736 афоризмов Антуана де Сента-Экзюпери

Ниже 736 цитат Антуана де Сента-Экзюпери — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Жизнь – не слишком приятное зрелище. А что такое зрелище, спектакль? Пустяк, он ничего не стоит. Живит только то, что переделывает себя. Нельзя жить, превратившись в склад с мертвым грузом.

   Жизнь – не слишком приятное зрелище. А что такое зрелище, спектакль? Пустяк, он ничего не стоит. Живит только то, что переделывает себя. Нельзя жить, превратившись в склад с мертвым грузом.

   — Цитадель · книга
2. «

   Вы понятия не имеете о разгроме, если думаете, что оно порождает отчаяние.

   Вы понятия не имеете о разгроме, если думаете, что оно порождает отчаяние.

   — Военный лётчик · книга
3. «

   — Хотел бы я знать, зачем звезды светятся... — Наверное, затем, чтобы рано или поздно каждый мог вновь отыскать свою.

   — Хотел бы я знать, зачем звезды светятся... — Наверное, затем, чтобы рано или поздно каждый мог вновь отыскать свою.

   — Маленький принц · книга
4. «

   Надежда, что в старости насладишься тем, в чем отказывал себе всю жизнь, — иллюзия.

   Надежда, что в старости насладишься тем, в чем отказывал себе всю жизнь, — иллюзия.

   — правитель · книга
5. «

   Что за жизнь в мечтах? Мечты не приносят счастья, они слишком податливы. Как безнадежен рой мечтаний, заполняющий пустоты юности.

   Что за жизнь в мечтах? Мечты не приносят счастья, они слишком податливы. Как безнадежен рой мечтаний, заполняющий пустоты юности.

   — Царь · книга
6. «

   ... в рассуждениях есть логика, но нет истины....

   ... в рассуждениях есть логика, но нет истины....

   — Цитадель · книга
7. «

   Есть лишь одна проблема — одна-единственная в мире — вернуть людям духовное содержание, духовные заботы...

   Есть лишь одна проблема — одна-единственная в мире — вернуть людям духовное содержание, духовные заботы...
8. «

   Я видел и доброту моего отца. Он говорил: – Нельзя унижать тех, кто главенствовал и кому воздавали почести. Нельзя отбирать у царя царство и превращать в нищего подававшего милостыню. Если ты так поступишь, ты разрушишь остов своего корабля. Я всегда ищу наказания, соразмерного виновнику. Князю, если он оступился, я отрубаю голову, но не превращаю его в раба. Однажды я повстречал принцессу, которую сделали прачкой. Ее товарки издевались над ней: «Куда подевалось твое величие, постирушка? Раньше ты могла казнить и наказывать, а теперь мы можем грязнить тебя в свое удовольствие. Вот она, справедливость!» Ибо справедливостью они считали возмездие. Принцесса-прачка молчала в ответ. Она чувствовала свое унижение, но еще больше унижение того, что куда значительнее ее. Бледная и прямая, склонялась принцесса над корытом. Сама она вряд ли вызвала бы озлобление: она была миловидна, скромна, молчалива. И я понял: издеваются не над ней – над ее падением. Если вызывающий зависть сравняется с нами, мы его с наслаждением разорвем. Я подозвал к себе принцессу. – Я знаю, что ты царствовала. С сегодняшнего дня жизнь и смерть твоих товарок в твоей власти. Я возвращаю тебе трон. Царствуй. Возвысившись над низким сбродом, она презрела воспоминания о перенесенных обидах. И прачки больше не злобились, потому что порядок был восстановлен. Теперь они восхищались благородством принцессы. Они устроили празднество в честь ее воцарения и кланялись, когда она проходила. Они чувствовали, что возвысились, если могли коснуться ее платья. Вот почему я не отдаю принцев на посмешище черни и издевательства тюремщиков. Нет, под трубные звуки золоченых рогов им на круглой площади по моему приказу отрубают голову. – Унижает тот, кто низок сам, – говорил мне отец. – И никогда не позволяй слугам судить хозяина.

   Я видел и доброту моего отца. Он говорил: – Нельзя унижать тех, кто главенствовал и кому воздавали почести. Нельзя отбирать у царя царство и превращать в нищего подававшего милостыню. Если ты так поступишь, ты разрушишь остов своего корабля. Я всегда ищу наказания, соразмерного виновнику. Князю, если он оступился, я отрубаю голову, но не превращаю его в раба. Однажды я повстречал принцессу, которую сделали прачкой. Ее товарки издевались над ней: «Куда подевалось твое величие, постирушка? Раньше ты могла казнить и наказывать, а теперь мы можем грязнить тебя в свое удовольствие. Вот она, справедливость!» Ибо справедливостью они считали возмездие. Принцесса-прачка молчала в ответ. Она чувствовала свое унижение, но еще больше унижение того, что куда значительнее ее. Бледная и прямая, склонялась принцесса над корытом. Сама она вряд ли вызвала бы озлобление: она была миловидна, скромна, молчалива. И я понял: издеваются не над ней – над ее падением. Если вызывающий зависть сравняется с нами, мы его с наслаждением разорвем. Я подозвал к себе принцессу. – Я знаю, что ты царствовала. С сегодняшнего дня жизнь и смерть твоих товарок в твоей власти. Я возвращаю тебе трон. Царствуй. Возвысившись над низким сбродом, она презрела воспоминания о перенесенных обидах. И прачки больше не злобились, потому что порядок был восстановлен. Теперь они восхищались благородством принцессы. Они устроили празднество в честь ее воцарения и кланялись, когда она проходила. Они чувствовали, что возвысились, если могли коснуться ее платья. Вот почему я не отдаю принцев на посмешище черни и издевательства тюремщиков. Нет, под трубные звуки золоченых рогов им на круглой площади по моему приказу отрубают голову. – Унижает тот, кто низок сам, – говорил мне отец. – И никогда не позволяй слугам судить хозяина.

   — Цитадель · книга
9. «

   Держу свои обещания. Не унижаю того, чем дорожу. Прощаюсь. Сказать больше нечего. Антуан.

   Держу свои обещания. Не унижаю того, чем дорожу. Прощаюсь. Сказать больше нечего. Антуан.
10. «

    Я хочу, чтобы животворило нас отданное, а не полученное, ибо возвышаешься — отдавая.

    Я хочу, чтобы животворило нас отданное, а не полученное, ибо возвышаешься — отдавая.

    — правитель · книга
11. «

    Я смотрю на танцовщиц, певичек и куртизанок моего города. Они заказали себе серебряные носилки и, отправляясь на прогулку, посылают вперед слуг, которые кричат об этом. Ванны у красавиц из золота, и толпу приглашают взглянуть, как готовится молоко для купанья. Я не против того, чтобы тратили себя и на роскошества.

    Я смотрю на танцовщиц, певичек и куртизанок моего города. Они заказали себе серебряные носилки и, отправляясь на прогулку, посылают вперед слуг, которые кричат об этом. Ванны у красавиц из золота, и толпу приглашают взглянуть, как готовится молоко для купанья. Я не против того, чтобы тратили себя и на роскошества.

    — правитель · книга
12. «

    Объединяет одна лишь победа. Поражение не только разобщает людей, но и приводит человека в разлад с самим собою.

    Объединяет одна лишь победа. Поражение не только разобщает людей, но и приводит человека в разлад с самим собою.

    — Военный лётчик · книга
13. «

    Бриллиант, если он никому не нужен, становится дешевой стекляшкой.

    Бриллиант, если он никому не нужен, становится дешевой стекляшкой.

    — Отец · книга
14. «

    Для чего тебе кувшин из звонкого серебра, если трапеза вдвоем уже не обряд, предваряющий любовь? Для чего самшитовая флейта на стене, если ты не играешь на ней для возлюбленной? Ты не удел, в твоей лавочке все продается, все ищет себе места и хозяина.

    Для чего тебе кувшин из звонкого серебра, если трапеза вдвоем уже не обряд, предваряющий любовь? Для чего самшитовая флейта на стене, если ты не играешь на ней для возлюбленной? Ты не удел, в твоей лавочке все продается, все ищет себе места и хозяина.

    — правитель · книга
15. «

    Унижает тот, кто низок сам.

    Унижает тот, кто низок сам.

    — Цитадель · книга
16. «

    Самое важное чаще всего невесомо. Здесь как будто всего важнее была улыбка. Часто улыбка и есть главное. Улыбкой благодарят. Улыбкой вознаграждают. Улыбкой дарят тебе жизнь. И есть улыбка, ради которой пойдешь на смерть...

    Самое важное чаще всего невесомо. Здесь как будто всего важнее была улыбка. Часто улыбка и есть главное. Улыбкой благодарят. Улыбкой вознаграждают. Улыбкой дарят тебе жизнь. И есть улыбка, ради которой пойдешь на смерть...

    — Письмо заложнику · книга
17. «

    Казнит и сажает в тюрьмы неуверенный в себе. Он уничтожает свидетелей и судей. Но для того чтобы обрести величие, недостаточно истребить свидетелей собственной низости.

    Казнит и сажает в тюрьмы неуверенный в себе. Он уничтожает свидетелей и судей. Но для того чтобы обрести величие, недостаточно истребить свидетелей собственной низости.

    — Цитадель · книга
18. «

    Дух властвует над миром — не рассудок.

    Дух властвует над миром — не рассудок.

    — правитель · книга
19. «

    …никто из нас не боялся умереть, но все мы боялись, что погибнут сделанные нами вещи, казалось бы, ничего не значащие и ничтожные. Вот тогда мы поняли: смысл жизни в том, на что она потрачена. Смерть садовника не подкосит дерева. Но сруби плодоносящее дерево, и садовник будет убит.

    …никто из нас не боялся умереть, но все мы боялись, что погибнут сделанные нами вещи, казалось бы, ничего не значащие и ничтожные. Вот тогда мы поняли: смысл жизни в том, на что она потрачена. Смерть садовника не подкосит дерева. Но сруби плодоносящее дерево, и садовник будет убит.

    — Царь · книга
20. «

    Кто бы ни перерождался, он мучается тоской и отчаянием. Ведь нежданно он сделался ненужным.

    Кто бы ни перерождался, он мучается тоской и отчаянием. Ведь нежданно он сделался ненужным.

    — Цитадель · книга