Артур Шопенгауэр — 427 цитат с глубоким смыслом

Артур Шопенгауэр — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 427 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Здоровье до того перевешивает все остальные блага жизни, что поистине здоровый нищий счастливее больного короля.

   Здоровье до того перевешивает все остальные блага жизни, что поистине здоровый нищий счастливее больного короля.
2. «

   Скука неизбежна лишь для тех, кто не знал иных удовольствий, кроме чувственных и общественных, не позаботившись об обогащении своего ума и развитии своих сил.

   Скука неизбежна лишь для тех, кто не знал иных удовольствий, кроме чувственных и общественных, не позаботившись об обогащении своего ума и развитии своих сил.

   — Афоризмы житейской мудрости · книга
3. «

   При всем том, однако же, существующая между людьми разница необозримо велика, и иной пришел бы в ужас, если бы увидел другого таким, каков он есть на самом деле.

   При всем том, однако же, существующая между людьми разница необозримо велика, и иной пришел бы в ужас, если бы увидел другого таким, каков он есть на самом деле.

   — Мысли · книга
4. «

   Без книг развитие цивилизации было бы невозможно. Они – двигатели перемен, окна мира или, как сказал поэт: «Маяки, возведённые в океане времени». Они собеседники, учителя, чародеи, банкиры сокровищ ума. Книги – это отпечаток всего человечества.

   Без книг развитие цивилизации было бы невозможно. Они – двигатели перемен, окна мира или, как сказал поэт: «Маяки, возведённые в океане времени». Они собеседники, учителя, чародеи, банкиры сокровищ ума. Книги – это отпечаток всего человечества.
5. «

   В той самой степени, в какой усиливается отчетливость познания и возвышается сознание, возрастает и мука, и, следовательно своей высшей степени достигает она в человеке; и здесь опять-таки она тем сильнее, чем яснее познает человек, чем он интеллигентнее: тот, в ком живет гений, страдает больше всех.

   В той самой степени, в какой усиливается отчетливость познания и возвышается сознание, возрастает и мука, и, следовательно своей высшей степени достигает она в человеке; и здесь опять-таки она тем сильнее, чем яснее познает человек, чем он интеллигентнее: тот, в ком живет гений, страдает больше всех.
6. «

   Честь — это внешняя совесть, а совесть — это внутренняя честь.

   Честь — это внешняя совесть, а совесть — это внутренняя честь.
7. «

   Смерть — это только преувеличенное, резкое, кричащее, грубое выражение того, что мир собою представляет всецело.

   Смерть — это только преувеличенное, резкое, кричащее, грубое выражение того, что мир собою представляет всецело.
8. «

   Взгляд ума, даже самого тонкого, отличается от взгляда гениальности тем, что первый носит отпечаток служения воле, второй — свободен от этого.

   Взгляд ума, даже самого тонкого, отличается от взгляда гениальности тем, что первый носит отпечаток служения воле, второй — свободен от этого.

   — Мысли · книга
9. «

   Это ничтожество всех объектов нашей воли явно раскрывается перед интеллектом, имеющим свои корни в индивидууме, прежде всего — во времени. Оно — та форма, в которой ничтожество вещей открывается перед нами как их бренность: ведь это оно, время, под нашими руками превращает в ничто все наши наслаждения и радости, и мы потом с удивлением спрашиваем себя, куда они девались. Самое ничтожество это является, следовательно, единственным объективным элементом времени, другими словами, только оно, это ничтожество, и есть то, что соответствует ему, времени, во внутренней сущности вещей, то, чего оно, время, является выражением. Вот почему время и служит априори необходимой формой всех наших восприятий: в нем должно являться все, даже и мы сами. И оттого наша жизнь прежде всего подобна платежу, который весь подсчитан из медных копеек и который надо все-таки погасить: эти копейки — дни, это погашение — смерть. Ибо в конце концов время — это оценка, которую делает природа всем своим существам: оно обращает их в ничто.

   Это ничтожество всех объектов нашей воли явно раскрывается перед интеллектом, имеющим свои корни в индивидууме, прежде всего — во времени. Оно — та форма, в которой ничтожество вещей открывается перед нами как их бренность: ведь это оно, время, под нашими руками превращает в ничто все наши наслаждения и радости, и мы потом с удивлением спрашиваем себя, куда они девались. Самое ничтожество это является, следовательно, единственным объективным элементом времени, другими словами, только оно, это ничтожество, и есть то, что соответствует ему, времени, во внутренней сущности вещей, то, чего оно, время, является выражением. Вот почему время и служит априори необходимой формой всех наших восприятий: в нем должно являться все, даже и мы сами. И оттого наша жизнь прежде всего подобна платежу, который весь подсчитан из медных копеек и который надо все-таки погасить: эти копейки — дни, это погашение — смерть. Ибо в конце концов время — это оценка, которую делает природа всем своим существам: оно обращает их в ничто.

   — О ничтожестве и горестях жизни · книга
10. «

    Общество можно сравнить с огнем, у которого умный греется в известном отдалении от него, а не суется в пламя, как глупец, который раз обжегся, спасается в холод одиночества, жалуясь на то, что огонь жжется.

    Общество можно сравнить с огнем, у которого умный греется в известном отдалении от него, а не суется в пламя, как глупец, который раз обжегся, спасается в холод одиночества, жалуясь на то, что огонь жжется.

    — Афоризмы житейской мудрости · книга
11. «

    Den Neid wirst nimmer du versöhnen: So magst du ihn getrost verhöhnen. Dein Glück, dein Ruhm ist ihm ein Leiden: Magst drum an seiner Qual dich weiden!

    Den Neid wirst nimmer du versöhnen: So magst du ihn getrost verhöhnen. Dein Glück, dein Ruhm ist ihm ein Leiden: Magst drum an seiner Qual dich weiden!

    — Мысли · книга
12. «

    Для меня легче, если черви будут есть моё тело, чем если профессора станут грызть мою философию.

    Для меня легче, если черви будут есть моё тело, чем если профессора станут грызть мою философию.
13. «

    ...человек охотится за такою дичью, которая ему не приносит ни вреда, ни пользы.

    ...человек охотится за такою дичью, которая ему не приносит ни вреда, ни пользы.

    — Мысли · книга
14. «

    Познавание, понимание, само по себе безболезненно и не подлежит страданиям. Боль, страдание, поражает только волю и вызывается помехами, препятствиями и столкновениями, причем все-таки необходимо, чтобы эти помехи сопровождались познаванием.

    Познавание, понимание, само по себе безболезненно и не подлежит страданиям. Боль, страдание, поражает только волю и вызывается помехами, препятствиями и столкновениями, причем все-таки необходимо, чтобы эти помехи сопровождались познаванием.

    — Мысли · книга
15. «

    Аффектирование какого-либо качества, хвастовство им — это признание самому себе, что не обладаешь ими.

    Аффектирование какого-либо качества, хвастовство им — это признание самому себе, что не обладаешь ими.
16. «

    Если иногда случается, что медленно и с большим трудом путем собственного мышления и соображения приходишь к истине и выводу, которые можно было бы с удобством найти готовыми в книге, то все-таки эта истина будет во сто раз ценнее, если достигнешь ее путем собственного мышления.

    Если иногда случается, что медленно и с большим трудом путем собственного мышления и соображения приходишь к истине и выводу, которые можно было бы с удобством найти готовыми в книге, то все-таки эта истина будет во сто раз ценнее, если достигнешь ее путем собственного мышления.

    — Мысли · книга
17. «

    Напоминаю, что слушать философов и читать их надо для достижения счастливой жизни.

    Напоминаю, что слушать философов и читать их надо для достижения счастливой жизни.
18. «

    Большинство людей вместо того, чтобы стремиться к добру, жаждет счастья, блеска и долговечности; они подобны тем глупым актёрам, которые желают всегда играть большие, блестящие и благородные роли, не понимая, что важно не то, что и сколько играть, а как играть.

    Большинство людей вместо того, чтобы стремиться к добру, жаждет счастья, блеска и долговечности; они подобны тем глупым актёрам, которые желают всегда играть большие, блестящие и благородные роли, не понимая, что важно не то, что и сколько играть, а как играть.
19. «

    Философия в сущности есть мудрость постижения мира, ее проблема — мир, только с ним она имеет дело, богов же оставляет в покое и надеется, что за это и ее боги оставят в покое.

    Философия в сущности есть мудрость постижения мира, ее проблема — мир, только с ним она имеет дело, богов же оставляет в покое и надеется, что за это и ее боги оставят в покое.
20. «

    В целом гегелевская философия состоит на три четверти из чистой бессмыслицы, а на одну четверть из продажных идей. Нет лучшего средства для мистификации людей, как выложить перед ними нечто такое, что невозможно понять. Тогда они, особенно немцы, по природе своей доверчивые, тотчас же начинают думать, что все дело в их интеллекте, которому они вообще не очень-то доверяют; чтобы спасти свою репутацию, они скрывают свое непонимание, а лучшим средством для этого служит похвала непонятной мудрости, авторитет которой от этого все больше растет. И требуется огромная смелость и доверие к самому себе, к своему рассудку, чтобы назвать все это бессмысленным шарлатанством.

    В целом гегелевская философия состоит на три четверти из чистой бессмыслицы, а на одну четверть из продажных идей. Нет лучшего средства для мистификации людей, как выложить перед ними нечто такое, что невозможно понять. Тогда они, особенно немцы, по природе своей доверчивые, тотчас же начинают думать, что все дело в их интеллекте, которому они вообще не очень-то доверяют; чтобы спасти свою репутацию, они скрывают свое непонимание, а лучшим средством для этого служит похвала непонятной мудрости, авторитет которой от этого все больше растет. И требуется огромная смелость и доверие к самому себе, к своему рассудку, чтобы назвать все это бессмысленным шарлатанством.