250 цитат Анны Андреевны Ахматовы, ставших крылатыми

Ниже 250 цитат Анны Андреевны Ахматовы — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Кто чего боится, то с тем и случается. Ничего бояться не надо.

   Кто чего боится, то с тем и случается. Ничего бояться не надо.
2. «

   О знала ль я, когда неслась, играя, Моей любви последняя гроза, Что лучшему из юношей, рыдая, Закрою я орлиные глаза.

   О знала ль я, когда неслась, играя, Моей любви последняя гроза, Что лучшему из юношей, рыдая, Закрою я орлиные глаза.
3. «

   Петербург я начинаю помнить очень рано – в девяностых годах… Это Петербург дотрамвайный, лошадиный, коночный, грохочущий и скрежещущий, лодочный, завешанный с ног до головы вывесками, которые безжалостно скрывали архитектуру домов. Воспринимался он особенно свежо и остро после тихого и благоуханного Царского Села.

   Петербург я начинаю помнить очень рано – в девяностых годах… Это Петербург дотрамвайный, лошадиный, коночный, грохочущий и скрежещущий, лодочный, завешанный с ног до головы вывесками, которые безжалостно скрывали архитектуру домов. Воспринимался он особенно свежо и остро после тихого и благоуханного Царского Села.
4. «

   Какая есть. Желаю вам другую, Получше.

   Какая есть. Желаю вам другую, Получше.
5. «

   Как белый камень в глубине колодца, Лежит во мне одно воспоминанье. Я не могу и не хочу бороться: Оно — веселье, и оно — страданье.

   Как белый камень в глубине колодца, Лежит во мне одно воспоминанье. Я не могу и не хочу бороться: Оно — веселье, и оно — страданье.
6. «

   Все мои бессонные ночи Я вложила в тихое слово И сказала его — напрасно. Отошёл ты, и стало снова На душе и пусто и ясно.

   Все мои бессонные ночи Я вложила в тихое слово И сказала его — напрасно. Отошёл ты, и стало снова На душе и пусто и ясно.
7. «

   Осквернили пречистое слово, Растоптали священный глагол, чтоб с сиделками тридцать седьмого Мыла я окровавленный пол. Разлучили с единственным сыном, В казематах пытали друзей, Окружили невидимым тыном Крепко слаженной слежки своей. Наградили меня немотою, На весь мир окаянно кляня, Обкормили меня клеветою, Опоили отравой меня. И, до самого края доведши, Почему-то оставили там. Любо мне, городской сумасшедшей, По предсмертным бродить площадям.

   Осквернили пречистое слово, Растоптали священный глагол, чтоб с сиделками тридцать седьмого Мыла я окровавленный пол. Разлучили с единственным сыном, В казематах пытали друзей, Окружили невидимым тыном Крепко слаженной слежки своей. Наградили меня немотою, На весь мир окаянно кляня, Обкормили меня клеветою, Опоили отравой меня. И, до самого края доведши, Почему-то оставили там. Любо мне, городской сумасшедшей, По предсмертным бродить площадям.
8. «

   Чугунная ограда, Сосновая кровать. Как сладко, что не надо Мне больше ревновать.

   Чугунная ограда, Сосновая кровать. Как сладко, что не надо Мне больше ревновать.
9. «

   Достоевский не знал всей правды о зле. Он считал, что если ты зарубил старуху-ростовщицу, то потом до конца жизни тебя будут грызть муки совести и, в конце концов, ты признаешься, и тебя отправят в Сибирь. А мы знаем, что можно утром расстрелять десять-пятнадцать человек, а вечером, вернувшись домой, намылить жене голову за то, что у неё скверная прическа.

   Достоевский не знал всей правды о зле. Он считал, что если ты зарубил старуху-ростовщицу, то потом до конца жизни тебя будут грызть муки совести и, в конце концов, ты признаешься, и тебя отправят в Сибирь. А мы знаем, что можно утром расстрелять десять-пятнадцать человек, а вечером, вернувшись домой, намылить жене голову за то, что у неё скверная прическа.
10. «

    И я слышу звонок протяжный, и я чувствую холод влажный, каменею, стыну, горю..

    И я слышу звонок протяжный, и я чувствую холод влажный, каменею, стыну, горю..
11. «

    Оставь нас с музыкой вдвоём, Мы сговоримся скоро — Она бездонный водоём — Я призрак, тень, укора. Я не мешаю ей звенеть, — Она поможет — умереть.

    Оставь нас с музыкой вдвоём, Мы сговоримся скоро — Она бездонный водоём — Я призрак, тень, укора. Я не мешаю ей звенеть, — Она поможет — умереть.
12. «

    Сжала руки под темной вуалью... «Отчего ты сегодня бледна?» — Оттого, что я терпкой печалью Напоила его допьяна.

    Сжала руки под темной вуалью... «Отчего ты сегодня бледна?» — Оттого, что я терпкой печалью Напоила его допьяна.
13. «

    А смерти бояться не надо, и слова этого бояться не надо. В жизни есть много такого, что гораздо страшнее, чем смерть. Вся грязь, вся мерзость происходят от боязни смерти. А эти интеллигентские штучки, что умирает кто-то другой, плохой, а не мы, — надо бросить. Именно мы погибаем, мы умираем, а никто другой.

    А смерти бояться не надо, и слова этого бояться не надо. В жизни есть много такого, что гораздо страшнее, чем смерть. Вся грязь, вся мерзость происходят от боязни смерти. А эти интеллигентские штучки, что умирает кто-то другой, плохой, а не мы, — надо бросить. Именно мы погибаем, мы умираем, а никто другой.
14. «

    Не оттого, что зеркало разбилось, Не оттого, что ветер выл в трубе, Не оттого, что в мысли о тебе Уже чужое что-то просочилось, — Не оттого, совсем не оттого Я на пороге встретила его.

    Не оттого, что зеркало разбилось, Не оттого, что ветер выл в трубе, Не оттого, что в мысли о тебе Уже чужое что-то просочилось, — Не оттого, совсем не оттого Я на пороге встретила его.
15. «

    Поэт всегда прав.

    Поэт всегда прав.
16. «

    Это он осторожно коснулся Заколдованной жизни моей.

    Это он осторожно коснулся Заколдованной жизни моей.
17. «

    Столько просьб у любимой всегда! У разлюбленной просьб не бывает.

    Столько просьб у любимой всегда! У разлюбленной просьб не бывает.
18. «

    Жить — так на воле, Умирать — так дома.

    Жить — так на воле, Умирать — так дома.
19. «

    Мы не встречаться больше научились, Не подымаем друг на друга глаз, Но даже сами бы не поручились За то, что с нами будет через час.

    Мы не встречаться больше научились, Не подымаем друг на друга глаз, Но даже сами бы не поручились За то, что с нами будет через час.
20. «

    Не с теми я, кто бросил землю На растерзание врагам. Их грубой лести я не внемлю, Им песен я своих не дам.

    Не с теми я, кто бросил землю На растерзание врагам. Их грубой лести я не внемлю, Им песен я своих не дам.