238 афоризмов Антона Павловича Чехова

Ниже 238 цитат Антона Павловича Чехова — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   — А хорошая сегодня погода... Не жарко.. — В такую погоду хорошо повеситься...

   — А хорошая сегодня погода... Не жарко.. — В такую погоду хорошо повеситься...

   — Елена Андреевна · книга
2. «

   Зачем человек не бессмертен? Зачем мозговые центры и извилины, зачем зрение, речь, самочувствие, гений, если всему этому суждено уйти в почву и, в конце концов, охладеть вместе с земною корой, а потом миллионы лет без смысла и без цели носиться с землею вокруг солнца? Для того чтобы охладеть и потом носиться, совсем не нужно извлекать из небытия человека с его высоким, почти божеским умом и потом, словно в насмешку, превращать его в глину.

   Зачем человек не бессмертен? Зачем мозговые центры и извилины, зачем зрение, речь, самочувствие, гений, если всему этому суждено уйти в почву и, в конце концов, охладеть вместе с земною корой, а потом миллионы лет без смысла и без цели носиться с землею вокруг солнца? Для того чтобы охладеть и потом носиться, совсем не нужно извлекать из небытия человека с его высоким, почти божеским умом и потом, словно в насмешку, превращать его в глину.

   — Палата №6 · книга
3. «

   Я утопаю, бегу к тебе, прошу помощи, а ты мне: утопайте, это так и нужно.

   Я утопаю, бегу к тебе, прошу помощи, а ты мне: утопайте, это так и нужно.

   — Скучная история · книга
4. «

   Нет, уж когда конец, то не помогут ни доктора, ни старцы.

   Нет, уж когда конец, то не помогут ни доктора, ни старцы.

   — Юлия Сергеевна · книга
5. «

   Могут ли люди жить на луне, если она существует только ночью, а днем исчезает?

   Могут ли люди жить на луне, если она существует только ночью, а днем исчезает?

   — Письмо к учёному соседу · книга
6. «

   Пусть на сцене всё будет так же сложно и так же вместе с тем просто, как и в жизни. Люди обедают, только обедают, а в это время слагается их счастье и разбиваются их жизни.

   Пусть на сцене всё будет так же сложно и так же вместе с тем просто, как и в жизни. Люди обедают, только обедают, а в это время слагается их счастье и разбиваются их жизни.
7. «

   И опять-таки, во имя чего ждать? Ждать, когда нет сил жить, а между тем жить нужно и хочется жить!

   И опять-таки, во имя чего ждать? Ждать, когда нет сил жить, а между тем жить нужно и хочется жить!

   — Крыжовник · книга
8. «

   Оно, конечно, так-то так, всё это прекрасно, да как бы чего не вышло.

   Оно, конечно, так-то так, всё это прекрасно, да как бы чего не вышло.

   — Беликов · книга
9. «

   Если ты влюблен, то возьми: 1/2 фунта александрийского листа, штоф водки, ложку скипидару, 1/4 фунта семибратней крови и 1/2 фунта жжёных «Петербургских ведомостей», смешай все это и употреби в один прием. Причиненная этим средством болезнь заставит тебя выехать из дачи в город за врачебною помощью и тебе будет не до любви.

   Если ты влюблен, то возьми: 1/2 фунта александрийского листа, штоф водки, ложку скипидару, 1/4 фунта семибратней крови и 1/2 фунта жжёных «Петербургских ведомостей», смешай все это и употреби в один прием. Причиненная этим средством болезнь заставит тебя выехать из дачи в город за врачебною помощью и тебе будет не до любви.

   — Дачные правила · книга
10. «

    Пусть я — «сударь мой», пусть этот легкий, пренебрежительный тон, пусть что угодно, но только не оставляй меня, мое сокровище. Мне теперь страшно одному.

    Пусть я — «сударь мой», пусть этот легкий, пренебрежительный тон, пусть что угодно, но только не оставляй меня, мое сокровище. Мне теперь страшно одному.

    — Рассказ неизвестного человека · книга
11. «

    Как неумело они продают себя! — думал он. — Неужели они не могут понять, что порок только тогда обаятелен, когда он красив и прячется, когда он носит оболочку добродетели? Скромные черные платья, бледные лица, печальные улыбки и потемки сильнее действуют, чем эта аляповатая мишура. Глупые!

    Как неумело они продают себя! — думал он. — Неужели они не могут понять, что порок только тогда обаятелен, когда он красив и прячется, когда он носит оболочку добродетели? Скромные черные платья, бледные лица, печальные улыбки и потемки сильнее действуют, чем эта аляповатая мишура. Глупые!

    — Припадок · книга
12. «

    У меня нет настоящего паспорта, я не знаю, сколько мне лет, и мне все кажется, что я молоденькая.

    У меня нет настоящего паспорта, я не знаю, сколько мне лет, и мне все кажется, что я молоденькая.

    — Шарлотта Ивановна · книга
13. «

    Ведь быть бедным, ничего не копить и ничего не беречь гораздо легче, чем быть богатым.

    Ведь быть бедным, ничего не копить и ничего не беречь гораздо легче, чем быть богатым.

    — Убийство · книга
14. «

    И что значит умирать? Быть может, у человека сто чувств, и со смертью погибают лишь только пять известных нам, а последние девяносто пять остаются живы.

    И что значит умирать? Быть может, у человека сто чувств, и со смертью погибают лишь только пять известных нам, а последние девяносто пять остаются живы.

    — Петр Сергеевич Трофимов · книга
15. «

    Одним словом, у этого человека наблюдалось постоянное и непреодолимое стремление окружить себя оболочкой, создать себе, так сказать, футляр, который уединил бы его, защитил бы от внешних влияний.

    Одним словом, у этого человека наблюдалось постоянное и непреодолимое стремление окружить себя оболочкой, создать себе, так сказать, футляр, который уединил бы его, защитил бы от внешних влияний.

    — Буркин · книга
16. «

    Нет такого предмета, который не подошёл бы еврею для фамилии.

    Нет такого предмета, который не подошёл бы еврею для фамилии.
17. «

    Обыкновенный человек ждёт хорошего или дурного извне, то есть от коляски и кабинета, а мыслящий — от самого себя.

    Обыкновенный человек ждёт хорошего или дурного извне, то есть от коляски и кабинета, а мыслящий — от самого себя.

    — Андрей Ефимович Рагин · книга
18. «

    А ночью, когда я, вернувшись домой, ложусь спать и в потемках спрашиваю себя, отчего же это в самом деле мне так мучительно скучно, в груди моей беспокойно поворачивается какая-то тяжесть, — и я припоминаю, как неделю тому назад в одном доме, когда я стал спрашивать, что мне делать от скуки, какой-то незнакомый господин, очевидно не москвич, вдруг повернулся ко мне и сказал раздраженно: — Ах, возьмите вы кусок телефонной проволоки и повесьтесь вы на первом попавшемся телеграфном столбе! Больше вам ничего не остается делать!

    А ночью, когда я, вернувшись домой, ложусь спать и в потемках спрашиваю себя, отчего же это в самом деле мне так мучительно скучно, в груди моей беспокойно поворачивается какая-то тяжесть, — и я припоминаю, как неделю тому назад в одном доме, когда я стал спрашивать, что мне делать от скуки, какой-то незнакомый господин, очевидно не москвич, вдруг повернулся ко мне и сказал раздраженно: — Ах, возьмите вы кусок телефонной проволоки и повесьтесь вы на первом попавшемся телеграфном столбе! Больше вам ничего не остается делать!

    — В Москве · книга
19. «

    Говорят: в конце концов правда восторжествует, но это не правда.

    Говорят: в конце концов правда восторжествует, но это не правда.
20. «

    На боль я отвечаю криком и слезами, на подлость — негодованием, на мерзость — отвращением. По-моему, это, собственно, и называется жизнью.

    На боль я отвечаю криком и слезами, на подлость — негодованием, на мерзость — отвращением. По-моему, это, собственно, и называется жизнью.

    — Иван Дмитрич · книга