690 лучших цитат — Антуан де Сент-Экзюпери

Ниже 690 цитат Антуана де Сента-Экзюпери — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Копишь ты не запас на жизнь, а мед на зиму вечности.

   Копишь ты не запас на жизнь, а мед на зиму вечности.

   — правитель · книга
2. «

   Нужно чувствовать себя собой, только тогда ты будешь доверять собственному разумению. Поэтому так горд верующий. Чужие сомнения не смущают его.

   Нужно чувствовать себя собой, только тогда ты будешь доверять собственному разумению. Поэтому так горд верующий. Чужие сомнения не смущают его.

   — правитель · книга
3. «

   В человеке я люблю свет. Толщина свечи меня не волнует. Пламя скажет мне, хороша ли свеча.

   В человеке я люблю свет. Толщина свечи меня не волнует. Пламя скажет мне, хороша ли свеча.

   — Цитадель · книга
4. «

   Слова призваны выражать тебя, но никак не руководить тобой. Они могут обозначить, но сами по себе пусты.

   Слова призваны выражать тебя, но никак не руководить тобой. Они могут обозначить, но сами по себе пусты.

   — правитель · книга
5. «

   Не мне обращать внимание на глупого болтуна, упрекающего кедр за то, что он не пальма, и пальму за то, что она не кедр: книжное несварение тяготеет к хаосу.

   Не мне обращать внимание на глупого болтуна, упрекающего кедр за то, что он не пальма, и пальму за то, что она не кедр: книжное несварение тяготеет к хаосу.

   — Цитадель · книга
6. «

   Если в моей пустыне слишком много колодцев, пусть Господь наведёт порядок, уничтожив лишние. Силовые линии должны тяготеть над тобой, напрягать, направлять, толкать вверх и вперёд, всякий раз они будут явлены тебе как некие обстоятельства, отнюдь не всегда благоприятные, но не оценивай! Их языка ты ещё не постиг. А я, пытаясь объяснить тебе суть этого языка, рассказал тебе о пустыне, о пути от колодца к колодцу. Так не уповай на чудесный остров, похожий на запасённое впрок благо, блага в нём не больше, чем в обильной жатве деревянных кеглей. Ты на нём превратишься в сонного вола. Сейчас сокровища твоего острова кажутся тебе нетленными, но как скоро ты перестанешь их замечать! И чтобы сделать их опять сокровищами, мне придётся придумать для тебя пустыню, натянуть силовые линии, сотворить картину, драгоценную своей цельностью и чуждую вещественности. Если я захочу сберечь для тебя твой остров, я подарю тебе уклад жизни, в которой он будет главным сокровищем.

   Если в моей пустыне слишком много колодцев, пусть Господь наведёт порядок, уничтожив лишние. Силовые линии должны тяготеть над тобой, напрягать, направлять, толкать вверх и вперёд, всякий раз они будут явлены тебе как некие обстоятельства, отнюдь не всегда благоприятные, но не оценивай! Их языка ты ещё не постиг. А я, пытаясь объяснить тебе суть этого языка, рассказал тебе о пустыне, о пути от колодца к колодцу. Так не уповай на чудесный остров, похожий на запасённое впрок благо, блага в нём не больше, чем в обильной жатве деревянных кеглей. Ты на нём превратишься в сонного вола. Сейчас сокровища твоего острова кажутся тебе нетленными, но как скоро ты перестанешь их замечать! И чтобы сделать их опять сокровищами, мне придётся придумать для тебя пустыню, натянуть силовые линии, сотворить картину, драгоценную своей цельностью и чуждую вещественности. Если я захочу сберечь для тебя твой остров, я подарю тебе уклад жизни, в которой он будет главным сокровищем.

   — Цитадель · книга
7. «

   Что такое алмаз, если нет твердой породы, которую нужно преодолеть, чтобы до него добраться? Что такое возвращение, если нет отсутствия? Что такое верность, если нет соблазна? Торжество добра — это торжество покорных волов вокруг кормушки.

   Что такое алмаз, если нет твердой породы, которую нужно преодолеть, чтобы до него добраться? Что такое возвращение, если нет отсутствия? Что такое верность, если нет соблазна? Торжество добра — это торжество покорных волов вокруг кормушки.

   — правитель · книга
8. «

   Образованность и благородство — разные вещи, не знания облагораживают человека, благороден инструмент, который их накапливает.

   Образованность и благородство — разные вещи, не знания облагораживают человека, благороден инструмент, который их накапливает.

   — Цитадель · книга
9. «

   Вождь — не тот, кто способен хранить ведомых; вождь тот, кто с помощью ведомых способен сохранить себя. Моему народу полюбилось царство, созданное произволом моего творчества. Он полюбил его, а значит, полюбил и меня — зодчего.

   Вождь — не тот, кто способен хранить ведомых; вождь тот, кто с помощью ведомых способен сохранить себя. Моему народу полюбилось царство, созданное произволом моего творчества. Он полюбил его, а значит, полюбил и меня — зодчего.

   — правитель · книга
10. «

    Любовь, если уж она дала росток, пускает корни всё глубже и глубже.

    Любовь, если уж она дала росток, пускает корни всё глубже и глубже.

    — Военный лётчик · книга
11. «

    И у людей не хватает воображения. Они только повторяют то, что им скажешь...

    И у людей не хватает воображения. Они только повторяют то, что им скажешь...

    — Маленький принц · книга
12. «

    В нашем мире все живое тяготеет к себе подобному, даже цветы, клонясь под ветром, смешиваются с другими цветами, лебедю знакомы все лебеди — и только люди замыкаются в одиночестве.

    В нашем мире все живое тяготеет к себе подобному, даже цветы, клонясь под ветром, смешиваются с другими цветами, лебедю знакомы все лебеди — и только люди замыкаются в одиночестве.

    — Земля людей (Планета людей) · книга
13. «

    Ведь она такая таинственная и неизведанная, эта страна слёз.

    Ведь она такая таинственная и неизведанная, эта страна слёз.

    — Маленький принц · книга
14. «

    Ты хочешь спасти добродетель, заковав ее в броню неуязвимости, но добродетель уязвима всегда, а неуязвимая добродетель уже не добродетель.

    Ты хочешь спасти добродетель, заковав ее в броню неуязвимости, но добродетель уязвима всегда, а неуязвимая добродетель уже не добродетель.

    — правитель · книга
15. «

    Истребители не убивают, они сеют смерть, и смерть даёт всходы, когда истребители уже далеко.

    Истребители не убивают, они сеют смерть, и смерть даёт всходы, когда истребители уже далеко.

    — Военный лётчик · книга
16. «

    Ты ошибаешься, если думаешь, что передаваемое тобой можно уместить в слове.

    Ты ошибаешься, если думаешь, что передаваемое тобой можно уместить в слове.

    — правитель · книга
17. «

    Я нравственно заболею, если не буду драться. Я могу многое сказать о нынешних событиях. Но сказать только как солдат, а не как турист. <...> Я не люблю войну, но не могу оставаться в тылу и не взять на себя свою долю риска. <...> Надо драться. Но я не имею права говорить об этом, пока в полной безопасности прогуливаюсь в небе над Тулузой. Это было бы непристойно. Верни мне моё право подвергаться испытаниям. Великая духовная гнусность утверждать, что тех, кто представляет собой какую-то ценность, надо держать в безопасности!

    Я нравственно заболею, если не буду драться. Я могу многое сказать о нынешних событиях. Но сказать только как солдат, а не как турист. <...> Я не люблю войну, но не могу оставаться в тылу и не взять на себя свою долю риска. <...> Надо драться. Но я не имею права говорить об этом, пока в полной безопасности прогуливаюсь в небе над Тулузой. Это было бы непристойно. Верни мне моё право подвергаться испытаниям. Великая духовная гнусность утверждать, что тех, кто представляет собой какую-то ценность, надо держать в безопасности!
18. «

    Беспорядочная толпа, если есть в ней хотя бы один человек, в чьём сознании она уже объединена, перестаёт быть беспорядочной толпой.

    Беспорядочная толпа, если есть в ней хотя бы один человек, в чьём сознании она уже объединена, перестаёт быть беспорядочной толпой.

    — Военный лётчик · книга
19. «

    Наконец-то я понял, почему Господь в Своей любви сотворил людей ответственными друг за друга и одарил их добродетелью надежды. Ибо так все люди стали посланниками единого Бога, и в руках каждого человека — спасение всех.

    Наконец-то я понял, почему Господь в Своей любви сотворил людей ответственными друг за друга и одарил их добродетелью надежды. Ибо так все люди стали посланниками единого Бога, и в руках каждого человека — спасение всех.
20. «

    Величие всякого ремесла, быть может, прежде всего в том и состоит, что оно объединяет людей: ибо ничего нет в мире драгоценнее уз, соединяющих человека с человеком.

    Величие всякого ремесла, быть может, прежде всего в том и состоит, что оно объединяет людей: ибо ничего нет в мире драгоценнее уз, соединяющих человека с человеком.

    — Земля людей (Планета людей) · книга