Аркадий Стругацкий: 114 цитат на каждый день

Аркадий Стругацкий — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 114 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Потому что волчица говорит своим волчатам: «Кусайте как я» и этого достаточно, и зайчиха учит зайчат: «Удирайте как я», и этого тоже достаточно, но человек-то учит детеныша: «Думай, как я», а это уже преступление...

   Потому что волчица говорит своим волчатам: «Кусайте как я» и этого достаточно, и зайчиха учит зайчат: «Удирайте как я», и этого тоже достаточно, но человек-то учит детеныша: «Думай, как я», а это уже преступление...

   — Борис Стругацкий · книга
2. «

   Как это славно — вовремя помереть!

   Как это славно — вовремя помереть!

   — Борис Стругацкий · книга
3. «

   — Я тебя здесь давно жду. — Я знаю, — сказал он. — А почему же ты шел мимо? В самом деле, почему? — подумал он. Наверное, потому, что мне было все равно. — Мне было все равно, — сказал он.

   — Я тебя здесь давно жду. — Я знаю, — сказал он. — А почему же ты шел мимо? В самом деле, почему? — подумал он. Наверное, потому, что мне было все равно. — Мне было все равно, — сказал он.

   — Борис Стругацкий · книга
4. «

   Просто уму непостижимо: такая роскошная женщина, а на самом деле пустышка, обман, кукла неживая, а не женщина. Как, помнится, пуговицы на кофте у матери, янтарные такие, полупрозрачные, золотистые, так и хочется сунуть в рот и сосать в ожидании какой-то необычайной сладости, и он брал их в рот и сосал, и каждый раз страшно разочаровывался, и каждый раз забывал об этом разочаровании, даже не то чтобы забывал, а просто отказывался верить собственной памяти, стоило ему их снова увидеть.

   Просто уму непостижимо: такая роскошная женщина, а на самом деле пустышка, обман, кукла неживая, а не женщина. Как, помнится, пуговицы на кофте у матери, янтарные такие, полупрозрачные, золотистые, так и хочется сунуть в рот и сосать в ожидании какой-то необычайной сладости, и он брал их в рот и сосал, и каждый раз страшно разочаровывался, и каждый раз забывал об этом разочаровании, даже не то чтобы забывал, а просто отказывался верить собственной памяти, стоило ему их снова увидеть.

   — Рэдрик Шухарт · книга
5. «

   Любить она умела, как любят сейчас на Земле, — спокойно и без оглядки...

   Любить она умела, как любят сейчас на Земле, — спокойно и без оглядки...

   — Борис Стругацкий · книга
6. «

   ... Привычка терпеть и приспосабливаться превращает людей в бессловесных скотов, даже превосходящих их в беззащитности. И каждый новый день порождает новый ужас зла и насилия.

   ... Привычка терпеть и приспосабливаться превращает людей в бессловесных скотов, даже превосходящих их в беззащитности. И каждый новый день порождает новый ужас зла и насилия.

   — Борис Стругацкий · книга
7. «

   Если ты перестанешь обращать внимание на молодую жену, она тебе тем же и отплатит.

   Если ты перестанешь обращать внимание на молодую жену, она тебе тем же и отплатит.

   — Борис Стругацкий · книга
8. «

   Ребенок кротко смотрит на тебя и думает: ты, конечно, взрослый, здоровенный, можешь меня выпороть, однако, как ты был с самого детства дураком, так и остался, и помрешь дураком, но тебе этого мало, ты еще и меня дураком хочешь сделать…

   Ребенок кротко смотрит на тебя и думает: ты, конечно, взрослый, здоровенный, можешь меня выпороть, однако, как ты был с самого детства дураком, так и остался, и помрешь дураком, но тебе этого мало, ты еще и меня дураком хочешь сделать…

   — Борис Стругацкий · книга
9. «

   У него было три сына-царевича. Первый… мнэ-э-э… Третий был дурак, а вот первый?..

   У него было три сына-царевича. Первый… мнэ-э-э… Третий был дурак, а вот первый?..

   — Борис Стругацкий · книга
10. «

    Несчастная любовь делает человека активным, а счастливая умиротворяет, духовно кастрирует.

    Несчастная любовь делает человека активным, а счастливая умиротворяет, духовно кастрирует.

    — Борис Стругацкий · книга
11. «

    Ну и что же ты все-таки доказал? Что не хочешь с нами жить? А зачем это было доказывать и кому? Что ненавидишь нас? Зря. Мы делаем все, что нужно. Мы не виноваты, что они свиньи. Они были свиньями и до нас, и после нас они останутся свиньями. Мы можем только накормить их и одеть, и избавить от животных страданий, а духовных страданий у них сроду не было и быть не может. Что мы — мало сделали для них? Посмотри, каким стал Город. Чистота, порядок, прошлого бардака и в помине нет, жратвы — вволю, тряпок — вволю, скоро и зрелищ будет вволю, дай только срок, — а что им еще нужно?... А ты, ты что сделал? Вот отскребут сейчас санитары кишки твои от асфальта — вот и все твои дела...

    Ну и что же ты все-таки доказал? Что не хочешь с нами жить? А зачем это было доказывать и кому? Что ненавидишь нас? Зря. Мы делаем все, что нужно. Мы не виноваты, что они свиньи. Они были свиньями и до нас, и после нас они останутся свиньями. Мы можем только накормить их и одеть, и избавить от животных страданий, а духовных страданий у них сроду не было и быть не может. Что мы — мало сделали для них? Посмотри, каким стал Город. Чистота, порядок, прошлого бардака и в помине нет, жратвы — вволю, тряпок — вволю, скоро и зрелищ будет вволю, дай только срок, — а что им еще нужно?... А ты, ты что сделал? Вот отскребут сейчас санитары кишки твои от асфальта — вот и все твои дела...

    — Борис Стругацкий · книга
12. «

    ...до чего же в наше время сложно устроиться таким образом, чтобы хоть на неделю, хоть на сутки, хоть на несколько часов остаться в одиночестве!

    ...до чего же в наше время сложно устроиться таким образом, чтобы хоть на неделю, хоть на сутки, хоть на несколько часов остаться в одиночестве!

    — Борис Стругацкий · книга
13. «

    Книга обязательно должна будить воображение, иначе это не книга, а дурной учебник.

    Книга обязательно должна будить воображение, иначе это не книга, а дурной учебник.

    — Борис Стругацкий · книга
14. «

    Все самое плохое в человеке начинается со лжи.

    Все самое плохое в человеке начинается со лжи.

    — Борис Стругацкий · книга
15. «

    Они торчали на перекрестках, толпились под фонарями, угловатые, прокуренные, оставляя на тротуарах россыпи плевков, окурков и бумажек от конфет. Нервные и нарочито меланхоличные. Жаждущие, поминутно озирающиеся, сутуловатые. Они ужасно не хотели походить на остальной мир и в то же время старательно подражали друг другу и двум-трем киногероям.

    Они торчали на перекрестках, толпились под фонарями, угловатые, прокуренные, оставляя на тротуарах россыпи плевков, окурков и бумажек от конфет. Нервные и нарочито меланхоличные. Жаждущие, поминутно озирающиеся, сутуловатые. Они ужасно не хотели походить на остальной мир и в то же время старательно подражали друг другу и двум-трем киногероям.

    — Борис Стругацкий · книга
16. «

    Нет на свете ничего такого, чего нельзя было бы исправить.

    Нет на свете ничего такого, чего нельзя было бы исправить.

    — Нунан · книга
17. «

    Плохо читать хорошую книгу с конца, не правда ли?

    Плохо читать хорошую книгу с конца, не правда ли?

    — Борис Стругацкий · книга
18. «

    Совесть задаёт идеалы, разум ищет к ним дороги. Это и есть функция разума — искать дороги. Без совести разум работает только на себя, а значит — вхолостую.

    Совесть задаёт идеалы, разум ищет к ним дороги. Это и есть функция разума — искать дороги. Без совести разум работает только на себя, а значит — вхолостую.

    — Борис Стругацкий · книга
19. «

    — А такая эмоция, как разочарование, вам знакома? — спросил он. — Разочарование... Еще бы! Я всю жизнь только и делаю, что разочаровываюсь.

    — А такая эмоция, как разочарование, вам знакома? — спросил он. — Разочарование... Еще бы! Я всю жизнь только и делаю, что разочаровываюсь.

    — Борис Стругацкий · книга
20. «

    Просто удивительно, как быстро проходят волны восторга. Грызть себя, уязвлять себя, нудить и зудеть можно часами и сутками, а восторг приходит — и тут же уходит, и ничего от него не остается, кроме неловкости, мокрой спины и дрожащих от миновавшего возбуждения мышц.

    Просто удивительно, как быстро проходят волны восторга. Грызть себя, уязвлять себя, нудить и зудеть можно часами и сутками, а восторг приходит — и тут же уходит, и ничего от него не остается, кроме неловкости, мокрой спины и дрожащих от миновавшего возбуждения мышц.

    — Борис Стругацкий · книга