389 афоризмов Артура Шопенгауэра

Артур Шопенгауэр — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 389 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   При всем том, однако же, существующая между людьми разница необозримо велика, и иной пришел бы в ужас, если бы увидел другого таким, каков он есть на самом деле.

   При всем том, однако же, существующая между людьми разница необозримо велика, и иной пришел бы в ужас, если бы увидел другого таким, каков он есть на самом деле.

   — Мысли · книга
2. «

   Главным признаком благородства человека является то, что в компании других людей он получает мало удовольствия.

   Главным признаком благородства человека является то, что в компании других людей он получает мало удовольствия.
3. «

   Чем мы являемся на самом деле, значит для нашего счастья гораздо больше, чем то, что мы имеем.

   Чем мы являемся на самом деле, значит для нашего счастья гораздо больше, чем то, что мы имеем.

   — Афоризмы житейской мудрости · книга
4. «

   Когда я слушаю музыку, мне часто представляется, что жизнь всех людей и моя собственная суть сновидения некоего вечного духа и что смерть есть пробуждение.

   Когда я слушаю музыку, мне часто представляется, что жизнь всех людей и моя собственная суть сновидения некоего вечного духа и что смерть есть пробуждение.
5. «

   Что на внешности изображается и отражается внутреннее содержание, а лицо высказывает и раскрывает внутреннюю сущность человека, — это такое предположение, которого априорность, а вместе с тем и надёжность обнаруживается при всяком случае в общей жажде видеть человека, который выделился чем-либо дурным или хорошим или отличился замечательным произведением; а если не представляется случая видеть, то по крайней мере узнать от других, каков он из себя по виду и наружности.

   Что на внешности изображается и отражается внутреннее содержание, а лицо высказывает и раскрывает внутреннюю сущность человека, — это такое предположение, которого априорность, а вместе с тем и надёжность обнаруживается при всяком случае в общей жажде видеть человека, который выделился чем-либо дурным или хорошим или отличился замечательным произведением; а если не представляется случая видеть, то по крайней мере узнать от других, каков он из себя по виду и наружности.

   — Мысли · книга
6. «

   К какому выводу в конце концов пришли Вольтер, Юм и Кант? — К тому, что мир есть госпиталь для неизлечимых.

   К какому выводу в конце концов пришли Вольтер, Юм и Кант? — К тому, что мир есть госпиталь для неизлечимых.
7. «

   Opеrаri данного человека с необходимостью определяется извне мотивами, изнутри же — его характером, поэтому все, что он делает, совершается необходимо.

   Opеrаri данного человека с необходимостью определяется извне мотивами, изнутри же — его характером, поэтому все, что он делает, совершается необходимо.
8. «

   Гениальный человек не есть только моральное существо, каким бывают обыкновенные люди; напротив он носитель интеллекта многих веков и целого мира. Он поэтому живет больше ради других, чем ради себя.

   Гениальный человек не есть только моральное существо, каким бывают обыкновенные люди; напротив он носитель интеллекта многих веков и целого мира. Он поэтому живет больше ради других, чем ради себя.
9. «

   ...многие книги годны только к тому, чтобы показать, как много есть ложных путей и как плохо было бы позволить им руководить себя. Но кого ведет гений, т.е. кто мыслит самостоятельно, думает добровольно и правильно, — у того есть в руках компас, чтобы попасть на настоящую дорогу. Следовательно, читать должно только тогда, когда иссякает источник собственных мыслей, что довольно часто случается с самою лучшею головою.

   ...многие книги годны только к тому, чтобы показать, как много есть ложных путей и как плохо было бы позволить им руководить себя. Но кого ведет гений, т.е. кто мыслит самостоятельно, думает добровольно и правильно, — у того есть в руках компас, чтобы попасть на настоящую дорогу. Следовательно, читать должно только тогда, когда иссякает источник собственных мыслей, что довольно часто случается с самою лучшею головою.

   — Мысли · книга
10. «

    Мучительности нашего существования немало способствует и то обстоятельство, что нас постоянно гнетет время, не дает нам перевести дух и стоит за каждым, как истязатель с бичом. Оно только того оставляет в покое, кого передало скуке.

    Мучительности нашего существования немало способствует и то обстоятельство, что нас постоянно гнетет время, не дает нам перевести дух и стоит за каждым, как истязатель с бичом. Оно только того оставляет в покое, кого передало скуке.

    — Мысли · книга
11. «

    Kостры Джордано Бруно и Ванини были ещё свежи в памяти: ведь и эти мыслители были принесены в жертву тому Богу, во славу которого было пролито, безо всякого сомнения, больше человеческой крови, чем на алтарях всех языческих богов обоих полушарий вместе.

    Kостры Джордано Бруно и Ванини были ещё свежи в памяти: ведь и эти мыслители были принесены в жертву тому Богу, во славу которого было пролито, безо всякого сомнения, больше человеческой крови, чем на алтарях всех языческих богов обоих полушарий вместе.
12. «

    Люди, которые так усердно и поспешно стараются разрешить спорные вопросы ссылкою на авторитеты, в сущности, очень рады, когда они вместо своего рассудка и взгляда, которых не имеется, могут выставить в поле чужие. Имя же их легион. Ибо, как говорит Сенека, unus quisque mavult credere, quam judicare (Всякий предпочитает верить, а не проверять (лат.)). Потому-то общеупотребительным орудием в спорах им служат авторитеты: они набрасываются с ними друг на друга; и глубоко ошибается тот, кто, взявшись с ними в полемику, захотел бы прибегнуть к основаниям и доказательствам, ибо против этого оружия они являются рогатыми Зигфридами, погруженными в волны неспособности судить и мыслить: они все-таки будут как argumentum ad verecundiam (как усовещивающее доказательство) предъявлять вам свои авторитеты и потом провозглашать свою победу.

    Люди, которые так усердно и поспешно стараются разрешить спорные вопросы ссылкою на авторитеты, в сущности, очень рады, когда они вместо своего рассудка и взгляда, которых не имеется, могут выставить в поле чужие. Имя же их легион. Ибо, как говорит Сенека, unus quisque mavult credere, quam judicare (Всякий предпочитает верить, а не проверять (лат.)). Потому-то общеупотребительным орудием в спорах им служат авторитеты: они набрасываются с ними друг на друга; и глубоко ошибается тот, кто, взявшись с ними в полемику, захотел бы прибегнуть к основаниям и доказательствам, ибо против этого оружия они являются рогатыми Зигфридами, погруженными в волны неспособности судить и мыслить: они все-таки будут как argumentum ad verecundiam (как усовещивающее доказательство) предъявлять вам свои авторитеты и потом провозглашать свою победу.

    — Мысли · книга
13. «

    Каждого человека можно выслушать, но не с каждым стоит разговаривать.

    Каждого человека можно выслушать, но не с каждым стоит разговаривать.
14. «

    Люди уподобляются детям в том отношении, что, если им спускать, они становятся непослушными.

    Люди уподобляются детям в том отношении, что, если им спускать, они становятся непослушными.
15. «

    Мое отечество обширнее, чем Германия, и я призван служить человечеству не кулаком, а головою.

    Мое отечество обширнее, чем Германия, и я призван служить человечеству не кулаком, а головою.
16. «

    Не удивление, а недоумение и печаль суть начало философии.

    Не удивление, а недоумение и печаль суть начало философии.
17. «

    Но вот оптимист приглашает меня раскрыть глаза и посмотреть на мир, как он прекрасен в озарении своего солнца, со своими горами, долинами, потоками, растениями, животными и т.д. Но разве мир — панорама? Как зрелище — все эти вещи, конечно, прекрасны; но быть ими — это нечто совсем другое.

    Но вот оптимист приглашает меня раскрыть глаза и посмотреть на мир, как он прекрасен в озарении своего солнца, со своими горами, долинами, потоками, растениями, животными и т.д. Но разве мир — панорама? Как зрелище — все эти вещи, конечно, прекрасны; но быть ими — это нечто совсем другое.

    — О ничтожестве и горестях жизни · книга
18. «

    Будем откровенны: как бы тесно ни связывали людей дружба, любовь и брак, вполне искренно человек желает добра лишь самому себе, да разве еще своим детям.

    Будем откровенны: как бы тесно ни связывали людей дружба, любовь и брак, вполне искренно человек желает добра лишь самому себе, да разве еще своим детям.
19. «

    Масса и чернь потомства всегда останется такой же извращенной и тупой, как всегда была и всегда есть масса и чернь современности.

    Масса и чернь потомства всегда останется такой же извращенной и тупой, как всегда была и всегда есть масса и чернь современности.
20. «

    Кто идет на смерть за своё отечество, тот освободился от иллюзии, ограничивающей бытиё собственной личностью: он распространяет свою собственную сущность на своих соотечественников, в которых продолжает он жить, даже на грядущие их поколения, ради которых он действует, причём он смотрит на смерть как на мигание глаз, не прерывающее зрения.

    Кто идет на смерть за своё отечество, тот освободился от иллюзии, ограничивающей бытиё собственной личностью: он распространяет свою собственную сущность на своих соотечественников, в которых продолжает он жить, даже на грядущие их поколения, ради которых он действует, причём он смотрит на смерть как на мигание глаз, не прерывающее зрения.