Что говорила Анна Борисова (писатель): 33 цитаты

Анна Борисова (писатель) — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 33 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   Человек — такое существо, что в одних обстоятельствах он может быть великаном, в других же — карликом.

   Человек — такое существо, что в одних обстоятельствах он может быть великаном, в других же — карликом.

   — Иван Иванович · книга
2. «

   Это закон выживания... Чем большего человек лишается, тем сильнее он должен становиться — у него просто нет иного выхода.

   Это закон выживания... Чем большего человек лишается, тем сильнее он должен становиться — у него просто нет иного выхода.

   — Vremena goda · книга
3. «

   Тратить деньги на брачное оперение, которое тебе никогда не понадобится, Вера считала глупостью. Одежде должна быть зимой — теплой, летом — легкой и любое время года удобной. Точка.

   Тратить деньги на брачное оперение, которое тебе никогда не понадобится, Вера считала глупостью. Одежде должна быть зимой — теплой, летом — легкой и любое время года удобной. Точка.

   — Вероника Коробейщикова · книга
4. «

   — Минуточку. Бог или есть, или Его нет. — Для кого-то есть, для кого-то нет. В зависимости от категории, к которой относится человек. — И много их, этих категорий? — Всего две. Есть люди, которым хочется всё понимать. И есть люди, которым понимать не хочется, а хочется верить. Верить можно лишь в то, что понять невозможно. Понимать можно лишь то, что не требует веры. — Я, очевидно, принадлежу к первой категории. Стало быть, мне Бог не нужен? — уточнила Анна. — Стало быть, так.

   — Минуточку. Бог или есть, или Его нет. — Для кого-то есть, для кого-то нет. В зависимости от категории, к которой относится человек. — И много их, этих категорий? — Всего две. Есть люди, которым хочется всё понимать. И есть люди, которым понимать не хочется, а хочется верить. Верить можно лишь в то, что понять невозможно. Понимать можно лишь то, что не требует веры. — Я, очевидно, принадлежу к первой категории. Стало быть, мне Бог не нужен? — уточнила Анна. — Стало быть, так.

   — Анна (Anna) · книга
5. «

   То, что называют «старостью», на самом деле является зрелостью, и это самая лучшая, самая долгая пора жизни, но люди этого не понимают, они боятся стареть, потому что для них старость — это болезни, телесная слабость и угасание ума, но такою старость бывает только у людей, неправильно проживших свою жизнь. Ты скажешь, что все старики таковы, и будешь почти права — но лишь в том смысле, что почти все люди проживают жизнь неправильно.

   То, что называют «старостью», на самом деле является зрелостью, и это самая лучшая, самая долгая пора жизни, но люди этого не понимают, они боятся стареть, потому что для них старость — это болезни, телесная слабость и угасание ума, но такою старость бывает только у людей, неправильно проживших свою жизнь. Ты скажешь, что все старики таковы, и будешь почти права — но лишь в том смысле, что почти все люди проживают жизнь неправильно.

   — Иван Иванович · книга
6. «

   Неразвитый человек подобен несмышленому ребенку, и если он не будет бояться наказания, то станет вести себя плохо и опасно.

   Неразвитый человек подобен несмышленому ребенку, и если он не будет бояться наказания, то станет вести себя плохо и опасно.

   — Иван Иванович · книга
7. «

   В двадцать семь лет я еще не знаю: когда мужчины петушатся, вмешиваться нельзя — выйдет только хуже.

   В двадцать семь лет я еще не знаю: когда мужчины петушатся, вмешиваться нельзя — выйдет только хуже.

   — Сандра Казначеева · книга
8. «

   В конце концов, все по-настоящему грандиозные затеи в начале казались сумасшествием.

   В конце концов, все по-настоящему грандиозные затеи в начале казались сумасшествием.

   — Сандра Казначеева · книга
9. «

   Понимаете, каждый человек — как кино. Бывает кино паршивое, закончилось — не жалко. Бывает классное, смотреть бы его вечно. Но когда хорошее кино заканчивается, вам ведь все равно радостно, что вы его посмотрели? Оно вас чему-то научило, сделало лучше, вы благодарны создателям.

   Понимаете, каждый человек — как кино. Бывает кино паршивое, закончилось — не жалко. Бывает классное, смотреть бы его вечно. Но когда хорошее кино заканчивается, вам ведь все равно радостно, что вы его посмотрели? Оно вас чему-то научило, сделало лучше, вы благодарны создателям.

   — Креативщик · книга
10. «

    Много раз читала я в романах про любовь и влюбленность, но никто из писателей не описал этого отупляющего и унизительного состояния, когда превращаешься в какую-то железную скрепку, которую притягивает к магниту неудержимая сила (нам демонстрировали это на уроке физики) — не по своей воле и не по влечению сердца, а по законам природы. Потому что так устроен мир.

    Много раз читала я в романах про любовь и влюбленность, но никто из писателей не описал этого отупляющего и унизительного состояния, когда превращаешься в какую-то железную скрепку, которую притягивает к магниту неудержимая сила (нам демонстрировали это на уроке физики) — не по своей воле и не по влечению сердца, а по законам природы. Потому что так устроен мир.

    — Сашенька Казначеева · книга
11. «

    Молодость нелюбопытна ко всему, что ассоциируется у нее со вчерашним днем, она жадно смотрит только в будущее.

    Молодость нелюбопытна ко всему, что ассоциируется у нее со вчерашним днем, она жадно смотрит только в будущее.

    — Vremena goda · книга
12. «

    Слепой — не тот, кто не может видеть, а тот, кто не хочет видеть и сам закрывает глаза.

    Слепой — не тот, кто не может видеть, а тот, кто не хочет видеть и сам закрывает глаза.

    — Там · книга
13. «

    Счастье — это дар, он врождённый. Если ты им наделена, всё равно будешь счастливой. Но несчастное мироощущение — тоже дар. Может быть, не менее ценный. Счастье усыпляет душу, несчастье её развивает.

    Счастье — это дар, он врождённый. Если ты им наделена, всё равно будешь счастливой. Но несчастное мироощущение — тоже дар. Может быть, не менее ценный. Счастье усыпляет душу, несчастье её развивает.

    — Креативщик · книга
14. «

    Удивительная манера смотреть на людей: сверху вниз, хоть сама на полголовы ниже.

    Удивительная манера смотреть на людей: сверху вниз, хоть сама на полголовы ниже.

    — Vremena goda · книга
15. «

    Они вошли в лабиринт с двух разных концов и все тридцать минут проблуждали среди зеркал, пытаясь отыскать друг друга. Наконец сошлись в квадратной комнате. Все классно, миллион отражений в любых ракурсах. Но... только пристроились, только наладились, как послышались шаги сторожа. Семь часов, пора закрывать. Пришлось сворачиваться в темпе. Жанна была в таком заводе, что даже разревелась. Мужчине то что, они своё всегда получат. Но она, бедняжка, за эту десятидневку наголодалась сполна. За все время успела кончить только один раз. Посреди бухты, на лодке, звездной ночью. Так заорала, что чайки с воды взлетели. Одну ночь супруги все-таки провели вместе, но было не до любви. Это когда Жан за ужином ракушками отравился. Она тайком прокралась к нему в комнату. Ужасно жалела его. Лекарство подействовало не сразу, Жан каждые пять минут бегал в туалет. Потом, когда он, обессиленный, уснул, она сидела рядом с кроватью и просто смотрела на него. Странно, но, может быть, это был самый счастливый момент всей медовой недели.

    Они вошли в лабиринт с двух разных концов и все тридцать минут проблуждали среди зеркал, пытаясь отыскать друг друга. Наконец сошлись в квадратной комнате. Все классно, миллион отражений в любых ракурсах. Но... только пристроились, только наладились, как послышались шаги сторожа. Семь часов, пора закрывать. Пришлось сворачиваться в темпе. Жанна была в таком заводе, что даже разревелась. Мужчине то что, они своё всегда получат. Но она, бедняжка, за эту десятидневку наголодалась сполна. За все время успела кончить только один раз. Посреди бухты, на лодке, звездной ночью. Так заорала, что чайки с воды взлетели. Одну ночь супруги все-таки провели вместе, но было не до любви. Это когда Жан за ужином ракушками отравился. Она тайком прокралась к нему в комнату. Ужасно жалела его. Лекарство подействовало не сразу, Жан каждые пять минут бегал в туалет. Потом, когда он, обессиленный, уснул, она сидела рядом с кроватью и просто смотрела на него. Странно, но, может быть, это был самый счастливый момент всей медовой недели.

    — Жанна · книга
16. «

    Он боялся не смерти, он боялся жизни! Боялся, что со смертью всё не закончится, а начнётся новая тягомотина, какая-то другая форма бытия, пускай не похожего на земное, но такого же неотвязного и нескончаемого.

    Он боялся не смерти, он боялся жизни! Боялся, что со смертью всё не закончится, а начнётся новая тягомотина, какая-то другая форма бытия, пускай не похожего на земное, но такого же неотвязного и нескончаемого.

    — Уорфолд Эшли (Ястреб) · книга
17. «

    Человек не создан для счастья. Всегда найдётся повод для неудовлетворённости.

    Человек не создан для счастья. Всегда найдётся повод для неудовлетворённости.

    — Vremena goda · книга
18. «

    Дети чаще всего вырастают хорошими, если мать их недостаточно любит.

    Дети чаще всего вырастают хорошими, если мать их недостаточно любит.

    — Жанна Звонарева · книга
19. «

    Счастье, которое не сознает, что оно — счастье, это, очевидно, и есть настоящая полнокровная жизнь. Забот и тревог может быть сколько угодно, но счастливая пара отличается от несчастливой не безмятежностью и беспечальностью, а совсем иным параметром: если муж и жена — одно существо, всё прочее не имеет значения.

    Счастье, которое не сознает, что оно — счастье, это, очевидно, и есть настоящая полнокровная жизнь. Забот и тревог может быть сколько угодно, но счастливая пара отличается от несчастливой не безмятежностью и беспечальностью, а совсем иным параметром: если муж и жена — одно существо, всё прочее не имеет значения.

    — Vremena goda · книга
20. «

    Дом — расширение твоего внутреннего пространства, вторая кожа с собственной системой дыхания.

    Дом — расширение твоего внутреннего пространства, вторая кожа с собственной системой дыхания.

    — Клим Звонарев · книга