Анри Барбюс — 32 цитаты с глубоким смыслом

Подборка из 32 цитаты Анри Барбюса: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Прекратить войны! Да разве это мыслимо? Прекратить войны! Язва мира неисцелима!

   Прекратить войны! Да разве это мыслимо? Прекратить войны! Язва мира неисцелима!

   — Огонь · книга
2. «

   Чтобы верить в бога, надо, чтобы не существовало то, что существует. А до этого далеко.

   Чтобы верить в бога, надо, чтобы не существовало то, что существует. А до этого далеко.

   — Огонь · книга
3. «

   Люди созданы, чтобы быть мужьями, отцами, людьми, а не зверьми, которые друг друга ненавидят, травят и режут.

   Люди созданы, чтобы быть мужьями, отцами, людьми, а не зверьми, которые друг друга ненавидят, травят и режут.
4. «

   Убийство всегда гнусно, иногда оно необходимо, но всегда гнусно.

   Убийство всегда гнусно, иногда оно необходимо, но всегда гнусно.
5. «

   Источник нашей веры и надежды — правда.

   Источник нашей веры и надежды — правда.
6. «

   Националисты — вожаки народов. Националисты, с их вооружёными системами протекционизма и всевозможных союзов, производят на меня впечатление людей, которых вместо того, чтобы перестроить ветхий дом, старательно поддерживают его стены и потолок своей спиной, своими руками и не могут сделать ничего другого.

   Националисты — вожаки народов. Националисты, с их вооружёными системами протекционизма и всевозможных союзов, производят на меня впечатление людей, которых вместо того, чтобы перестроить ветхий дом, старательно поддерживают его стены и потолок своей спиной, своими руками и не могут сделать ничего другого.

   — Дневник военных лет · книга
7. «

   Сейчас, преодолев такое громадное расстояние во времени, преодолев вечность – пусть это покажется нелепым, – сейчас я целую тебя, как прежде. Вот и всё… Больше я ничего не прибавлю, потому что боюсь стать печальной, а значит, злой и потому, что не решаюсь признаться тебе в тех сумасшедших мечтах, которые неизбежны, когда любишь и когда любовь огромна, а нежность беспредельна…

   Сейчас, преодолев такое громадное расстояние во времени, преодолев вечность – пусть это покажется нелепым, – сейчас я целую тебя, как прежде. Вот и всё… Больше я ничего не прибавлю, потому что боюсь стать печальной, а значит, злой и потому, что не решаюсь признаться тебе в тех сумасшедших мечтах, которые неизбежны, когда любишь и когда любовь огромна, а нежность беспредельна…

   — Нежность · книга
8. «

   Позор военной славе, позор армиям, позор солдатскому ремеслу: оно превращает людей то в тупые жертвы, то в подлых палачей! Да, позор!

   Позор военной славе, позор армиям, позор солдатскому ремеслу: оно превращает людей то в тупые жертвы, то в подлых палачей! Да, позор!

   — Огонь · книга
9. «

   Видишь, как мы были правы, расставшись вовремя. Теперь уж мы перестрадали, успокоились, и сейчас моё письмо, которое ты, конечно, узнал по почерку на конверте, явилось для тебя почти развлечением.

   Видишь, как мы были правы, расставшись вовремя. Теперь уж мы перестрадали, успокоились, и сейчас моё письмо, которое ты, конечно, узнал по почерку на конверте, явилось для тебя почти развлечением.

   — Нежность · книга
10. «

    Людям свойственно видеть не дальше своего носа. Недостаток ума, недостаток чувства. Человек равнодушен к тому, что находится вне известных ему узких границ. После меня хоть потоп. В сущности, никто в этом не признаётся, хотя каждый думает именно так. Да, глупость и безразличие довольствуются малейшим предлогом, чтобы отбросить всякое беспокойство.

    Людям свойственно видеть не дальше своего носа. Недостаток ума, недостаток чувства. Человек равнодушен к тому, что находится вне известных ему узких границ. После меня хоть потоп. В сущности, никто в этом не признаётся, хотя каждый думает именно так. Да, глупость и безразличие довольствуются малейшим предлогом, чтобы отбросить всякое беспокойство.

    — Дневник военных лет · книга
11. «

    На войне и жизнь и смерть разлучают людей, прежде чем успеваешь об этом подумать.

    На войне и жизнь и смерть разлучают людей, прежде чем успеваешь об этом подумать.

    — Огонь · книга
12. «

    Материал войны — это мы. Война состоит только из плоти и душ простых солдат.

    Материал войны — это мы. Война состоит только из плоти и душ простых солдат.

    — Огонь · книга
13. «

    Еще не наступившее, но уже близкое счастье – единственное истинное счастье в этом мире.

    Еще не наступившее, но уже близкое счастье – единственное истинное счастье в этом мире.

    — Огонь · книга
14. «

    Я пишу тебе, чтоб рассказать обо всём этом; а также и о том, что отныне я обратилась в новую веру – я исповедую самоотверженную любовь к тебе. Мы с тобой как-то рассуждали о самоотверженности в любви, не очень-то хорошо понимая её…

    Я пишу тебе, чтоб рассказать обо всём этом; а также и о том, что отныне я обратилась в новую веру – я исповедую самоотверженную любовь к тебе. Мы с тобой как-то рассуждали о самоотверженности в любви, не очень-то хорошо понимая её…

    — Нежность · книга
15. «

    Для детей игры — важное занятие. Играют только взрослые.

    Для детей игры — важное занятие. Играют только взрослые.

    — Огонь · книга
16. «

    Я был рабом, а теперь свободен, но я не знаю, что мне делать с огромной свободой, которая обступает меня со всех сторон. Я слишком свободен. Я отторгнут слишком решительно от своего рабства.

    Я был рабом, а теперь свободен, но я не знаю, что мне делать с огромной свободой, которая обступает меня со всех сторон. Я слишком свободен. Я отторгнут слишком решительно от своего рабства.

    — Дневник военных лет · книга
17. «

    — Да как же это? Вы только представьте себе: две одинаковые толпы, обе выкликают одинаковые и все-таки противоположные слова, испускают враждебные и в то же время однородные крики? Что должен ответить господь бог? Я знаю, что он знает все, но, даже зная все, наверно, не знает, что делать. — Вот так история! — восклицает зуав. — Да богу на нас плевать, не беспокойся! — И что тут удивительного? Ведь ружья тоже говорят на одном языке, а это не мешает народам палить друг в друга, да еще как! — Да, — замечает летчик, — но бог-то один. Я еще понимаю, что люди молятся, но куда эти молитвы доходят?

    — Да как же это? Вы только представьте себе: две одинаковые толпы, обе выкликают одинаковые и все-таки противоположные слова, испускают враждебные и в то же время однородные крики? Что должен ответить господь бог? Я знаю, что он знает все, но, даже зная все, наверно, не знает, что делать. — Вот так история! — восклицает зуав. — Да богу на нас плевать, не беспокойся! — И что тут удивительного? Ведь ружья тоже говорят на одном языке, а это не мешает народам палить друг в друга, да еще как! — Да, — замечает летчик, — но бог-то один. Я еще понимаю, что люди молятся, но куда эти молитвы доходят?

    — летчик · книга
18. «

    Высшей ценностью любого общества остаётся любовь, и никакие прагматические, меркантильные настроения не способны занять её место.

    Высшей ценностью любого общества остаётся любовь, и никакие прагматические, меркантильные настроения не способны занять её место.

    — Нежность · книга
19. «

    Равенство — это великая формула людей.

    Равенство — это великая формула людей.

    — Огонь · книга
20. «

    Ведь если каждый народ ежедневно приносит в жертву идолу войны свежее мясо полутора тысяч юношей, то только ради удовольствия нескольких вожаков, которых можно по пальцам пересчитать. Целые народы, выстроившись вооруженным стадом, идут на бойню только для того, чтобы люди с золотыми галунами, люди особой касты, могли занести свои громкие имена в историю и чтобы другие позолоченные люди из этой же сволочной шайки обделали побольше выгодных делишек, словом, чтоб на этом заработали вояки и лавочники.

    Ведь если каждый народ ежедневно приносит в жертву идолу войны свежее мясо полутора тысяч юношей, то только ради удовольствия нескольких вожаков, которых можно по пальцам пересчитать. Целые народы, выстроившись вооруженным стадом, идут на бойню только для того, чтобы люди с золотыми галунами, люди особой касты, могли занести свои громкие имена в историю и чтобы другие позолоченные люди из этой же сволочной шайки обделали побольше выгодных делишек, словом, чтоб на этом заработали вояки и лавочники.

    — Огонь · книга