153 цитат Артура Шопенгауэр: цитаты со смыслома, которые цепляют

Артур Шопенгауэр: цитаты со смыслом — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 153 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   Человек может видеть в другом лишь столько, скольким он сам обладает, и понять другого он может лишь соразмерно с собственным умом.

   Человек может видеть в другом лишь столько, скольким он сам обладает, и понять другого он может лишь соразмерно с собственным умом.

   — Артур Шопенгауэр · книга
2. «

   Честь — это внешняя совесть, а совесть — это внутренняя честь.

   Честь — это внешняя совесть, а совесть — это внутренняя честь.

   — Артур Шопенгауэр
3. «

   Tалант похож на стрелка, попадающего в цель, недостижимую для других, а гений — на стрелка, попадающего в цель, попросту невидимую для других.

   Tалант похож на стрелка, попадающего в цель, недостижимую для других, а гений — на стрелка, попадающего в цель, попросту невидимую для других.

   — Артур Шопенгауэр
4. «

   Есть одна только врожденная ошибка — это убеждение, будто мы рождены для счастья.

   Есть одна только врожденная ошибка — это убеждение, будто мы рождены для счастья.

   — Артур Шопенгауэр
5. «

   Kонечно же человек всегда делает то, что он хочет, но вот только то, что он хочет, всегда находится вне его власти.

   Kонечно же человек всегда делает то, что он хочет, но вот только то, что он хочет, всегда находится вне его власти.

   — Артур Шопенгауэр
6. «

   Чем больше человек имеет в себе, тем меньше требуется ему извне, тем меньше могут дать ему другие люди.

   Чем больше человек имеет в себе, тем меньше требуется ему извне, тем меньше могут дать ему другие люди.

   — Артур Шопенгауэр · книга
7. «

   Жизнь есть то, чего не должно бы быть, — зло, и переход в ничто есть единственное благо жизни.

   Жизнь есть то, чего не должно бы быть, — зло, и переход в ничто есть единственное благо жизни.

   — Артур Шопенгауэр
8. «

   ...все на свете несовершенно и обманчиво, все приятное перемешано с неприятным, каждое удовольствие — удовольствие только наполовину, всякое наслаждение разрушает само себя, всякое облегчение ведет к новым тягостям, всякое средство, которое могло бы помочь нам в нашей ежедневной и ежечасной нужде, каждую минуту готово покинуть нас и отказать в своей услуге; ступеньки лестницы, на которую мы поднимаемся, часто ломаются под нашими ногами; невзгоды большие и малые составляют стихию нашей жизни, и мы, одним словом, уподобляемся Финею, которому гарпии гадили все яства и делали их несъедобными.

   ...все на свете несовершенно и обманчиво, все приятное перемешано с неприятным, каждое удовольствие — удовольствие только наполовину, всякое наслаждение разрушает само себя, всякое облегчение ведет к новым тягостям, всякое средство, которое могло бы помочь нам в нашей ежедневной и ежечасной нужде, каждую минуту готово покинуть нас и отказать в своей услуге; ступеньки лестницы, на которую мы поднимаемся, часто ломаются под нашими ногами; невзгоды большие и малые составляют стихию нашей жизни, и мы, одним словом, уподобляемся Финею, которому гарпии гадили все яства и делали их несъедобными.

   — Артур Шопенгауэр · книга
9. «

   ... не только природа во все времена производила лишь крайне немногих действительных мыслителей в виде редких исключений, но что и сами эти немногие всегда существовали лишь для очень немногих. Вот почему призраки и заблуждения все время продолжают сохранять свое господство.

   ... не только природа во все времена производила лишь крайне немногих действительных мыслителей в виде редких исключений, но что и сами эти немногие всегда существовали лишь для очень немногих. Вот почему призраки и заблуждения все время продолжают сохранять свое господство.

   — Артур Шопенгауэр
10. «

    Если бы каждому из нас воочию показать те ужасные страдания и муки, которым во всякое время подвержена вся наша жизнь, то нас объял бы трепет, и если провести самого закоренелого оптимиста по больницам, лазаретам и камерам хирургических истязаний, по тюрьмам, застенкам, логовищам невольников, через поля битвы и места казни; если открыть перед ним все темные обители нищеты, в которых она прячется от взоров холодного любопытства, то в конце концов и он, наверное, понял бы, что это за лучший из возможных миров.

    Если бы каждому из нас воочию показать те ужасные страдания и муки, которым во всякое время подвержена вся наша жизнь, то нас объял бы трепет, и если провести самого закоренелого оптимиста по больницам, лазаретам и камерам хирургических истязаний, по тюрьмам, застенкам, логовищам невольников, через поля битвы и места казни; если открыть перед ним все темные обители нищеты, в которых она прячется от взоров холодного любопытства, то в конце концов и он, наверное, понял бы, что это за лучший из возможных миров.

    — Артур Шопенгауэр
11. «

    Истинная дружба — одна из тех вещей, о которых, как о гигантских морских змеях, неизвестно, являются ли они вымышленными или где-то существуют.

    Истинная дружба — одна из тех вещей, о которых, как о гигантских морских змеях, неизвестно, являются ли они вымышленными или где-то существуют.

    — Артур Шопенгауэр
12. «

    Если я скрою свою тайну, она – моя пленница; если я её выпущу, я – её пленник.

    Если я скрою свою тайну, она – моя пленница; если я её выпущу, я – её пленник.

    — Артур Шопенгауэр
13. «

    Главным признаком благородства человека является то, что в компании других людей он получает мало удовольствия.

    Главным признаком благородства человека является то, что в компании других людей он получает мало удовольствия.

    — Артур Шопенгауэр
14. «

    Чувство собственной негодности представляет собою не только самое большое, но и единственное истинное духовное страдание: все другие духовные страдания могут быть не только исцелены, но и немедленно и совершенно подавлены уверенным сознанием собственной ценности. Кто вполне уверен в ней, может совершенно спокойно переносить страдания, которые иначе довели бы до отчаяния, – он может без радости и без друзей быть самодостаточным и опираться на себя, – столь могучим является то утешение, которое рождается в нас от живого убеждения в нашей собственной ценности, – и потому его надо предпочитать всем благам в мире. Наоборот, в сознании собственного ничтожества не может утешить ничто на свете; его можно только замаскировать посредством обмана и фиглярства, или заглушить сутолокою жизни, но и то и другое – ненадолго.

    Чувство собственной негодности представляет собою не только самое большое, но и единственное истинное духовное страдание: все другие духовные страдания могут быть не только исцелены, но и немедленно и совершенно подавлены уверенным сознанием собственной ценности. Кто вполне уверен в ней, может совершенно спокойно переносить страдания, которые иначе довели бы до отчаяния, – он может без радости и без друзей быть самодостаточным и опираться на себя, – столь могучим является то утешение, которое рождается в нас от живого убеждения в нашей собственной ценности, – и потому его надо предпочитать всем благам в мире. Наоборот, в сознании собственного ничтожества не может утешить ничто на свете; его можно только замаскировать посредством обмана и фиглярства, или заглушить сутолокою жизни, но и то и другое – ненадолго.

    — Артур Шопенгауэр
15. «

    ... внушать человеку, что он лишь недавно произошел из ничего и, следовательно, целую вечность был ничем, а в будущем все-таки никогда не исчезнет, все равно что учить его, будто он хотя и всецело представляет собой создание кого-то другого, тем не менее на все времена несет ответственность за свои действия или за свое бездействие.

    ... внушать человеку, что он лишь недавно произошел из ничего и, следовательно, целую вечность был ничем, а в будущем все-таки никогда не исчезнет, все равно что учить его, будто он хотя и всецело представляет собой создание кого-то другого, тем не менее на все времена несет ответственность за свои действия или за свое бездействие.

    — Артур Шопенгауэр · книга
16. «

    Чем мы являемся на самом деле, значит для нашего счастья гораздо больше, чем то, что мы имеем.

    Чем мы являемся на самом деле, значит для нашего счастья гораздо больше, чем то, что мы имеем.

    — Артур Шопенгауэр · книга
17. «

    Аффектирование какого-либо качества, хвастовство им — это признание самому себе, что не обладаешь ими.

    Аффектирование какого-либо качества, хвастовство им — это признание самому себе, что не обладаешь ими.

    — Артур Шопенгауэр
18. «

    Умный человек в одиночестве найдет отличное развлечение в своих мыслях и воображении, тогда как даже беспрерывная смена собеседников, спектаклей, поездок и увеселений не оградит тупицу от терзающей его скуки.

    Умный человек в одиночестве найдет отличное развлечение в своих мыслях и воображении, тогда как даже беспрерывная смена собеседников, спектаклей, поездок и увеселений не оградит тупицу от терзающей его скуки.

    — Артур Шопенгауэр · книга
19. «

    Поистине, каждое дитя — в определенной мере гений, и каждый гений — в определенной мере дитя.

    Поистине, каждое дитя — в определенной мере гений, и каждый гений — в определенной мере дитя.

    — Артур Шопенгауэр
20. «

    Страдание — условие деятельности гения. Вы полагаете, что Шекспир и Гете творили бы или Платон философствовал бы, а Кант критиковал бы разум, если бы они нашли удовлетворение и довольство в окружавшем их действительном мире и если бы им было в нем хорошо, и их желания исполнялись? Только после того, как у нас возникает в известной мере разлад с действительным миром и недовольство им, мы обращаемся за удовлетворением к миру мысли.

    Страдание — условие деятельности гения. Вы полагаете, что Шекспир и Гете творили бы или Платон философствовал бы, а Кант критиковал бы разум, если бы они нашли удовлетворение и довольство в окружавшем их действительном мире и если бы им было в нем хорошо, и их желания исполнялись? Только после того, как у нас возникает в известной мере разлад с действительным миром и недовольство им, мы обращаемся за удовлетворением к миру мысли.

    — Артур Шопенгауэр