63 цитаты, которые говорил Артур Шопенгауэр: цитаты со смыслом

Артур Шопенгауэр: цитаты со смыслом — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 63 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   ... исключительно через то, что мы делаем, узнаем мы, что мы такое.

   ... исключительно через то, что мы делаем, узнаем мы, что мы такое.

   — Артур Шопенгауэр
2. «

   Tолько тот, кто сам одарен, пожелает себе общества даровитого.

   Tолько тот, кто сам одарен, пожелает себе общества даровитого.

   — Артур Шопенгауэр
3. «

   Ибо что для огня дождь, то для гнева сострадание.

   Ибо что для огня дождь, то для гнева сострадание.

   — Артур Шопенгауэр
4. «

   Здоровье до того перевешивает все остальные блага жизни, что поистине здоровый нищий счастливее больного короля.

   Здоровье до того перевешивает все остальные блага жизни, что поистине здоровый нищий счастливее больного короля.

   — Артур Шопенгауэр
5. «

   Как животные лучше исполняют некоторые службы, чем люди, например отыскивание дороги или утерянной вещи и т. п., так и обыкновенный человек бывает способнее и полезнее в обыденных случаях жизни, чем величайший гений. И далее, как животные никогда собственно не делают глупостей, так и средний человек гораздо меньше делает их, нежели гений.

   Как животные лучше исполняют некоторые службы, чем люди, например отыскивание дороги или утерянной вещи и т. п., так и обыкновенный человек бывает способнее и полезнее в обыденных случаях жизни, чем величайший гений. И далее, как животные никогда собственно не делают глупостей, так и средний человек гораздо меньше делает их, нежели гений.

   — Артур Шопенгауэр
6. «

   Всё о чём повествует история, в сущности лишь тяжкий, затянувшийся и запутанный кошмар человечества.

   Всё о чём повествует история, в сущности лишь тяжкий, затянувшийся и запутанный кошмар человечества.

   — Артур Шопенгауэр
7. «

   Tалант похож на стрелка, попадающего в цель, недостижимую для других, а гений — на стрелка, попадающего в цель, попросту невидимую для других.

   Tалант похож на стрелка, попадающего в цель, недостижимую для других, а гений — на стрелка, попадающего в цель, попросту невидимую для других.

   — Артур Шопенгауэр
8. «

   Каждое общество прежде всего требует взаимного приспособления и принижения, а потому, чем оно больше, тем пошлее. Каждый человек может быть вполне самим собою только пока он одинок. Стало быть, кто не любит одиночества — не любит также и свободы, ибо человек бывает свободен лишь тогда, когда он один. Принуждение есть нераздельный спутник каждого общества; каждое общество требует жертв, которые оказываются тем тяжелее, чем значительнее собственная личность.

   Каждое общество прежде всего требует взаимного приспособления и принижения, а потому, чем оно больше, тем пошлее. Каждый человек может быть вполне самим собою только пока он одинок. Стало быть, кто не любит одиночества — не любит также и свободы, ибо человек бывает свободен лишь тогда, когда он один. Принуждение есть нераздельный спутник каждого общества; каждое общество требует жертв, которые оказываются тем тяжелее, чем значительнее собственная личность.

   — Артур Шопенгауэр
9. «

   Обожание не выносит близкого расстояния, так как при личном общении с обожаемым объектом обожание тает, как масло на солнце.

   Обожание не выносит близкого расстояния, так как при личном общении с обожаемым объектом обожание тает, как масло на солнце.

   — Артур Шопенгауэр
10. «

    Если человек молод, красив, богат и уважаем, то, чтобы судить о его счастье, надо ещё знать, весел ли он; тогда как если он весел, то безразлично, стар он или молод, прям или горбат, богат или беден – он счастлив.

    Если человек молод, красив, богат и уважаем, то, чтобы судить о его счастье, надо ещё знать, весел ли он; тогда как если он весел, то безразлично, стар он или молод, прям или горбат, богат или беден – он счастлив.

    — Артур Шопенгауэр · книга
11. «

    Жизнь и сновидения — страницы одной и той же книги.

    Жизнь и сновидения — страницы одной и той же книги.

    — Артур Шопенгауэр
12. «

    Между гением и безумным то сходство, что оба живут совершенно в другом мире, чем все остальные люди.

    Между гением и безумным то сходство, что оба живут совершенно в другом мире, чем все остальные люди.

    — Артур Шопенгауэр
13. «

    Иными словами, мы думаем, будто в каждом данном случае возможен всякий поступок; и лишь а pоstеriоri, на опыте и из размышления над опытом, мы узнаем, что наши поступки совершенно неизбежно вытекают из сопоставления характера с мотивами. Этим и объясняется, почему самый необразованный человек, следуя своему чувству, страстно защищает полную свободу отдельных поступков, — между тем, как великие мыслители всех веков и даже более глубокие из вероучений отрицали ее.

    Иными словами, мы думаем, будто в каждом данном случае возможен всякий поступок; и лишь а pоstеriоri, на опыте и из размышления над опытом, мы узнаем, что наши поступки совершенно неизбежно вытекают из сопоставления характера с мотивами. Этим и объясняется, почему самый необразованный человек, следуя своему чувству, страстно защищает полную свободу отдельных поступков, — между тем, как великие мыслители всех веков и даже более глубокие из вероучений отрицали ее.

    — Артур Шопенгауэр
14. «

    Каждый имеет для другого лишь то значение, какое тот имеет для него.

    Каждый имеет для другого лишь то значение, какое тот имеет для него.

    — Артур Шопенгауэр
15. «

    ...все на свете несовершенно и обманчиво, все приятное перемешано с неприятным, каждое удовольствие — удовольствие только наполовину, всякое наслаждение разрушает само себя, всякое облегчение ведет к новым тягостям, всякое средство, которое могло бы помочь нам в нашей ежедневной и ежечасной нужде, каждую минуту готово покинуть нас и отказать в своей услуге; ступеньки лестницы, на которую мы поднимаемся, часто ломаются под нашими ногами; невзгоды большие и малые составляют стихию нашей жизни, и мы, одним словом, уподобляемся Финею, которому гарпии гадили все яства и делали их несъедобными.

    ...все на свете несовершенно и обманчиво, все приятное перемешано с неприятным, каждое удовольствие — удовольствие только наполовину, всякое наслаждение разрушает само себя, всякое облегчение ведет к новым тягостям, всякое средство, которое могло бы помочь нам в нашей ежедневной и ежечасной нужде, каждую минуту готово покинуть нас и отказать в своей услуге; ступеньки лестницы, на которую мы поднимаемся, часто ломаются под нашими ногами; невзгоды большие и малые составляют стихию нашей жизни, и мы, одним словом, уподобляемся Финею, которому гарпии гадили все яства и делали их несъедобными.

    — Артур Шопенгауэр · книга
16. «

    Человек избегает, выносит или любит одиночество сообразно с тем, какова ценность его «Я».

    Человек избегает, выносит или любит одиночество сообразно с тем, какова ценность его «Я».

    — Артур Шопенгауэр
17. «

    Убогий человек, не имеющий ничего, чем бы он мог гордиться, хватается за единственно возможное и гордится нацией, к которой он принадлежит.

    Убогий человек, не имеющий ничего, чем бы он мог гордиться, хватается за единственно возможное и гордится нацией, к которой он принадлежит.

    — Артур Шопенгауэр
18. «

    В этом и заключается сила истины: её победа трудна и мучительна, но зато, раз одержанная, она уже не может быть отторгнута.

    В этом и заключается сила истины: её победа трудна и мучительна, но зато, раз одержанная, она уже не может быть отторгнута.

    — Артур Шопенгауэр
19. «

    Никто не может долго притворяться; всякий притворяющийся скоро выкажет свою истинную натуру.

    Никто не может долго притворяться; всякий притворяющийся скоро выкажет свою истинную натуру.

    — Артур Шопенгауэр · книга
20. «

    ... ритм и рифма отчасти приковывают наше внимание, побуждая нас охотнее следить за повествуемым; отчасти же, благодаря им, в нас возникает слепое, предшествуещее всякому суждению согласие с повествуемым...

    ... ритм и рифма отчасти приковывают наше внимание, побуждая нас охотнее следить за повествуемым; отчасти же, благодаря им, в нас возникает слепое, предшествуещее всякому суждению согласие с повествуемым...

    — Артур Шопенгауэр