Подборка: 40 цитат Антона Павловича Чехов: жизненные цитаты

Ниже 40 цитат Антона Павловича Чехов: жизненные цитаты — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Ни одна специальность не приносит порой столько моральных переживаний, как врачебная.

   Ни одна специальность не приносит порой столько моральных переживаний, как врачебная.

   — Антон Павлович Чехов
2. «

   Женщины без мужского общества блекнут, а мужчины без женского глупеют.

   Женщины без мужского общества блекнут, а мужчины без женского глупеют.

   — Антон Павлович Чехов · книга
3. «

   Медицина — моя законная жена, а литература — любовница. Когда надоест одна, я ночую у другой. Это хотя и беспорядочно, но зато не так скучно, да и к тому же от моего вероломства обе решительно ничего не теряют.

   Медицина — моя законная жена, а литература — любовница. Когда надоест одна, я ночую у другой. Это хотя и беспорядочно, но зато не так скучно, да и к тому же от моего вероломства обе решительно ничего не теряют.

   — Антон Павлович Чехов
4. «

   Отрицать больницы и школы легче, чем лечить и учить.

   Отрицать больницы и школы легче, чем лечить и учить.

   — Антон Павлович Чехов · книга
5. «

   Если буду жив, я уже не стану зимовать в Москве ни за какие пряники. Как октябрь, так и вон из России.

   Если буду жив, я уже не стану зимовать в Москве ни за какие пряники. Как октябрь, так и вон из России.

   — Антон Павлович Чехов
6. «

   Не смешно ли помышлять о справедливости, когда всякое насилие встречается обществом как разумная и целесообразная необходимость, и всякий акт милосердия, например оправдательный приговор, вызывает целый взрыв неудовлетворенного, мстительного чувства?

   Не смешно ли помышлять о справедливости, когда всякое насилие встречается обществом как разумная и целесообразная необходимость, и всякий акт милосердия, например оправдательный приговор, вызывает целый взрыв неудовлетворенного, мстительного чувства?

   — Антон Павлович Чехов · книга
7. «

   Оно, конечно, так-то так, всё это прекрасно, да как бы чего не вышло.

   Оно, конечно, так-то так, всё это прекрасно, да как бы чего не вышло.

   — Антон Павлович Чехов · книга
8. «

   Никогда не рано спросить себя: делом я занимаюсь или пустяками?

   Никогда не рано спросить себя: делом я занимаюсь или пустяками?

   — Антон Павлович Чехов
9. «

   Тогда человек станет лучше, когда вы покажете ему, каков он есть…

   Тогда человек станет лучше, когда вы покажете ему, каков он есть…

   — Антон Павлович Чехов · книга
10. «

    У людей, живущих одиноко, всегда бывает на душе что-нибудь такое, что они охотно бы рассказали.

    У людей, живущих одиноко, всегда бывает на душе что-нибудь такое, что они охотно бы рассказали.

    — Антон Павлович Чехов · книга
11. «

    Учение, проповедующее равнодушие к богатству, к удобствам жизни, презрение к страданиям и смерти, совсем непонятно для громадного большинства, так как это большинство никогда не знало ни богатства, ни удобств в жизни; а презирать страдания значило бы для него презирать самую жизнь, так как все существо человека состоит из ощущений голода, холода, обид, потерь и гамлетовского страха перед смертью. В этих ощущениях вся жизнь: ею можно тяготиться, ненавидеть ее, но не презирать. Да, так, повторяю, учение стоиков никогда не может иметь будущности, прогрессируют же, как видите, от начала века до сегодня борьба, чуткость к боли, способность отвечать на раздражение…

    Учение, проповедующее равнодушие к богатству, к удобствам жизни, презрение к страданиям и смерти, совсем непонятно для громадного большинства, так как это большинство никогда не знало ни богатства, ни удобств в жизни; а презирать страдания значило бы для него презирать самую жизнь, так как все существо человека состоит из ощущений голода, холода, обид, потерь и гамлетовского страха перед смертью. В этих ощущениях вся жизнь: ею можно тяготиться, ненавидеть ее, но не презирать. Да, так, повторяю, учение стоиков никогда не может иметь будущности, прогрессируют же, как видите, от начала века до сегодня борьба, чуткость к боли, способность отвечать на раздражение…

    — Антон Павлович Чехов · книга
12. «

    — Так горячо не заступаются за честное имя женщины, к которой равнодушны... — Заступаются, брат... Но дело не в этом...

    — Так горячо не заступаются за честное имя женщины, к которой равнодушны... — Заступаются, брат... Но дело не в этом...

    — Антон Павлович Чехов · книга
13. «

    Среди этой артистической, свободной и избалованной судьбою компании, вспоминавшей о существовании каких-то докторов только во время болезни, и для которых имя Дымова звучало так же безразлично, как Сидоров или Тарасов, — среди этой компании Дымов казался лишним и маленьким, хотя был высок ростом и широк в плечах. Казалось, что на нём чужой фрак и что у него приказчицкая бородка. Впрочем если бы он был писателем или художником, то сказали бы, что своей бородкой он напоминает Золя.

    Среди этой артистической, свободной и избалованной судьбою компании, вспоминавшей о существовании каких-то докторов только во время болезни, и для которых имя Дымова звучало так же безразлично, как Сидоров или Тарасов, — среди этой компании Дымов казался лишним и маленьким, хотя был высок ростом и широк в плечах. Казалось, что на нём чужой фрак и что у него приказчицкая бородка. Впрочем если бы он был писателем или художником, то сказали бы, что своей бородкой он напоминает Золя.

    — Антон Павлович Чехов · книга
14. «

    Никогда больше для театра писать не буду. Для театра можно писать в Германии, в Швеции, даже в Испании, но не в России, где театральных авторов не уважают, лягают их копытами и не прощают им успеха и неуспеха.

    Никогда больше для театра писать не буду. Для театра можно писать в Германии, в Швеции, даже в Испании, но не в России, где театральных авторов не уважают, лягают их копытами и не прощают им успеха и неуспеха.

    — Антон Павлович Чехов
15. «

    Он видел теперь первый раз в жизни и, вероятно, больше ему не случится видеть: мир, не похожий ни на что другое, — мир, где так хорош и мягок лунный свет, точно здесь его колыбель, где нет жизни, нет и нет, но в каждом темном тополей, в каждой могиле чувствуется присутствие тайны, обещающе жизнь тихую, прекрасную, вечную. От плит и увядших цветов, вместе с осенним запахом листьев, веет прощением, печалью, покоем.

    Он видел теперь первый раз в жизни и, вероятно, больше ему не случится видеть: мир, не похожий ни на что другое, — мир, где так хорош и мягок лунный свет, точно здесь его колыбель, где нет жизни, нет и нет, но в каждом темном тополей, в каждой могиле чувствуется присутствие тайны, обещающе жизнь тихую, прекрасную, вечную. От плит и увядших цветов, вместе с осенним запахом листьев, веет прощением, печалью, покоем.

    — Антон Павлович Чехов · книга
16. «

    У насекомых из гусеницы получается бабочка, а у людей наоборот: из бабочки гусеница.

    У насекомых из гусеницы получается бабочка, а у людей наоборот: из бабочки гусеница.

    — Антон Павлович Чехов · книга
17. «

    Не понимает человек шутки — пиши пропало! И знаете: это уже не настоящий ум, будь человек хоть семи пядей во лбу.

    Не понимает человек шутки — пиши пропало! И знаете: это уже не настоящий ум, будь человек хоть семи пядей во лбу.

    — Антон Павлович Чехов
18. «

    Надо любить, мы все должны любить — не правда ли? — без любви не было бы жизни; кто боится и избегает любви, тот не свободен.

    Надо любить, мы все должны любить — не правда ли? — без любви не было бы жизни; кто боится и избегает любви, тот не свободен.

    — Антон Павлович Чехов · книга
19. «

    Я видел женщину молодую, прекрасную, добрую, интеллигентную, обаятельную, женщину, какой я раньше никогда не встречал; и сразу я почувствовал в ней существо близкое, уже знакомое, точно это лицо, эти приветливые, умные глаза я видел уже когда-то в детстве, в альбоме, который лежал на комоде у моей матери.

    Я видел женщину молодую, прекрасную, добрую, интеллигентную, обаятельную, женщину, какой я раньше никогда не встречал; и сразу я почувствовал в ней существо близкое, уже знакомое, точно это лицо, эти приветливые, умные глаза я видел уже когда-то в детстве, в альбоме, который лежал на комоде у моей матери.

    — Антон Павлович Чехов · книга
20. «

    Даже в человеческом счастье есть что-то грустное.

    Даже в человеческом счастье есть что-то грустное.

    — Антон Павлович Чехов · книга