Топ-339 цитат Антуана де Сента-Экзюпери

Ниже 339 цитат Антуана де Сента-Экзюпери — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Истинное твое богатство не в вещах. Вещественное значимо, пока ты пользуешься им. Ты — человек, и питает тебя смысл вещей, а не вещи.

   Истинное твое богатство не в вещах. Вещественное значимо, пока ты пользуешься им. Ты — человек, и питает тебя смысл вещей, а не вещи.

   — правитель · книга
2. «

   А здравый смысл? Его дело — объяснять жизнь, пусть выкручивается как угодно.

   А здравый смысл? Его дело — объяснять жизнь, пусть выкручивается как угодно.

   — Земля людей (Планета людей) · книга
3. «

   Такова особенность любого творения, творец его уже покинул.

   Такова особенность любого творения, творец его уже покинул.

   — Цитадель · книга
4. «

   Если любишь цветок, что растет где-то на далекой звезде, хорошо ночью глядеть в небо. Все звезды расцветают.

   Если любишь цветок, что растет где-то на далекой звезде, хорошо ночью глядеть в небо. Все звезды расцветают.

   — Маленький принц · книга
5. «

   Когда в саду, благодаря чудесам мутации, вдруг расцветает необычная роза, сбегаются все садовники. Её окружают заботой, ухаживают, берегут. Но нет садовников для людей.

   Когда в саду, благодаря чудесам мутации, вдруг расцветает необычная роза, сбегаются все садовники. Её окружают заботой, ухаживают, берегут. Но нет садовников для людей.

   — Смысл жизни · книга
6. «

   Короли ничем не владеют. Они только царствуют.

   Короли ничем не владеют. Они только царствуют.

   — Деловой человек · книга
7. «

   Неужели у меня не достанет сердца, чтобы приютить их всех?

   Неужели у меня не достанет сердца, чтобы приютить их всех?

   — Цитадель · книга
8. «

   Нехорошо, если быстротечное время истирает нас в пыль и пускает по ветру, лучше, если оно нас совершенствует.

   Нехорошо, если быстротечное время истирает нас в пыль и пускает по ветру, лучше, если оно нас совершенствует.

   — Цитадель · книга
9. «

   Мы яростно спорим, слова у нас разные, но за ними – те же порывы и стремления. Нас разделяют методы – плод рассуждений, но цели у нас одни.

   Мы яростно спорим, слова у нас разные, но за ними – те же порывы и стремления. Нас разделяют методы – плод рассуждений, но цели у нас одни.

   — Земля людей (Планета людей) · книга
10. «

    Неудача одного, успех другого. Плодотворно лишь сотрудничество всех благодаря каждому. Любой неудачный шаг помогает удачному, а удача ведет к цели и того, кто промахнулся, они идут к ней рука об руку. Нашедший Бога находит его для всех. Царство мое подобно храму, я бужу и побуждаю людей. Я созываю их возводить его стены. И вот уже это их храм. Воздвигнутый храм возвышает людей в собственных глазах. И они придумывают позолоту. Все вместе, и тот, кто искал и не нашел, тоже. Потому что замысел позолоты рожден всеобщим усердием.

    Неудача одного, успех другого. Плодотворно лишь сотрудничество всех благодаря каждому. Любой неудачный шаг помогает удачному, а удача ведет к цели и того, кто промахнулся, они идут к ней рука об руку. Нашедший Бога находит его для всех. Царство мое подобно храму, я бужу и побуждаю людей. Я созываю их возводить его стены. И вот уже это их храм. Воздвигнутый храм возвышает людей в собственных глазах. И они придумывают позолоту. Все вместе, и тот, кто искал и не нашел, тоже. Потому что замысел позолоты рожден всеобщим усердием.

    — Отец · книга
11. «

    Если в моей пустыне слишком много колодцев, пусть Господь наведёт порядок, уничтожив лишние. Силовые линии должны тяготеть над тобой, напрягать, направлять, толкать вверх и вперёд, всякий раз они будут явлены тебе как некие обстоятельства, отнюдь не всегда благоприятные, но не оценивай! Их языка ты ещё не постиг. А я, пытаясь объяснить тебе суть этого языка, рассказал тебе о пустыне, о пути от колодца к колодцу. Так не уповай на чудесный остров, похожий на запасённое впрок благо, блага в нём не больше, чем в обильной жатве деревянных кеглей. Ты на нём превратишься в сонного вола. Сейчас сокровища твоего острова кажутся тебе нетленными, но как скоро ты перестанешь их замечать! И чтобы сделать их опять сокровищами, мне придётся придумать для тебя пустыню, натянуть силовые линии, сотворить картину, драгоценную своей цельностью и чуждую вещественности. Если я захочу сберечь для тебя твой остров, я подарю тебе уклад жизни, в которой он будет главным сокровищем.

    Если в моей пустыне слишком много колодцев, пусть Господь наведёт порядок, уничтожив лишние. Силовые линии должны тяготеть над тобой, напрягать, направлять, толкать вверх и вперёд, всякий раз они будут явлены тебе как некие обстоятельства, отнюдь не всегда благоприятные, но не оценивай! Их языка ты ещё не постиг. А я, пытаясь объяснить тебе суть этого языка, рассказал тебе о пустыне, о пути от колодца к колодцу. Так не уповай на чудесный остров, похожий на запасённое впрок благо, блага в нём не больше, чем в обильной жатве деревянных кеглей. Ты на нём превратишься в сонного вола. Сейчас сокровища твоего острова кажутся тебе нетленными, но как скоро ты перестанешь их замечать! И чтобы сделать их опять сокровищами, мне придётся придумать для тебя пустыню, натянуть силовые линии, сотворить картину, драгоценную своей цельностью и чуждую вещественности. Если я захочу сберечь для тебя твой остров, я подарю тебе уклад жизни, в которой он будет главным сокровищем.

    — Цитадель · книга
12. «

    Душа и сердце вне логики. Они не подчиняются математическим законам. Вот почему необходим я и мой произвол. Я – зодчий. Душа и сердце. Я прихожу и берусь за окружающий меня материал. Все вокруг – глина, и я начинаю трудиться, подчиняя ее творческому замыслу, рожденному во мне Господом, а не логикой.

    Душа и сердце вне логики. Они не подчиняются математическим законам. Вот почему необходим я и мой произвол. Я – зодчий. Душа и сердце. Я прихожу и берусь за окружающий меня материал. Все вокруг – глина, и я начинаю трудиться, подчиняя ее творческому замыслу, рожденному во мне Господом, а не логикой.

    — Цитадель · книга
13. «

    Таким был прежде мой Лис. Он ничем не отличался от ста тысяч других лисиц. Но я с ним подружился, и теперь он — единственный в целом свете.

    Таким был прежде мой Лис. Он ничем не отличался от ста тысяч других лисиц. Но я с ним подружился, и теперь он — единственный в целом свете.

    — Маленький принц · книга
14. «

    Есть такое твердое правило. Встал поутру, умылся, привел себя в порядок — и сразу же приведи в порядок свою планету.

    Есть такое твердое правило. Встал поутру, умылся, привел себя в порядок — и сразу же приведи в порядок свою планету.

    — Маленький принц · книга
15. «

    Иная работа может и подождать немного — вреда не будет. Но если дашь волю баобабам, беды не миновать.

    Иная работа может и подождать немного — вреда не будет. Но если дашь волю баобабам, беды не миновать.

    — Маленький принц · книга
16. «

    Объединяет одна лишь победа. Поражение не только разобщает людей, но и приводит человека в разлад с самим собою.

    Объединяет одна лишь победа. Поражение не только разобщает людей, но и приводит человека в разлад с самим собою.

    — Военный лётчик · книга
17. «

    Жизнь – это неиспытанная тропа, по которой идет человек, один.

    Жизнь – это неиспытанная тропа, по которой идет человек, один.

    — Царь · книга
18. «

    Дети! Берегитесь баобабов!

    Дети! Берегитесь баобабов!

    — Маленький принц · книга
19. «

    Решил уйти — так уходи!

    Решил уйти — так уходи!

    — Маленький принц · книга
20. «

    Я люблю все хрупкое, все уязвимое. Только драгоценные вещи всегда уязвимы и ломки. Уязвимость — свидетельство их драгоценности. Мне дорога верность друга, чувствительного к искушениям. Не пройдя через искушения, не обретешь верности, а без верности не узнаешь дружбы. Со смирением принимаю я неизбежность измен и соблазнов, только благодаря им так драгоценны неподкупность и преданность.

    Я люблю все хрупкое, все уязвимое. Только драгоценные вещи всегда уязвимы и ломки. Уязвимость — свидетельство их драгоценности. Мне дорога верность друга, чувствительного к искушениям. Не пройдя через искушения, не обретешь верности, а без верности не узнаешь дружбы. Со смирением принимаю я неизбежность измен и соблазнов, только благодаря им так драгоценны неподкупность и преданность.

    — Цитадель · книга