540 цитат Антуана де Сента-Экзюпери, проверенных временем

Ниже 540 цитат Антуана де Сента-Экзюпери — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Они купаются в грязных сплетнях, а им кажется, доискиваются до истины.

   Они купаются в грязных сплетнях, а им кажется, доискиваются до истины.

   — Цитадель · книга
2. «

   Прости меня. И постарайся быть счастливым!...

   Прости меня. И постарайся быть счастливым!...

   — Маленький принц · книга
3. «

   Ты разглядываешь город, а он разглядывает тебя. Он вздымает против тебя свои башни. Он присматривается к тебе из-за своих зубцов. Он распахивает или запирает свои ворота. Он может хотеть быть любимым и улыбается тебе, маня своими украшениями.

   Ты разглядываешь город, а он разглядывает тебя. Он вздымает против тебя свои башни. Он присматривается к тебе из-за своих зубцов. Он распахивает или запирает свои ворота. Он может хотеть быть любимым и улыбается тебе, маня своими украшениями.

   — Цитадель · книга
4. «

   Очевидность всегда кажется незыблемой.

   Очевидность всегда кажется незыблемой.

   — правитель · книга
5. «

   Не смешивай любовь с жаждой завладеть, которая приносит столько мучений. Вопреки общепринятому мнению, любовь не причиняет мук. Мучает инстинкт собственности, а он противоположен любви.

   Не смешивай любовь с жаждой завладеть, которая приносит столько мучений. Вопреки общепринятому мнению, любовь не причиняет мук. Мучает инстинкт собственности, а он противоположен любви.

   — Цитадель · книга
6. «

   И я повторяю вновь и вновь: племена, что довольствуются чужими сказаниями, едят чужой хлеб и нанимают за деньги архитекторов, желая построить себе город, достойны презрения.

   И я повторяю вновь и вновь: племена, что довольствуются чужими сказаниями, едят чужой хлеб и нанимают за деньги архитекторов, желая построить себе город, достойны презрения.

   — Цитадель · книга
7. «

   Чаще всего душа спит. Не утруждающая себя душа еще крепче.

   Чаще всего душа спит. Не утруждающая себя душа еще крепче.

   — правитель · книга
8. «

   Такова особенность человеческого рассудка. Ему свойственно верить, что море создано для корабля.

   Такова особенность человеческого рассудка. Ему свойственно верить, что море создано для корабля.

   — Цитадель · книга
9. «

   Товарищи — только те, кто, держась за один канат, общими усилиями взбираются на горную вершину и в этом обретают свою близость.

   Товарищи — только те, кто, держась за один канат, общими усилиями взбираются на горную вершину и в этом обретают свою близость.
10. «

    Может, лучше не уничтожать зло, а растить добро?

    Может, лучше не уничтожать зло, а растить добро?

    — Царь · книга
11. «

    А почему тебе, собственно не нравится, что в человеческой жизни сменяется весна — летом, лето — осенью?

    А почему тебе, собственно не нравится, что в человеческой жизни сменяется весна — летом, лето — осенью?

    — правитель · книга
12. «

    Основа всякой культуры прежде всего — в самом человеке.

    Основа всякой культуры прежде всего — в самом человеке.

    — Письмо заложнику · книга
13. «

    Держу свои обещания. Не унижаю того, чем дорожу. Прощаюсь. Сказать больше нечего. Антуан.

    Держу свои обещания. Не унижаю того, чем дорожу. Прощаюсь. Сказать больше нечего. Антуан.
14. «

    Они отягощали свою ненависть всяческими причинами, а я смотрел и не помышлял лечить их тщетным лекарством справедливости. Поиск справедливости только укрепил бы весомость причин, подтвердив правоту одних и вину других. Он укрепил бы озлобление наказанных и самодовольство оправданных. И вырыл бы между ними пропасть.

    Они отягощали свою ненависть всяческими причинами, а я смотрел и не помышлял лечить их тщетным лекарством справедливости. Поиск справедливости только укрепил бы весомость причин, подтвердив правоту одних и вину других. Он укрепил бы озлобление наказанных и самодовольство оправданных. И вырыл бы между ними пропасть.

    — Цитадель · книга
15. «

    Унижает тот, кто низок сам.

    Унижает тот, кто низок сам.

    — Цитадель · книга
16. «

    Я смотрел на танцовщиц, которые танцуют. Танец придуман, станцован. Кто может воспользоваться им, унести и превратить в припас на будущее? Он миновал, как пожар. Но я назову благородным народ, танцующий свои танцы, хоть нет для них ни закромов, ни житниц. А тех, кто расставляет по полкам прекраснейшие творения чужих рук, несмотря на умение восхищаться, я назову варварами.

    Я смотрел на танцовщиц, которые танцуют. Танец придуман, станцован. Кто может воспользоваться им, унести и превратить в припас на будущее? Он миновал, как пожар. Но я назову благородным народ, танцующий свои танцы, хоть нет для них ни закромов, ни житниц. А тех, кто расставляет по полкам прекраснейшие творения чужих рук, несмотря на умение восхищаться, я назову варварами.

    — Цитадель · книга
17. «

    А главное — это отрешенность. Он бы обрадовался ее жадности к вещам. Ее слезам из-за вещей, ее пристрастию к ним; он был бы счастлив, если бы она была требовательна, как голодный ребенок. Тогда, несмотря на всю свою нищету, он сумел бы утолить ее голод. Но он стоял на коленях с пустыми руками перед ребенком, который ничего не просил.

    А главное — это отрешенность. Он бы обрадовался ее жадности к вещам. Ее слезам из-за вещей, ее пристрастию к ним; он был бы счастлив, если бы она была требовательна, как голодный ребенок. Тогда, несмотря на всю свою нищету, он сумел бы утолить ее голод. Но он стоял на коленях с пустыми руками перед ребенком, который ничего не просил.

    — Южный почтовой · книга
18. «

    В жизни так мало настоящей дружбы, привязанностей, любви, потеря которых оставляла бы неизгладимые следы.

    В жизни так мало настоящей дружбы, привязанностей, любви, потеря которых оставляла бы неизгладимые следы.

    — Земля людей (Планета людей) · книга
19. «

    Я владею звездами, потому что до меня никто не догадался ими завладеть.

    Я владею звездами, потому что до меня никто не догадался ими завладеть.

    — Маленький принц · книга
20. «

    И всё-таки я еду, хотя у меня столько причин остаться, хотя у меня наберётся добрый десяток статей для увольнения с военной службы, тем более, что я уже побывал на войне, да ещё в каких переделках. Я еду. (...) Это мой долг. Еду на войну. Для меня невыносимо оставаться в стороне, когда другие голодают; я знаю только один способ быть в ладу с собственной совестью: этот способ — не уклоняться от страдания.

    И всё-таки я еду, хотя у меня столько причин остаться, хотя у меня наберётся добрый десяток статей для увольнения с военной службы, тем более, что я уже побывал на войне, да ещё в каких переделках. Я еду. (...) Это мой долг. Еду на войну. Для меня невыносимо оставаться в стороне, когда другие голодают; я знаю только один способ быть в ладу с собственной совестью: этот способ — не уклоняться от страдания.