496 цитат Антуана де Сента-Экзюпери про любовь, время и выбор

Ниже 496 цитат Антуана де Сента-Экзюпери — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Физическая трагедия волнует нас лишь тогда, когда нам открывают ее духовный смысл.

   Физическая трагедия волнует нас лишь тогда, когда нам открывают ее духовный смысл.

   — Пилот и стихии · книга
2. «

   Впервые я понял, что значимость молитвы в безответности, что эту беседу не исказить уродством торгашества.

   Впервые я понял, что значимость молитвы в безответности, что эту беседу не исказить уродством торгашества.

   — Цитадель · книга
3. «

   Происходящее кажется нам зрелищем, интригуя и вызывая любопытство до тех пор, пока мы смотрим на него со стороны, как чужие. Пока не понимаем сути.

   Происходящее кажется нам зрелищем, интригуя и вызывая любопытство до тех пор, пока мы смотрим на него со стороны, как чужие. Пока не понимаем сути.

   — Смысл жизни · книга
4. «

   Обычно люди не замечают как бежит время.

   Обычно люди не замечают как бежит время.

   — Земля людей (Планета людей) · книга
5. «

   В нашем мире все живое тяготеет к себе подобному, даже цветы, клонясь под ветром, смешиваются с другими цветами, лебедю знакомы все лебеди — и только люди замыкаются в одиночестве.

   В нашем мире все живое тяготеет к себе подобному, даже цветы, клонясь под ветром, смешиваются с другими цветами, лебедю знакомы все лебеди — и только люди замыкаются в одиночестве.

   — Земля людей (Планета людей) · книга
6. «

   Мы – люди. Над нами не властны законы числа и пространства. Физик в своей мансарде, завершая расчёты, держит на кончике пера судьбу целого города. Больной раком, проснувшийся ночью, – средоточие человеческого страдания. Может быть, один шахтёр стоит того, чтобы погибла тысяча людей. Когда речь заходит о человеке, я отказываюсь от этой чудовищной арифметики. Пусть мне говорят: «Что значит какая то дюжина жертв по сравнению со всем населением? Что значит несколько сожжённых храмов, если город продолжает жить?… Где же террор в Барселоне?» Я отвергаю такие масштабы. Духовный мир человека недоступен складному метру.

   Мы – люди. Над нами не властны законы числа и пространства. Физик в своей мансарде, завершая расчёты, держит на кончике пера судьбу целого города. Больной раком, проснувшийся ночью, – средоточие человеческого страдания. Может быть, один шахтёр стоит того, чтобы погибла тысяча людей. Когда речь заходит о человеке, я отказываюсь от этой чудовищной арифметики. Пусть мне говорят: «Что значит какая то дюжина жертв по сравнению со всем населением? Что значит несколько сожжённых храмов, если город продолжает жить?… Где же террор в Барселоне?» Я отвергаю такие масштабы. Духовный мир человека недоступен складному метру.

   — Смысл жизни · книга
7. «

   Когда говоришь взрослым: «Я видел красивый дом из розового кирпича, в окнах у него герань, а на крыше голуби», они никак не могут представить себе этот дом. Им надо сказать: «Я видел дом за сто тысяч франков», — и тогда они восклицают: «какая красота!»

   Когда говоришь взрослым: «Я видел красивый дом из розового кирпича, в окнах у него герань, а на крыше голуби», они никак не могут представить себе этот дом. Им надо сказать: «Я видел дом за сто тысяч франков», — и тогда они восклицают: «какая красота!»

   — Маленький принц · книга
8. «

   Очиститесь от крови: рабство рождает только бунт рабов.

   Очиститесь от крови: рабство рождает только бунт рабов.

   — Цитадель · книга
9. «

   Все идеи нужны, потому что, когда остается только одна идея (и заполняет все, как трава) и нет противоположной ей, которая бы ее уравновешивала, идея становится ложью и пожрет жизнь.

   Все идеи нужны, потому что, когда остается только одна идея (и заполняет все, как трава) и нет противоположной ей, которая бы ее уравновешивала, идея становится ложью и пожрет жизнь.

   — правитель · книга
10. «

    Свобода и принуждение — две стороны единой необходимости, необходимости быть таким, а не иным. Ты свободен поступать так и принужден так не делать. Свободно говоришь на своем языке и принужден не устраивать мешанину из разных. Свободен играть в кости, но принужден соблюдать правила игры, не портя из новыми условиями.

    Свобода и принуждение — две стороны единой необходимости, необходимости быть таким, а не иным. Ты свободен поступать так и принужден так не делать. Свободно говоришь на своем языке и принужден не устраивать мешанину из разных. Свободен играть в кости, но принужден соблюдать правила игры, не портя из новыми условиями.

    — правитель · книга
11. «

    Ты, наверно, видел, как слепые гусеницы ползут вверх по дереву, поближе к свету. Посмотрев на них, ты скажешь, к чему они стремятся, скажешь: «К свету» или: «К вершине», — потому что ты человек. Но они-то не знают к чему.

    Ты, наверно, видел, как слепые гусеницы ползут вверх по дереву, поближе к свету. Посмотрев на них, ты скажешь, к чему они стремятся, скажешь: «К свету» или: «К вершине», — потому что ты человек. Но они-то не знают к чему.

    — Цитадель · книга
12. «

    Всмотритесь внимательней, чтобы непременно узнать это место, если когда-нибудь вы попадете в Африку, в пустыню. Если вам случится тут проезжать, заклинаю вас, не спешите, помедлите немного под этой звездой! И если к вам подойдет маленький мальчик с золотыми волосами, если он будет звонко смеяться и ничего не ответит на ваши вопросы, вы, уж конечно, догадаетесь, кто он такой. Тогда — очень прошу вас! — не забудьте утешить меня в моей печали, скорей напишите мне, что он вернулся…

    Всмотритесь внимательней, чтобы непременно узнать это место, если когда-нибудь вы попадете в Африку, в пустыню. Если вам случится тут проезжать, заклинаю вас, не спешите, помедлите немного под этой звездой! И если к вам подойдет маленький мальчик с золотыми волосами, если он будет звонко смеяться и ничего не ответит на ваши вопросы, вы, уж конечно, догадаетесь, кто он такой. Тогда — очень прошу вас! — не забудьте утешить меня в моей печали, скорей напишите мне, что он вернулся…

    — Маленький принц · книга
13. «

    Я чту сокровище в каждом, и в этом моя справедливость, чту я и самого себя. В нищем теплится тот же свет, но его едва видно. Справедливо видеть в каждом путь и повозку. Милосердие в том, чтобы каждый сбылся.

    Я чту сокровище в каждом, и в этом моя справедливость, чту я и самого себя. В нищем теплится тот же свет, но его едва видно. Справедливо видеть в каждом путь и повозку. Милосердие в том, чтобы каждый сбылся.

    — Цитадель · книга
14. «

    Меня потрясли даже не его мучения. В мучения я не верю. Но со смертью каждого человека умирает неведомый мир, и я спрашивал себя, какие образы в нем гаснут?

    Меня потрясли даже не его мучения. В мучения я не верю. Но со смертью каждого человека умирает неведомый мир, и я спрашивал себя, какие образы в нем гаснут?

    — Земля людей (Планета людей) · книга
15. «

    Чужие стихи — тоже плод твоих усилий, твое внутреннее восхождение.

    Чужие стихи — тоже плод твоих усилий, твое внутреннее восхождение.

    — правитель · книга
16. «

    А здравый смысл? Его дело — объяснять жизнь, пусть выкручивается как угодно.

    А здравый смысл? Его дело — объяснять жизнь, пусть выкручивается как угодно.

    — Земля людей (Планета людей) · книга
17. «

    Я прислушивался к разговорам вполголоса. Говорили о болезнях, о деньгах, поверяли друг другу скучные домашние заботы. За всем этим вставали стены унылой тюрьмы, куда заточили себя эти люди.

    Я прислушивался к разговорам вполголоса. Говорили о болезнях, о деньгах, поверяли друг другу скучные домашние заботы. За всем этим вставали стены унылой тюрьмы, куда заточили себя эти люди.

    — Земля людей (Планета людей) · книга
18. «

    Под личиной любви вы прячете ненависть, вы сделали стойку возле женщины или мужчины, вы превратили их в свою добычу и, стоя как собака над костью, вы ненавидите всех, кто косится на ваше пиршество. Эгоизм насыщения вы зовете любовью.

    Под личиной любви вы прячете ненависть, вы сделали стойку возле женщины или мужчины, вы превратили их в свою добычу и, стоя как собака над костью, вы ненавидите всех, кто косится на ваше пиршество. Эгоизм насыщения вы зовете любовью.

    — правитель · книга
19. «

    А главное — это отрешенность. Он бы обрадовался ее жадности к вещам. Ее слезам из-за вещей, ее пристрастию к ним; он был бы счастлив, если бы она была требовательна, как голодный ребенок. Тогда, несмотря на всю свою нищету, он сумел бы утолить ее голод. Но он стоял на коленях с пустыми руками перед ребенком, который ничего не просил.

    А главное — это отрешенность. Он бы обрадовался ее жадности к вещам. Ее слезам из-за вещей, ее пристрастию к ним; он был бы счастлив, если бы она была требовательна, как голодный ребенок. Тогда, несмотря на всю свою нищету, он сумел бы утолить ее голод. Но он стоял на коленях с пустыми руками перед ребенком, который ничего не просил.

    — Южный почтовой · книга
20. «

    К сожалению, с людьми приходится вести игру, в которой почти не воспринимается в расчет истинный смысл вещей. Выигрыш или проигрыш зависит от каких-то чисто внешних причин. И обманчивая видимость проигрыша связывает тебя по рукам и ногам.

    К сожалению, с людьми приходится вести игру, в которой почти не воспринимается в расчет истинный смысл вещей. Выигрыш или проигрыш зависит от каких-то чисто внешних причин. И обманчивая видимость проигрыша связывает тебя по рукам и ногам.

    — Ночной полёт · книга