627 цитат от Антона Павловича Чехова

Ниже 627 цитат Антона Павловича Чехова — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   ...как, в сущности, если вдуматься, всё прекрасно на этом свете, всё, кроме того, что мы сами мыслим и думаем, когда забываем о высших целях бытия, о своём человеческом достоинстве.

   ...как, в сущности, если вдуматься, всё прекрасно на этом свете, всё, кроме того, что мы сами мыслим и думаем, когда забываем о высших целях бытия, о своём человеческом достоинстве.

   — Дама с собачкой · книга
2. «

   О, как мало знают те, которые никогда не любили! Мне кажется, никто ещё не описал верно любви, и едва ли можно описать это нежное, радостное, мучительное чувство, и кто испытал его хоть раз, тот не станет передавать его на словах. К чему предисловия, описания? К чему ненужное красноречие?

   О, как мало знают те, которые никогда не любили! Мне кажется, никто ещё не описал верно любви, и едва ли можно описать это нежное, радостное, мучительное чувство, и кто испытал его хоть раз, тот не станет передавать его на словах. К чему предисловия, описания? К чему ненужное красноречие?

   — Дмитрий Ионыч Старцев (Ионыч) · книга
3. «

   Перемена жизни к лучшему, сытость, праздность, развивают в русском человеке самомнение, самое наглое.

   Перемена жизни к лучшему, сытость, праздность, развивают в русском человеке самомнение, самое наглое.

   — Крыжовник · книга
4. «

   Какую бы он ни сделал мерзость, все верят, что это хорошо, что это так и быть должно, так как он интеллигентный, либеральный и университетский человек.

   Какую бы он ни сделал мерзость, все верят, что это хорошо, что это так и быть должно, так как он интеллигентный, либеральный и университетский человек.

   — фон Корен · книга
5. «

   Люди, имеющие служебное, деловое отношение к чужому страданию, например судьи, полицейские, врачи, с течением времени, в силу привычки, закаляются до такой степени, что хотели бы, да не могут относиться к своим клиентам иначе, как формально; с этой стороны они ничем не отличаются от мужика, который на задворках режет баранов и телят и не замечает крови.

   Люди, имеющие служебное, деловое отношение к чужому страданию, например судьи, полицейские, врачи, с течением времени, в силу привычки, закаляются до такой степени, что хотели бы, да не могут относиться к своим клиентам иначе, как формально; с этой стороны они ничем не отличаются от мужика, который на задворках режет баранов и телят и не замечает крови.

   — Палата №6 · книга
6. «

   Встав из-за стола голодным — вы наелись; если вы встаете наевшись — вы переели; если встаете переевши — вы отравились.

   Встав из-за стола голодным — вы наелись; если вы встаете наевшись — вы переели; если встаете переевши — вы отравились.
7. «

   В отношениях с людьми побольше искренности и сердца, побольше молчания и простоты в обращении. Будь груб, когда сердит, смейся, когда смешно, и отвечай, когда спрашивают.

   В отношениях с людьми побольше искренности и сердца, побольше молчания и простоты в обращении. Будь груб, когда сердит, смейся, когда смешно, и отвечай, когда спрашивают.
8. «

   Посмотришь на иное поэтическое созданье: кисея, эфир, полубогиня, миллион восторгов, а заглянешь в душу — обыкновеннейший крокодил!

   Посмотришь на иное поэтическое созданье: кисея, эфир, полубогиня, миллион восторгов, а заглянешь в душу — обыкновеннейший крокодил!

   — Григорий Степанович Смирнов · книга
9. «

   Цинизм заглушает боль.

   Цинизм заглушает боль.

   — Рассказ неизвестного человека · книга
10. «

    И прекрасное дожно иметь пределы.

    И прекрасное дожно иметь пределы.
11. «

    Каждый день случается со мной какое-нибудь несчастье. И я не ропщу, привык и даже улыбаюсь.

    Каждый день случается со мной какое-нибудь несчастье. И я не ропщу, привык и даже улыбаюсь.

    — Семен Пантелеевич Епиходов · книга
12. «

    У меня нет настоящего паспорта, я не знаю, сколько мне лет, и мне все кажется, что я молоденькая.

    У меня нет настоящего паспорта, я не знаю, сколько мне лет, и мне все кажется, что я молоденькая.

    — Шарлотта Ивановна · книга
13. «

    Жизнь наша… Жизнь человеческая подобна цветку, пышно произрастающему в поле: пришел козел, съел и — нет цветка…

    Жизнь наша… Жизнь человеческая подобна цветку, пышно произрастающему в поле: пришел козел, съел и — нет цветка…

    — Боркин Михаил Михайлович · книга
14. «

    И интересно, мы теперь совсем не можем знать, что, собственно, будет считаться высоким, важным и что жалким, смешным. Разве открытие Коперника или, положим, Колумба не казалось в первое время ненужным, смешным, а какой-нибудь пустой вздор, написанный чудаком, не казался истиной? И может статься, что наша теперешняя жизнь, с которой мы так миримся, будет со временем казаться странной, неудобней, неумной, недостаточно чистой, быть может, даже грешной...

    И интересно, мы теперь совсем не можем знать, что, собственно, будет считаться высоким, важным и что жалким, смешным. Разве открытие Коперника или, положим, Колумба не казалось в первое время ненужным, смешным, а какой-нибудь пустой вздор, написанный чудаком, не казался истиной? И может статься, что наша теперешняя жизнь, с которой мы так миримся, будет со временем казаться странной, неудобней, неумной, недостаточно чистой, быть может, даже грешной...

    — Вершинин · книга
15. «

    Мне кажется, что правда, какая бы она ни была, все-таки не так страшна, как неизвестность.

    Мне кажется, что правда, какая бы она ни была, все-таки не так страшна, как неизвестность.

    — Елена Андреевна · книга
16. «

    Общество на три четверти состоит из рабов.

    Общество на три четверти состоит из рабов.

    — фон Корен · книга
17. «

    Отрицать больницы и школы легче, чем лечить и учить.

    Отрицать больницы и школы легче, чем лечить и учить.

    — Лидия Волчанинова · книга
18. «

    Те, которые будут жить через сто, двести лет после нас и которые будут презирать нас за то, что мы прожили свои жизни так глупо и так безвкусно, — те, быть может, найдут средства как быть счастливыми, а мы... У нас с тобой только одна надежда и есть.

    Те, которые будут жить через сто, двести лет после нас и которые будут презирать нас за то, что мы прожили свои жизни так глупо и так безвкусно, — те, быть может, найдут средства как быть счастливыми, а мы... У нас с тобой только одна надежда и есть.

    — Астров Михаил Львович · книга
19. «

    ... Я уже начинаю забывать про дом с мезонином, и лишь изредка, когда пишу или читаю, вдруг ни с того ни с сего припомнится мне то зелёный огонь в окне, то звук моих шагов, раздававшихся в поле ночью, когда я, влюбленный, возвращался домой и потирал руки от холода. А ещё реже, в минуты, когда меня томит одиночество и мне грустно, я вспоминаю смутно, и мало-помалу мне почему-то начинает казаться, что обо мне тоже вспоминают, меня ждут и что мы встретимся... Мисюсь, где ты?

    ... Я уже начинаю забывать про дом с мезонином, и лишь изредка, когда пишу или читаю, вдруг ни с того ни с сего припомнится мне то зелёный огонь в окне, то звук моих шагов, раздававшихся в поле ночью, когда я, влюбленный, возвращался домой и потирал руки от холода. А ещё реже, в минуты, когда меня томит одиночество и мне грустно, я вспоминаю смутно, и мало-помалу мне почему-то начинает казаться, что обо мне тоже вспоминают, меня ждут и что мы встретимся... Мисюсь, где ты?

    — Дом с мезонином · книга
20. «

    Антракты коротки, но кажутся чрезмерно длинными, потому что их нечем наполнить.

    Антракты коротки, но кажутся чрезмерно длинными, потому что их нечем наполнить.

    — Скучная история · книга