31 июля 2026, пятница
Подборка · 94 цитаты автора

Армен Гаспарян: 94 цитаты на каждый день

Подборка из 94 цитаты Армена Гаспаряна: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

  1. Когда был я еще школьником, попалась мне книга о покушении на Гитлера. И там приводились слова графа Штауффенберга, организатора покушения: «Если даже мы потерпим неудачу, нужно доказать всему миру, что Германия – это не поголовный трест убийц». Очень меня тогда впечатлила мысль полковника. Умри, а точнее цель не сформулировать. Ни одного лишнего слова, посыл понятен. Слова те я запомнил. И когда, уже повзрослев, начал интересоваться историей русской революции, перефразировал их для себя. Даже если Корнилов потерпел неудачу, он доказал всем нам: Россия не была поголовным сборищем предателей и трусов. Это был ответ лучшей части русской армии на тот совершенный беспредел, который уже начался в стране.
  2. — Хочу напомнить, что и Наполеон и Гитлер, оба, хотя между ними разрыв в сто пятьдесят лет, главным мотивом нападения на Россию и Советскую Россию для своих штабов и своих генералов обозначали: если мы не нападём сейчас, то через несколько лет мы потеряем фактор решающего военного преимущества. <...> [Дмитрий Куликов] — Даже Черчилль, когда свой знаменитый план разрабатывал, он о том же самом сказал: или сейчас, или мы потом можем потерять стратегическую инициативу. [Армен Гаспарян]
  3. Великие русские философы Франк и Вышеславцев вывели такую формулу нации: «Объединение людей, связанных вместе в неразрывное целое общностью культуры, государственных и экономических интересов, историческим прошлым и общностью устремлений на будущее». То есть национальное единство фиксировалось не на этническом, расовом или языковом принципе. Главное — жить на благо России. Не случайно уже тогда в эмиграции появилось весьма точная формулировка: «Российская нация основывается на духовном родстве всех граждан страны». Ещё дальше пошёл Иван Александрович Ильин. В одной из статей цикла «Наши задачи», написанных специально для чинов Русского общевоинского союза, он писал: «Быть русским значит не только говорить по-русски. Но значит — воспринимать Россию сердцем, видеть любовию её драгоценную самобытность и её во всей вселенской истории неповторимое своеобразие, понимать, что это своеобразие есть Дар Божий, данный самим русским людям, и в то же время — указание Божие имеющее оградить Россию от посягательства других народов, и требовать для этого дара — свободы и самостоятельности на земле. Быть русским значит созерцать Россию в Божьем луче, в ее вечной ткани, ее непреходящей субстанции, и любовью принимать её, как одну из главных и заветных святынь своей личной жизни. Быть русским значит верить в Россию так, как верили в нее все русские великие люди, все её гении и её строители. Только на этой вере мы сможем утвердить нашу борьбу за неё и нашу победу. Может быть и не прав Тютчев, что ''в Россию можно только верить'', — ибо ведь и разуму можно многое сказать о России, и сила воображения должна увидать её земное величие и её духовную красоту, и воле надлежит совершить и утвердить в России многое. Но и вера необходима: без веры в Россию нам и самим не прожить, и её не возродить».
  4. Повторю – никакие большевики по определению не имели никакого отношения к февральским событиям. Они оказались в тот момент на обочине политического процесса. Все осуществили партии, действовавшие строго в легальном поле. Никто из совершивших революцию не призывал превратить мировую войну в гражданскую. Напротив, требовали биться с супостатом до полной победы. И каков итог? Раскачали лодку, всем все стало можно. «За веру, царя и отечество» – лозунг воюющей армии. А если помазанника Божьего больше нет? Один человек только отказался признавать отречение – граф Келлер. Остальные смолчали. На свою голову. Офицеров и сотрудников жандармского управления убивать начали не после октября 1917 года, о чем потом стало принято говорить у либеральных публицистов. Их убивали уже в начале марта. И делали это весьма активно. Без всяких большевиков. Монархию свалили люди, которые искренне рассчитывали, что они уберут ненадолго царствующий дом, быстренько выиграют войну (непонятно, кстати, с чего такая убежденность), потом сделают конституционную монархию, как в Великобритании, или вернут кого-нибудь из Романовых на престол. Роковые иллюзии, свойственные тому поколению русской интеллигенции, во всей первозданной красе! Сама по себе эта модель убедительно доказывает, что перед нами либо неизлечимые романтики, которые в детстве не наигрались, либо люди с абсолютно атрофированным представлением о том, что в реальности происходит в стране.
  5. Нас жизнь уносит понемногу, Но чувство локтя знаем мы, Сбираясь в вечную дорогу, Тесней сомкнём свои ряды. Немного нас, но и не надо, Мы доживём своей средой И в день последнего парада Нас ждёт могучий мёртвый строй.
  6. Обыватель привык жить «послезнанием» и аберрацией памяти. Каждый второй искренне полагает, что все и всегда всё делали неправильно, а вот он бы справился. Причем на любом поприще — от управления государством в годы войны до решения проблемы окрылённого кровососущего гнуса. И не просто справился бы, а сделал бы это с блеском. Ему рукоплескали бы миллионы сограждан, и на телевидение позвали бы поделиться опытом.
  7. История нам может категорически не нравиться. Так бывает. Но её невозможно переиграть. Трагедия Гражданской войны давно уже стала частью нашего очень сложного прошлого. Герои тех дней, если, конечно, к событиям братоубийственной войны допустимо такое определение, давно уже ушли на суд Божий. При жизни они оставались смертельными врагами. Должны ли их потомки поступать так же? Убежден, что это недопустимо.
  8. РОВС казался Миллеру твердым монолитом, сплоченным белой идеей. В интервью лондонской газете «Морнинг пост», едва возглавив крупнейшую организацию русского зарубежья, он сказал: «Эмигранты убеждены, что рано или поздно русский народ сам свергнет советскую власть, а их задача — содействовать контрреволюционному движению, нарастающему в стране».
  9. ...решили, что общий кризис системы наступил только потому, что заветы Ленина были неправильно поняты. Сделали вывод, что труды вождя мировой революции надо переосмыслить. Попробовали — но тут же возникли проблемы. Всё упиралось в Высшую партийную школу ЦК КПСС. Созданная ещё задолго до перестроечных событий, она оказалась абсолютно недееспособной. Суслов за тридцать лет не просто вытоптал там всё относительно живое, но и залил поляну бетоном, чтобы не было даже намёка на какие-либо ростки нового. И когда Горбачев призвал в очередной раз трепетно и нежно пересмотреть творческое наследие Ленина, выяснилось, что заниматься этим в принципе некому.
  10. Я не очень, правда, понимаю, почему всё время у нас как-то различают «крестовый поход» Рейгана против коммунизма и «крестовый поход» Адольфа Алоизовича против большевизма. А в чём разница-то принципиально? В том, что один просто армады танков сюда двинул, а второму, ну не удалось этим заняться.
  11. Но при всем при этом, мы очень скромные люди, мы всё время боимся кого-нибудь обидеть. Я сейчас работаю над книгой про Польшу, и наткнулся я на замечательнейший документ. Это отчёт посольства Советского Союза на территории Польши в Москву по поводу еврейского погрома, который там был совершён в августе 1945 года. То есть, я напоминаю, Третий рейх разгромлен, идёт подготовка к Нюрнбергскому военному трибуналу, в Польше происходит еврейский погром под девизом (сейчас внимание!): «Завершим дело Адольфа Гитлера!» Вот всякий раз, когда поляки что-то тут говорят нам по поводу наших воинских захоронений, наших памятников, почему мы не можем дать жёсткий им ответ? Рассказать про эти факты? <...> Но мы же молчим, мы же боимся всё время кого-то обидеть! Вот это главная наша беда! Хотя если бы один раз поставили бы на место в жёсткой форме... <...> Ну у нас же постоянно мы слышим, что, ну послушайте, они хорошие люди, ну ладно, там националисты у власти, там просто радикалы, там малограмотные приехавшие из эмиграции, вместо того, чтобы один раз жёстко взять за кадык, так чтоб ты не дёрнулся! <...> Потому что понимают, к сожалению, только силу! Но мы вместо этого пытаемся с ними зачем-то вести цивилизованный диалог! С кем? С Качиньским? Посмотрите на его лицо! Он фейсконтроль в библиотеку не пройдёт! О каких нравственных ценностях вы говорите с этим человеком?
  12. Отсюда вопрос: если советская власть, используя весь свой могучий ресурс, потратила на вооруженное противостояние с ОУН-УПА без малого 10 лет, то кто вам сказал, что за какие-то несколько месяцев вы сможете устранить эту проблему? Нет, это абсолютная ерунда. Вам нужно организовать гораздо более сложный процесс, чем тот, который происходил в Германии. Потому что после окончания войны немцы сдали оружие и спокойно пошли на все эти фильтрационные комиссии. С Украиной этот номер не пройдет. Поэтому наивно рассчитывать на то, что, убрав из общественно-политического пространства Билецкого, Трояна, Тягнибока, Фарион и прочих малоприятных людей, вы разом решите все задачи.
  13. И не хотят вспоминать в Киеве, что, по официальным советским данным, которые были в достаточной степени занижены, от рук украинских националистов погибло более 40 000 мирных граждан. В том числе около 2000 учителей и врачей, 15 000 крестьян, а также 25 000 военнослужащих, пограничников, сотрудников МГБ и милиционеров. Еще добавим сюда 80 000 поляков, убитых во время Волынской резни.
  14. То же самое было сто лет назад, говорю же, — невыученный урок. Тогда, сто лет назад, эту историю законсервировали, но ничейного оружия не бывает и оружие, которое лежало на земле, просто использовали против нас. <...> Без понимания прошлого, реальной сегодняшней политики понять очень сложно.
  15. У нас хорошо с политической волей, у нас с руками плохо. У нас рук нету для того, чтобы её выполнить. У нас, к сожалению, с момента произнесения исторической фразы генералом Калединым: «Господа, говорите меньше, от болтовни Россия погибла...», у нас мало что меняется. Мы все можем произносить монологи, мы исходим словесами, мы дальше не можем сделать шаг.
  16. Любовь к Родине — это прекрасно, но совершенно недостаточно для политической деятельности.
  17. И немцы, и англичане, и большевики внесли свой посильный вклад в Великую русскую революцию — кто в марте, кто в июле, кто в октябре. С этим никто не спорит. Но вот к крушению русской монархии никто из них руку не прикладывал. <...> Виноваты в крушении русской монархии были… все, не перечисленные выше. Не станем винить кого-то персонально. Все там были хороши. Как совершенно справедливо заметил в то время Иван Солоневич, каждому нужно было бить в морду. Не били вовремя – оттого и случилась русская смута. Поэтому давайте не будем тешить себя иллюзиями. Февральская революция не была в принципе возможна без вечно фрондирующего студенчества, интеллигенции с ее упорным нежеланием понять, что идет война, тыловиков, которым смертельно надоело надрываться ради победы, и многих других. Но в первую очередь — без отдельных депутатов Государственной думы. Вот корень всех бед.
  18. Что происходит на Украине? Украинские националисты не способны ни на что, кроме убийств людей. Кто-нибудь сможет назвать хоть одно предприятие, открытое за последний год или два? <...> Итак, единственное, что может делать современный украинский националист, — это грабить и убивать. И это означает, что в свои ряды надо включить самых озлобленных, обремененных комплексами, недальновидных и глупых людей, которые ради какой-то эфемерной идеи готовы пойти на все. Обвиняя в собственной неполноценности кого угодно, они нацелены на уничтожение врага.
  19. Может быть, нам нечего ответить Польше? Есть. Мы тоже можем потребовать от поляков платить и каяться. Например, за уничтоженные храмы Русской православной церкви. Причем, подчеркиваю, не РПЦЗ — Русской православной церкви за рубежом, которая образовалась после революции, а тех, что находились в лоне Московской патриархии. В первую очередь от поляков можно потребовать покаяния за разрушенный и разграбленный в 1924-1926 годах собор Александра Невского, который был самым высоким зданием в Варшаве и крупнейшим православным храмом в Европе. Уничтожению этого собора польские власти придавали огромное политическое значение, внушая своим соотечественникам, что тем самым они низвергают символ русского господства и чуждой веры. Варшавский магистрат даже выпустил специальный заем, обеспеченный стоимостью материала, полученного в результате разрушения величественного здания, для того чтобы «каждый поляк мог стать причастным к этому святому делу». Так путем создания круговой поруки вопиющему акту вандализма был придан вид события, ставшего чуть ли не предметом национальной гордости. Разрушение уникального памятника архитектуры длилось почти два года и потребовало, по разным данным, от полутора тысяч до пятнадцати тысяч малых взрывов. Впоследствии яшмовые колонны из разрушенного собора были перевезены в усыпальницу маршала Пилсудского в Кракове, а мраморные плиты и фрески использованы для украшения многих зданий в Варшаве. У тех поляков, кто сохранил трезвый взгляд на вещи, это сатанинское действо вызвало ужас и возмущение.
20 из 94
Смотрите также