантор?... Ах да! Прощай, мое сердце! Тебя я люблю, то с жизнью, с надеждой прощанье. Но все же должны мы служить королю И нам предстоит расставанье.

    — Анжелика · книга
13. «

    Дух тьмы силен, и при дворе он надевает самую опасную маску — он незаметен, невидим.

    Дух тьмы силен, и при дворе он надевает самую опасную маску — он незаметен, невидим.

    — Франсуаза Скаррон · книга
14. «

    Так будет продолжаться до тех пор, пока я не приручу вас. Так будет продолжаться до тех пор, пока вы будете гордо вскидывать головку, дерзко отвечать мне и выражать мне своим видом неповиновение. Недаром я — главный ловчий, распорядитель королевской охоты. Мне доверено приручать самых свирепых сук. И, в конце концов, они всегда лижут мне руки.

    Так будет продолжаться до тех пор, пока я не приручу вас. Так будет продолжаться до тех пор, пока вы будете гордо вскидывать головку, дерзко отвечать мне и выражать мне своим видом неповиновение. Недаром я — главный ловчий, распорядитель королевской охоты. Мне доверено приручать самых свирепых сук. И, в конце концов, они всегда лижут мне руки.

    — Филипп · книга
15. «

    — Как вы объясните свое дерзкое поведение? — глухо спросил король. — Я не узнаю одну из самых обходительных женщин Лувра. — А я не узнаю самого любезного монарха во всем мире. — Мне нравится смотреть на вас, когда вы в гневе. Ваши глазки сверкают, а носик морщится. Пожалуй, я и в самом деле был грубоват. — Вы были... невыносимы! Как петух на навозной куче! — Мадам, вы разговариваете с королем! — Нет, я разговариваю с мужчиной, который шутя играет женскими сердцами. — Каких женщин вы имеете в виду? — Мадемуазель де Лавальер... мадам де Монтеспан... я сама... и вообще все женщины! — Это слишком тонкая игра для мужчины? У мадемуазель де Лавальер сердце чересчур большое, у мадам де Монтеспан его вовсе нет. А что касается вас... я совсем не уверен, что играю вашим сердцем.

    — Как вы объясните свое дерзкое поведение? — глухо спросил король. — Я не узнаю одну из самых обходительных женщин Лувра. — А я не узнаю самого любезного монарха во всем мире. — Мне нравится смотреть на вас, когда вы в гневе. Ваши глазки сверкают, а носик морщится. Пожалуй, я и в самом деле был грубоват. — Вы были... невыносимы! Как петух на навозной куче! — Мадам, вы разговариваете с королем! — Нет, я разговариваю с мужчиной, который шутя играет женскими сердцами. — Каких женщин вы имеете в виду? — Мадемуазель де Лавальер... мадам де Монтеспан... я сама... и вообще все женщины! — Это слишком тонкая игра для мужчины? У мадемуазель де Лавальер сердце чересчур большое, у мадам де Монтеспан его вовсе нет. А что касается вас... я совсем не уверен, что играю вашим сердцем.

    — Анжелика · книга
16. «

    Неужели вам понравится мужчина, если он настолько пренебрегает вами, что даже не старается сделать вас ещё красивее.

    Неужели вам понравится мужчина, если он настолько пренебрегает вами, что даже не старается сделать вас ещё красивее.

    — Жоффрей де Пейрак · книга
17. «

    ...для юношей и монахов нет некрасивых женщин!

    ...для юношей и монахов нет некрасивых женщин!

    — Анжелика · книга
18. «

    — Вы больше никогда не встречали ту девушку? — со вздохом спросила маркиза. — Встретил. Через много лет. И понял, что юность дарит нам странные несбыточные иллюзии, особенно когда речь идет о первой любви. Та девушка стала злой, решительной, и в итоге, опаснее всех женщин, вместе взятых. <...> — Филипп, та девочка по-прежнему жива во мне, и вы это знаете.

    — Вы больше никогда не встречали ту девушку? — со вздохом спросила маркиза. — Встретил. Через много лет. И понял, что юность дарит нам странные несбыточные иллюзии, особенно когда речь идет о первой любви. Та девушка стала злой, решительной, и в итоге, опаснее всех женщин, вместе взятых. <...> — Филипп, та девочка по-прежнему жива во мне, и вы это знаете.

    — Филипп дю Плесси-Бельер · книга
19. «

    Так прекрасен мир, что никогда не знаешь, откуда придеть смерть.

    Так прекрасен мир, что никогда не знаешь, откуда придеть смерть.

    — Анжелика · книга
20. «

    Существа, живущие при дворе, ужасны. Знайте это, малышка. Я держу их в узде, потому что прекрасно знаю, на какие бесчинства, на какое кровожадное безумие они способны, если дать им свободу. У каждого из них есть свой город или своя провинция, и они готовы в любую секунду поднять их против меня и обречь на бедствия мой народ. Поэтому я предпочитаю держать их под моим неусыпным присмотром. При дворе, в Версале, они безобидны, никто из них от меня не ускользнет. И все равно они остаются хищниками. Здесь, чтобы выжить, нужны клюв, когти или клыки.

    Существа, живущие при дворе, ужасны. Знайте это, малышка. Я держу их в узде, потому что прекрасно знаю, на какие бесчинства, на какое кровожадное безумие они способны, если дать им свободу. У каждого из них есть свой город или своя провинция, и они готовы в любую секунду поднять их против меня и обречь на бедствия мой народ. Поэтому я предпочитаю держать их под моим неусыпным присмотром. При дворе, в Версале, они безобидны, никто из них от меня не ускользнет. И все равно они остаются хищниками. Здесь, чтобы выжить, нужны клюв, когти или клыки.

    — Людовик XIV · книга