667 мудрых мыслей Антона Павловича Чехова

Ниже 667 цитат Антона Павловича Чехова — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Аванс — это заедание будущего.

   Аванс — это заедание будущего.
2. «

   Вот оно счастье, вот оно идет, подходит все ближе и ближе, я уже слышу его шаги. И если мы не увидим, не узнаем его, то что за беда? Его увидят другие!

   Вот оно счастье, вот оно идет, подходит все ближе и ближе, я уже слышу его шаги. И если мы не увидим, не узнаем его, то что за беда? Его увидят другие!

   — Петр Сергеевич Трофимов · книга
3. «

   Писатель должен много писать, но не должен спешить.

   Писатель должен много писать, но не должен спешить.
4. «

   Никогда так не любишь близких, как в то время, когда рискуешь потерять их.

   Никогда так не любишь близких, как в то время, когда рискуешь потерять их.

   — Враги · книга
5. «

   Этого не может быть, потому что этого не может быть никогда.

   Этого не может быть, потому что этого не может быть никогда.

   — Василий Семи-Булатов · книга
6. «

   И жаль было своего чувства, этой своей любви, так жаль, кажется, взял бы и зарыдал.

   И жаль было своего чувства, этой своей любви, так жаль, кажется, взял бы и зарыдал.

   — Дмитрий Ионович Старцев «Ионыч» · книга
7. «

   Даже болеть приятно, когда знаешь, что есть люди, которые ждут твоего выздоровления, как праздника.

   Даже болеть приятно, когда знаешь, что есть люди, которые ждут твоего выздоровления, как праздника.

   — Рассказ неизвестного человека · книга
8. «

   Я не верю в нашу интеллигенцию, лицемерную, фальшивую, истеричную, невоспитанную, лживую, не верю даже, когда она страдает и жалуется, ибо её притеснители выходят из её же недр.

   Я не верю в нашу интеллигенцию, лицемерную, фальшивую, истеричную, невоспитанную, лживую, не верю даже, когда она страдает и жалуется, ибо её притеснители выходят из её же недр.
9. «

   Я верю, что ничто не проходит бесследно и что каждый малейший шаг имеет значение для настоящей и будущей жизни.

   Я верю, что ничто не проходит бесследно и что каждый малейший шаг имеет значение для настоящей и будущей жизни.

   — Моя жизнь (Рассказ провинциала) · книга
10. «

    Да, брат. Во всем уезде было только два порядочных, интеллигентных человека: я да ты. Но в какие-нибудь десять лет жизнь обывательская, жизнь презренная затянула нас; она своими гнилыми испарениями отравила нашу кровь, и мы стали такими же пошляками, как все.

    Да, брат. Во всем уезде было только два порядочных, интеллигентных человека: я да ты. Но в какие-нибудь десять лет жизнь обывательская, жизнь презренная затянула нас; она своими гнилыми испарениями отравила нашу кровь, и мы стали такими же пошляками, как все.

    — Астров Михаил Львович · книга
11. «

    Немного погодя приносят огонь. От кресел и лампового колпака ложатся на стены и пол знакомые, давно надоевшие тени, и когда я гляжу на них, мне кажется, что уже ночь и что уже начинается моя проклятая бессонница. Я ложусь в постель, потом встаю и хожу по комнате, потом опять ложусь... Обыкновенно после обеда, перед вечером, моё нервное возбуждение достигает своего высшего градуса. Я начинаю без причины плакать и прячу голову под подушку. В это время я боюсь, чтобы кто-нибудь не вошёл, боюсь внезапно умереть, стыжусь своих слёз, и в общем получается в душе нечто нестерпимое. Я чувствую, что долее я не могу видеть ни своей лампы, ни книг, ни теней на полу, не могу слышать голосов, которые раздаются в гостиной. Какая-то невидимая и непонятная сила грубо толкает меня вон из моей квартиры. Я вскакиваю, торопливо одеваюсь и осторожно, чтоб не заметили домашние, выхожу на улицу. Куда идти?

    Немного погодя приносят огонь. От кресел и лампового колпака ложатся на стены и пол знакомые, давно надоевшие тени, и когда я гляжу на них, мне кажется, что уже ночь и что уже начинается моя проклятая бессонница. Я ложусь в постель, потом встаю и хожу по комнате, потом опять ложусь... Обыкновенно после обеда, перед вечером, моё нервное возбуждение достигает своего высшего градуса. Я начинаю без причины плакать и прячу голову под подушку. В это время я боюсь, чтобы кто-нибудь не вошёл, боюсь внезапно умереть, стыжусь своих слёз, и в общем получается в душе нечто нестерпимое. Я чувствую, что долее я не могу видеть ни своей лампы, ни книг, ни теней на полу, не могу слышать голосов, которые раздаются в гостиной. Какая-то невидимая и непонятная сила грубо толкает меня вон из моей квартиры. Я вскакиваю, торопливо одеваюсь и осторожно, чтоб не заметили домашние, выхожу на улицу. Куда идти?

    — Скучная история · книга
12. «

    Недовольство составляет одно из коренных свойств всякого настоящего таланта.

    Недовольство составляет одно из коренных свойств всякого настоящего таланта.
13. «

    За весь день ей приходилось жевать только два раза: покушала у переплётчика немножко клейстеру, да в одном из трактиров около прилавка нашла колбасную кожицу — вот и всё. Если бы она была человеком, то, наверное, подумала бы: «Нет, так жить невозможно! Нужно застрелиться!»

    За весь день ей приходилось жевать только два раза: покушала у переплётчика немножко клейстеру, да в одном из трактиров около прилавка нашла колбасную кожицу — вот и всё. Если бы она была человеком, то, наверное, подумала бы: «Нет, так жить невозможно! Нужно застрелиться!»

    — Каштанка · книга
14. «

    Людям не талантливым, но с претензиями, ничего больше не остается, как порицать настоящие таланты.

    Людям не талантливым, но с претензиями, ничего больше не остается, как порицать настоящие таланты.

    — Ирина Николаевна Аркадина · книга
15. «

    Крестьяне, которые больше всего трудятся, не употребляют слово «труд».

    Крестьяне, которые больше всего трудятся, не употребляют слово «труд».
16. «

    Всему бывает конец, хорошему и дурному.

    Всему бывает конец, хорошему и дурному.

    — Осколки московской жизни · книга
17. «

    В каждом из нас слишком много винтов, колёс и клапанов, чтобы мы могли судить друг о друге по первому впечатлению или по двум-трём признакам.

    В каждом из нас слишком много винтов, колёс и клапанов, чтобы мы могли судить друг о друге по первому впечатлению или по двум-трём признакам.

    — Иванов · книга
18. «

    И что значит умирать? Быть может, у человека сто чувств, и со смертью погибают лишь только пять известных нам, а последние девяносто пять остаются живы.

    И что значит умирать? Быть может, у человека сто чувств, и со смертью погибают лишь только пять известных нам, а последние девяносто пять остаются живы.

    — Петр Сергеевич Трофимов · книга
19. «

    Когда общество во всех слоях, сверху донизу, научится уважать чужой труд и чужую копейку, нищенство уличное, домашнее и всякое другое исчезнет само собою.

    Когда общество во всех слоях, сверху донизу, научится уважать чужой труд и чужую копейку, нищенство уличное, домашнее и всякое другое исчезнет само собою.

    — Наше нищенство · книга
20. «

    Всякому безобразию есть свое приличие.

    Всякому безобразию есть свое приличие.

    — Ермолай Алексеевич Лопахин · книга