20 фраз Антона Чижа, которые запоминаются

Антон Чиж — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 20 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Помогать бескорыстно – это ведь естественное свойство человека, разве нет? Помогать бедным и защищать слабых без раздумий и выгоды – не эта ли простая способность делает нас человеками, а вовсе не дура-эволюция, состряпанная полоумным Дарвином? Так ведь?

   Помогать бескорыстно – это ведь естественное свойство человека, разве нет? Помогать бедным и защищать слабых без раздумий и выгоды – не эта ли простая способность делает нас человеками, а вовсе не дура-эволюция, состряпанная полоумным Дарвином? Так ведь?

   — Мёртвый шар · книга
2. «

   ... Победителя не судят, ему люто завидуют.

   ... Победителя не судят, ему люто завидуют.

   — Опасная фамилия · книга
3. «

   Уж полночь близится, а бармена всё нет-нет, да и дёрнут по какой-то ерунде. То им водки, то опять водки, то ещё водки.

   Уж полночь близится, а бармена всё нет-нет, да и дёрнут по какой-то ерунде. То им водки, то опять водки, то ещё водки.

   — Безжалостный Орфей · книга
4. «

   Характеры, привычки, слабости, подлость, ложь и само зло вовсе не изменились с древних времён. Люди как были, так и остались во многом дурны и лишь в редком благородны.

   Характеры, привычки, слабости, подлость, ложь и само зло вовсе не изменились с древних времён. Люди как были, так и остались во многом дурны и лишь в редком благородны.

   — Тайна мадам Живанши, или Смерть мужьям · книга
5. «

   Женский гнев дело такое — вспыхнет, как порох, и тухнет, стоит вовремя подуть. Но действовать надо решительно. Со всего размаха, бухнувшись на колени, Родион аккуратно рванул пиджак на груди и в лучших традициях провинциальных трагиков сообщил: он — негодяй и подлец, который не заслуживает прощения и снисхождения.

   Женский гнев дело такое — вспыхнет, как порох, и тухнет, стоит вовремя подуть. Но действовать надо решительно. Со всего размаха, бухнувшись на колени, Родион аккуратно рванул пиджак на груди и в лучших традициях провинциальных трагиков сообщил: он — негодяй и подлец, который не заслуживает прощения и снисхождения.

   — Формула преступления · книга
6. «

   Истинные шедевры, как известно, не имеют цены. Пока её не назовёт аукцион.

   Истинные шедевры, как известно, не имеют цены. Пока её не назовёт аукцион.

   — Аромат крови · книга
7. «

   Закон жизни: нет такого брошенного мужчины, которого тут же не накормит другая женщина.

   Закон жизни: нет такого брошенного мужчины, которого тут же не накормит другая женщина.

   — Аромат крови · книга
8. «

   Окно вагона представляет для путешественника главное развлечение. В нем, как в калейдоскопе, мелькают полустанки, деревеньки, леса, пролетают мосты под металлический свист клепаных балок, раскрываются поля, меняющие свой цвет от белого к черному и от зеленого к желтому. В движении все кажется таким милым и немного игрушечным, как будто ненастоящим. Глядя в окно, пассажир становится немного ребенком, с удивлением открывающим для себя, как огромен мир, как много в нем пространства и воздуха, а не только привычных улиц и домов. Есть тайное обаяние в вагонном окне, когда под колыбельную качку колес смотришь и ни на чем не задерживаешь взгляд. Картинки пролетают, словно смазанные кистью, и от этого размеренного движения и постоянной смены впечатлений погружаешься в легкую дремоту наяву, и мысли сами собой приходят в голову и так же легко исчезают. Быть может, любовь к железной дороге скрыта в этом простом чуде вагонного окна, в котором не увидишь ничего необычного — все те же серые версты, — но какая-то магическая сила заставляет смотреть и смотреть в него и невольно отсчитывать уходящие минуты своей жизни.

   Окно вагона представляет для путешественника главное развлечение. В нем, как в калейдоскопе, мелькают полустанки, деревеньки, леса, пролетают мосты под металлический свист клепаных балок, раскрываются поля, меняющие свой цвет от белого к черному и от зеленого к желтому. В движении все кажется таким милым и немного игрушечным, как будто ненастоящим. Глядя в окно, пассажир становится немного ребенком, с удивлением открывающим для себя, как огромен мир, как много в нем пространства и воздуха, а не только привычных улиц и домов. Есть тайное обаяние в вагонном окне, когда под колыбельную качку колес смотришь и ни на чем не задерживаешь взгляд. Картинки пролетают, словно смазанные кистью, и от этого размеренного движения и постоянной смены впечатлений погружаешься в легкую дремоту наяву, и мысли сами собой приходят в голову и так же легко исчезают. Быть может, любовь к железной дороге скрыта в этом простом чуде вагонного окна, в котором не увидишь ничего необычного — все те же серые версты, — но какая-то магическая сила заставляет смотреть и смотреть в него и невольно отсчитывать уходящие минуты своей жизни.

   — Тайные полномочия · книга
9. «

   Из тьмы налетали хлопья снега, липли к стеклу обрывками привидений и таяли зыбкими льдинками. За окном выло и свистело, словно орды зла пытались свергнуть на гранитную мостовую особняк Департамента полиции, перепутав его с замком Добра.

   Из тьмы налетали хлопья снега, липли к стеклу обрывками привидений и таяли зыбкими льдинками. За окном выло и свистело, словно орды зла пытались свергнуть на гранитную мостовую особняк Департамента полиции, перепутав его с замком Добра.

   — Формула преступления · книга
10. «

    Как можно быть счастливым с одной женщиной: жена стареет, а ты еще полон жизни. Так все это запутанно…

    Как можно быть счастливым с одной женщиной: жена стареет, а ты еще полон жизни. Так все это запутанно…

    — Стива Облонский · книга
11. «

    …Он сел за учительский стул, позволив себе закинуть ногу на ногу, и уставился в стену, на которой рядком висели классики литературы. Классики молча глядели на него. Гоголь улыбался, Пушкин о чем-то мечтал, Жуковский смотрел в будущее. Им было неплохо в портретных рамках. Потому что жизненные неурядицы остались далеко позади. У них была вся вечность.

    …Он сел за учительский стул, позволив себе закинуть ногу на ногу, и уставился в стену, на которой рядком висели классики литературы. Классики молча глядели на него. Гоголь улыбался, Пушкин о чем-то мечтал, Жуковский смотрел в будущее. Им было неплохо в портретных рамках. Потому что жизненные неурядицы остались далеко позади. У них была вся вечность.

    — Смерть носит пурпур · книга
12. «

    …Если на человека давить страхом, при этом увеличивать нагрузку до предела, наступает момент, когда организм перестает бояться. Страх излечивается бо́льшим страхом. После которого уже ничего не страшно. Появляется спокойствие и легкость в душе.

    …Если на человека давить страхом, при этом увеличивать нагрузку до предела, наступает момент, когда организм перестает бояться. Страх излечивается бо́льшим страхом. После которого уже ничего не страшно. Появляется спокойствие и легкость в душе.

    — Тайные полномочия · книга
13. «

    Родион наконец понял, почему логика опять завела не туда. Логика была не виновата. Она покорно изгибалась туда, куда нагнут. Нагибать вот только оказалось не полезно.

    Родион наконец понял, почему логика опять завела не туда. Логика была не виновата. Она покорно изгибалась туда, куда нагнут. Нагибать вот только оказалось не полезно.

    — Тайна мадам Живанши, или Смерть мужьям · книга
14. «

    Что наша жизнь сейчас? Это бесконечная погоня за деньгами. Деньги, деньги, деньги, деньги, только и слышишь. Их надо зарабатывать, их надо копить, их надо приумножать. Какая пошлость! Деньги никого не сделали счастливее.

    Что наша жизнь сейчас? Это бесконечная погоня за деньгами. Деньги, деньги, деньги, деньги, только и слышишь. Их надо зарабатывать, их надо копить, их надо приумножать. Какая пошлость! Деньги никого не сделали счастливее.

    — Иван Фёдорович Фёдоров · книга
15. «

    Давно замечено: чем меньше ешь, тем больше думаешь. На сытый желудок мысли становятся досадной помехой пищеварению.

    Давно замечено: чем меньше ешь, тем больше думаешь. На сытый желудок мысли становятся досадной помехой пищеварению.

    — Аромат крови · книга
16. «

    ... В обмане всегда кроется надежда, хоть абсурдная. В правде — только печаль истины.

    ... В обмане всегда кроется надежда, хоть абсурдная. В правде — только печаль истины.

    — Тайна мадам Живанши, или Смерть мужьям · книга
17. «

    Ложь, какой бы искусной она ни была, оставляет на лице врущего отчётливые следы. Надо только уметь их правильно читать.

    Ложь, какой бы искусной она ни была, оставляет на лице врущего отчётливые следы. Надо только уметь их правильно читать.

    — Тайна мадам Живанши, или Смерть мужьям · книга
18. «

    Быть может, счастье – это всего лишь не мучиться с поиском своего места в мире.

    Быть может, счастье – это всего лишь не мучиться с поиском своего места в мире.

    — Аромат крови · книга
19. «

    Многие научные наблюдатели приходят к неизбежному выводу: нет более похожих и притом необъяснимых явлений, чем погода и женская натура. Сколько бы их ни предсказывали, результат всегда один: полная неожиданность. Учёные мужи бьются над разгадкой этого проклятия, но добились пока не более пшика. Погода и женщины остаются непредсказуемы.

    Многие научные наблюдатели приходят к неизбежному выводу: нет более похожих и притом необъяснимых явлений, чем погода и женская натура. Сколько бы их ни предсказывали, результат всегда один: полная неожиданность. Учёные мужи бьются над разгадкой этого проклятия, но добились пока не более пшика. Погода и женщины остаются непредсказуемы.

    — Тайна мадам Живанши, или Смерть мужьям · книга
20. «

    …Лучше простить виновного, чем наказать невинного. Закон и справедливость ходят вместе далеко не всегда. Лучше уж преступник избегнет наказания, чем будет мучиться тот, кого осудили по ошибке. Цена такой ошибки слишком велика. Никакими ссылками на неотвратимость закона ее не искупить.

    …Лучше простить виновного, чем наказать невинного. Закон и справедливость ходят вместе далеко не всегда. Лучше уж преступник избегнет наказания, чем будет мучиться тот, кого осудили по ошибке. Цена такой ошибки слишком велика. Никакими ссылками на неотвратимость закона ее не искупить.

    — Родион Ванзаров · книга