208 цитат Антона Павловича Чехова, ставших крылатыми

Ниже 208 цитат Антона Павловича Чехова — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Где ошибки, там и опыт.

   Где ошибки, там и опыт.
2. «

   — Петру Николаевичу следовало бы бросить курить. — Пустяки. — Нет, не пустяки. Вино и табак обезличивают. После сигары или рюмки водки вы уже не Петр Николаевич, а Петр Николаевич плюс еще кто-то; у вас расплывается ваше я, и вы уже относитесь к самому себе, как к третьему лицу — он.

   — Петру Николаевичу следовало бы бросить курить. — Пустяки. — Нет, не пустяки. Вино и табак обезличивают. После сигары или рюмки водки вы уже не Петр Николаевич, а Петр Николаевич плюс еще кто-то; у вас расплывается ваше я, и вы уже относитесь к самому себе, как к третьему лицу — он.

   — Семен Семенович Медведенко · книга
3. «

   Если захочешь животного счастья, то жизнь всё равно не даст тебе опьянеть и быть счастливым, а то и дело будет огорошивать тебя ударами.

   Если захочешь животного счастья, то жизнь всё равно не даст тебе опьянеть и быть счастливым, а то и дело будет огорошивать тебя ударами.
4. «

   Если бы, знаете, к трудолюбию прибавить образование, а к образованию трудолюбие...

   Если бы, знаете, к трудолюбию прибавить образование, а к образованию трудолюбие...

   — Вершинин · книга
5. «

   Обмен веществ! Но какая трусость утешать себя этим суррогатом бессмертия! Бессознательные процессы, происходящие в природе, ниже даже человеческой глупости, так как в глупости есть все-таки сознание и воля, в процессах же ровно ничего. Только трус, у которого больше страха перед смертью, чем достоинства, может утешать себя тем, что тело его будет со временем жить в траве, в камне, в жабе... Видеть свое бессмертие в обмене веществ так же странно, как пророчить блестящую будущность футляру после того, как разбилась и стала негодной дорогая скрипка.

   Обмен веществ! Но какая трусость утешать себя этим суррогатом бессмертия! Бессознательные процессы, происходящие в природе, ниже даже человеческой глупости, так как в глупости есть все-таки сознание и воля, в процессах же ровно ничего. Только трус, у которого больше страха перед смертью, чем достоинства, может утешать себя тем, что тело его будет со временем жить в траве, в камне, в жабе... Видеть свое бессмертие в обмене веществ так же странно, как пророчить блестящую будущность футляру после того, как разбилась и стала негодной дорогая скрипка.

   — Палата №6 · книга
6. «

   Женщины без мужского общества блекнут, а мужчины без женского глупеют.

   Женщины без мужского общества блекнут, а мужчины без женского глупеют.

   — Записные книжки. Дневники · книга
7. «

   Если вы зовете вперед, то непременно указывайте направление, куда именно вперед.

   Если вы зовете вперед, то непременно указывайте направление, куда именно вперед.
8. «

   Пусть на сцене всё будет так же сложно и так же вместе с тем просто, как и в жизни. Люди обедают, только обедают, а в это время слагается их счастье и разбиваются их жизни.

   Пусть на сцене всё будет так же сложно и так же вместе с тем просто, как и в жизни. Люди обедают, только обедают, а в это время слагается их счастье и разбиваются их жизни.
9. «

   Как приятно сидеть дома, когда по крыше стучит дождь и когда знаешь, что в доме твоём нет тяжёлых скучных людей.

   Как приятно сидеть дома, когда по крыше стучит дождь и когда знаешь, что в доме твоём нет тяжёлых скучных людей.

   — Записные книжки. Дневники · книга
10. «

    Целую тебя, обнимаю, хлопаю по спинке и делаю всё то, что законному мужу дозволяется делать... Будь здорова, моя лошадка.

    Целую тебя, обнимаю, хлопаю по спинке и делаю всё то, что законному мужу дозволяется делать... Будь здорова, моя лошадка.
11. «

    Грусть подкрадывалась к ней как-то незаметно и овладевала ею постепенно, как потемки комнатой.

    Грусть подкрадывалась к ней как-то незаметно и овладевала ею постепенно, как потемки комнатой.

    — Каштанка · книга
12. «

    Если тебе когда-нибудь понадобится моя жизнь, то приди и возьми её.

    Если тебе когда-нибудь понадобится моя жизнь, то приди и возьми её.

    — Борис Алексеевич Тригорин · книга
13. «

    Отчего мы, едва начавши жить, становимся скучны, серы, неинтересны, ленивы, равнодушны, бесполезны, несчастны... Город наш существует уже двести лет, в нем сто тысяч жителей, и ни одного, который не был бы похож на других, ни одного подвижника, ни в прошлом, ни в настоящем, ни одного ученого, ни одного художника, ни мало-мальски заметного человека, который возбуждал бы зависть или страстное желание подражать ему. Только едят, пьют, спят, потом умирают... родятся другие и тоже едят, пьют, спят и, чтобы не отупеть от скуки, разнообразят жизнь свою гадкой сплетней, водкой, картами, сутяжничеством, и жены обманывают мужей, а мужья лгут, делают вид, что ничего не видят, ничего не слышат, и неотразимо пошлое влияние гнетет детей, и искра божия гаснет в них, и они становятся такими же жалкими, похожими друг на друга мертвецами, как их отцы и матери...

    Отчего мы, едва начавши жить, становимся скучны, серы, неинтересны, ленивы, равнодушны, бесполезны, несчастны... Город наш существует уже двести лет, в нем сто тысяч жителей, и ни одного, который не был бы похож на других, ни одного подвижника, ни в прошлом, ни в настоящем, ни одного ученого, ни одного художника, ни мало-мальски заметного человека, который возбуждал бы зависть или страстное желание подражать ему. Только едят, пьют, спят, потом умирают... родятся другие и тоже едят, пьют, спят и, чтобы не отупеть от скуки, разнообразят жизнь свою гадкой сплетней, водкой, картами, сутяжничеством, и жены обманывают мужей, а мужья лгут, делают вид, что ничего не видят, ничего не слышат, и неотразимо пошлое влияние гнетет детей, и искра божия гаснет в них, и они становятся такими же жалкими, похожими друг на друга мертвецами, как их отцы и матери...

    — Андрей Сергеевич Прозоров · книга
14. «

    Нельзя ставить на сцене заряженное ружье, если никто не имеет в виду выстрелить из него.

    Нельзя ставить на сцене заряженное ружье, если никто не имеет в виду выстрелить из него.
15. «

    Верность — это то качество, которое утратили люди, но сохранили собаки.

    Верность — это то качество, которое утратили люди, но сохранили собаки.
16. «

    Что ж? Если не дают чаю, то давайте хоть пофилософствуем.

    Что ж? Если не дают чаю, то давайте хоть пофилософствуем.

    — Вершинин · книга
17. «

    Искать в женщине того, чего во мне нет, это не любовь, а обожание, потому что любить надо равных себе.

    Искать в женщине того, чего во мне нет, это не любовь, а обожание, потому что любить надо равных себе.

    — Записные книжки. Дневники · книга
18. «

    Утро было прелестное. Само счастье, казалось, висело над землей и, отражаясь в бриллиантовых росинках, манило к себе душу прохожего... Лес, окутанный утренним светом, был тих и неподвижен, словно прислушивался к моим шагам и чириканью птичьей братии, встречавшей меня выражениями недоверия и испуга... Воздух был пропитан испарениями весенней зелени и своею нежностью ласкал мои здоровые лёгкие. Я дышал им и, окидывая восторженными глазами простор, чувствовал весну, молодость, и мне казалось, что молодые березки, придорожная травка и гудевшие без умолку майские жуки разделяли это моё чувство. «И к чему там, в мире, — думал я, — теснится человек в своих тесных лачугах, в своих узких и тесных идейках, если здесь такой простор для жизни и мысли? Отчего он не идет сюда?»

    Утро было прелестное. Само счастье, казалось, висело над землей и, отражаясь в бриллиантовых росинках, манило к себе душу прохожего... Лес, окутанный утренним светом, был тих и неподвижен, словно прислушивался к моим шагам и чириканью птичьей братии, встречавшей меня выражениями недоверия и испуга... Воздух был пропитан испарениями весенней зелени и своею нежностью ласкал мои здоровые лёгкие. Я дышал им и, окидывая восторженными глазами простор, чувствовал весну, молодость, и мне казалось, что молодые березки, придорожная травка и гудевшие без умолку майские жуки разделяли это моё чувство. «И к чему там, в мире, — думал я, — теснится человек в своих тесных лачугах, в своих узких и тесных идейках, если здесь такой простор для жизни и мысли? Отчего он не идет сюда?»

    — Сергей Петрович Зиновьев · книга
19. «

    Надо, чтобы за дверью каждого довольного, счастливого человека стоял кто-нибудь с молоточком и постоянно напоминал бы стуком, что есть несчастные, что, как бы он ни был счастлив, жизнь рано или поздно покажет ему свои когти, стрясется беда — болезнь, бедность, потери, и его никто не увидит и не услышит, как теперь он не видит и не слышит других.

    Надо, чтобы за дверью каждого довольного, счастливого человека стоял кто-нибудь с молоточком и постоянно напоминал бы стуком, что есть несчастные, что, как бы он ни был счастлив, жизнь рано или поздно покажет ему свои когти, стрясется беда — болезнь, бедность, потери, и его никто не увидит и не услышит, как теперь он не видит и не слышит других.

    — Иван Иваныч Чимша-Гималайский · книга
20. «

    Убеждения без дел мертвы.

    Убеждения без дел мертвы.

    — Леший · книга