Что говорила Ася Лавринович: цитаты о любви: 17 цитат

Ниже 17 цитат Аси Лавринович: цитаты о любви — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   – Ты когда-нибудь задумывалась, о чём «Сказка о рыбаке и рыбке»? – спросил меня Тимур. – А чего же тут задумываться? – удивилась я. – Это сказка о жадности и алчности. Этой же старухе всё было мало и мало… Я подняла голову и посмотрела на Тимура. В тусклом подъездном свете его лицо казалось смуглым и усталым. Макеев улыбнулся. – Ты только представь, как сильно старик любил свою сварливую, жадную старуху, что готов был ради неё на всё? Нет, Наташа, это сказка о любви. Я замолчала. Никогда не задумывалась о смысле сказки с этой точки зрения. Хотя, с другой стороны, почему бы и нет? Сколько дед прожил со своею старухою? И всё равно любил её, несмотря ни на что. – Никогда об этом не думала, – честно сказала я. – А ты всё объясняешь любовью? – Нет. Я вижу её только там, где она есть.

   – Ты когда-нибудь задумывалась, о чём «Сказка о рыбаке и рыбке»? – спросил меня Тимур. – А чего же тут задумываться? – удивилась я. – Это сказка о жадности и алчности. Этой же старухе всё было мало и мало… Я подняла голову и посмотрела на Тимура. В тусклом подъездном свете его лицо казалось смуглым и усталым. Макеев улыбнулся. – Ты только представь, как сильно старик любил свою сварливую, жадную старуху, что готов был ради неё на всё? Нет, Наташа, это сказка о любви. Я замолчала. Никогда не задумывалась о смысле сказки с этой точки зрения. Хотя, с другой стороны, почему бы и нет? Сколько дед прожил со своею старухою? И всё равно любил её, несмотря ни на что. – Никогда об этом не думала, – честно сказала я. – А ты всё объясняешь любовью? – Нет. Я вижу её только там, где она есть.

   — Ася Лавринович · книга
2. «

   Я не знаю, что такое любовь. Наверное, это когда люди не притворяются. Не боятся показаться напуганными, глупыми, беспомощными… Принимают друг друга такими, какие они на самом деле есть. Ты можешь быть ненакрашенной, можешь чихать и кашлять передо мной, можешь плакать, можешь чего-то не знать… Главное, чтобы ты была всегда настоящей.

   Я не знаю, что такое любовь. Наверное, это когда люди не притворяются. Не боятся показаться напуганными, глупыми, беспомощными… Принимают друг друга такими, какие они на самом деле есть. Ты можешь быть ненакрашенной, можешь чихать и кашлять передо мной, можешь плакать, можешь чего-то не знать… Главное, чтобы ты была всегда настоящей.

   — Ася Лавринович · книга
3. «

   Для некоторых любовь — единственное спасение и смысл жить.

   Для некоторых любовь — единственное спасение и смысл жить.

   — Ася Лавринович · книга
4. «

   Говорят, что любовь – штука сложная. Но с дружбой всё не намного легче.

   Говорят, что любовь – штука сложная. Но с дружбой всё не намного легче.

   — Ася Лавринович · книга
5. «

   Казалось, в тот самый миг весь кошмар испарился. Осталось только чувство бесконечного лета. Когда тебе всего восемнадцать и единственная проблема в жизни – дожить до новой встречи с парнем, который до чёртиков нравится. И любить в эту минуту захотелось ещё сильнее. Любить такой любовью, которая сбивает с ног.

   Казалось, в тот самый миг весь кошмар испарился. Осталось только чувство бесконечного лета. Когда тебе всего восемнадцать и единственная проблема в жизни – дожить до новой встречи с парнем, который до чёртиков нравится. И любить в эту минуту захотелось ещё сильнее. Любить такой любовью, которая сбивает с ног.

   — Ася Лавринович · книга
6. «

   Как люди влюбляются? Сразу или постепенно? Кажется, я и не заметила, как это вновь со мной произошло. Любовь, подобно приближающемуся Новому году, несётся на меня страшной белой лавиной. А я, несмотря на прошлые неудачи, даже не пытаюсь сопротивляться, надеясь, что теперь всё может быть по-другому. Да и что стараться, когда всё тщетно. Я напугана, я в панике, но зачем мне бороться со стихией – настоящими чувствами, снежным девятым валом? Остаётся только это принять.

   Как люди влюбляются? Сразу или постепенно? Кажется, я и не заметила, как это вновь со мной произошло. Любовь, подобно приближающемуся Новому году, несётся на меня страшной белой лавиной. А я, несмотря на прошлые неудачи, даже не пытаюсь сопротивляться, надеясь, что теперь всё может быть по-другому. Да и что стараться, когда всё тщетно. Я напугана, я в панике, но зачем мне бороться со стихией – настоящими чувствами, снежным девятым валом? Остаётся только это принять.

   — Ася Лавринович · книга
7. «

   Любовь – это и про разговоры, и про поцелуи. И про объятия, и про взаимопонимание, и про то, как засыпаешь и просыпаешься с мыслью об одном человеке. Любовь – это вообще про всё.

   Любовь – это и про разговоры, и про поцелуи. И про объятия, и про взаимопонимание, и про то, как засыпаешь и просыпаешься с мыслью об одном человеке. Любовь – это вообще про всё.

   — Ася Лавринович · книга
8. «

   Можно долго скитаться в поисках счастья и даже не догадываются, что любовь живёт с тобой совсем рядом, на одной улице. На улице Мира.

   Можно долго скитаться в поисках счастья и даже не догадываются, что любовь живёт с тобой совсем рядом, на одной улице. На улице Мира.

   — Ася Лавринович · книга
9. «

   Иногда любовь делает человека глупым и слепым. Не стоит сразу безоговорочно доверяться кому-либо. Даже если от симпатии срывает крышу.

   Иногда любовь делает человека глупым и слепым. Не стоит сразу безоговорочно доверяться кому-либо. Даже если от симпатии срывает крышу.

   — Ася Лавринович · книга
10. «

    Ну же, Наташа! Скажи, что эти дни ты места себе не находила! Что те стихи ты посвятила ему, Тимуру, а не Антону. Что именно Тимур вызывает в тебе бурю эмоций, от вселенской любви до большой ненависти из-за того, что заставляет чувствовать себя впервые в жизни так глупо. Испытывать незнакомые ранее сильные эмоции. Душевный вихрь, страх, притяжение. Скажи, что у тебя всё полыхает внутри. Что ты сама себя в последнее время не узнаёшь… – Тоже идёшь в поход? – вместо этого спросила я. И сама испугалась, как глухо и непривычно прозвучал мой голос.

    Ну же, Наташа! Скажи, что эти дни ты места себе не находила! Что те стихи ты посвятила ему, Тимуру, а не Антону. Что именно Тимур вызывает в тебе бурю эмоций, от вселенской любви до большой ненависти из-за того, что заставляет чувствовать себя впервые в жизни так глупо. Испытывать незнакомые ранее сильные эмоции. Душевный вихрь, страх, притяжение. Скажи, что у тебя всё полыхает внутри. Что ты сама себя в последнее время не узнаёшь… – Тоже идёшь в поход? – вместо этого спросила я. И сама испугалась, как глухо и непривычно прозвучал мой голос.

    — Ася Лавринович · книга
11. «

    Сколько лет прошло с тех пор, а я так и не осмелилась рассказать о своих самых первых, настоящих и непреходящих чувствах. Любовь-то никуда не делась. Не выцвела, не исчезла, не кончилась. Она всё так же живёт и ярко горит во мне.

    Сколько лет прошло с тех пор, а я так и не осмелилась рассказать о своих самых первых, настоящих и непреходящих чувствах. Любовь-то никуда не делась. Не выцвела, не исчезла, не кончилась. Она всё так же живёт и ярко горит во мне.

    — Ася Лавринович · книга
12. «

    Разве любовь – это что-то плохое? Если она взаимная и настоящая, то должна только окрылять и вдохновлять на подвиги и новые свершения.

    Разве любовь – это что-то плохое? Если она взаимная и настоящая, то должна только окрылять и вдохновлять на подвиги и новые свершения.

    — Ася Лавринович · книга
13. «

    Неожиданно для себя я улыбнулась. Как же хорошо дома. Да, пусть у меня не самые душевные отношения с мамой и я никогда ей не расскажу о чём-то сокровенном, например, о влюблённости в учителя географии, но факт того, что моя мама безусловно меня любит, грел. Пусть она не всегда это показывает, но я-то знаю… И папа меня любит. Мой родной папа, который всегда рядом. И пусть он вечно занят на работе… Что ж, это взрослая жизнь. И Алина, наверное, тоже всё-таки меня любит. По-своему. Хоть особо этого и не показывает. Сестра ласково называет меня Натусей и разрешает брать свою дорогую косметику… Нет, у нас всё хорошо. У меня классная и благополучная семья. Без страшных тайн и предательств. И мы с Алиной точно родные и самые любимые. Потому что у сестры густые тёмные волосы, как у мамы, а у меня папины глаза, нос и губы… Мы – одна семья. С весёлыми поездками на нашу дачу, ежегодными путешествиями к морю и этими сладкими булочками на ужин.

    Неожиданно для себя я улыбнулась. Как же хорошо дома. Да, пусть у меня не самые душевные отношения с мамой и я никогда ей не расскажу о чём-то сокровенном, например, о влюблённости в учителя географии, но факт того, что моя мама безусловно меня любит, грел. Пусть она не всегда это показывает, но я-то знаю… И папа меня любит. Мой родной папа, который всегда рядом. И пусть он вечно занят на работе… Что ж, это взрослая жизнь. И Алина, наверное, тоже всё-таки меня любит. По-своему. Хоть особо этого и не показывает. Сестра ласково называет меня Натусей и разрешает брать свою дорогую косметику… Нет, у нас всё хорошо. У меня классная и благополучная семья. Без страшных тайн и предательств. И мы с Алиной точно родные и самые любимые. Потому что у сестры густые тёмные волосы, как у мамы, а у меня папины глаза, нос и губы… Мы – одна семья. С весёлыми поездками на нашу дачу, ежегодными путешествиями к морю и этими сладкими булочками на ужин.

    — Ася Лавринович · книга
14. «

    – Не могу сфокусироваться на твоём лице, – серьёзно сказала я. – В глазах всё плывёт. Вижу за тобой огромное небо, которое, кажется, вот-вот на нас рухнет. На мгновение Андрей тоже задрал голову вверх. А затем вновь посмотрел на меня, наклонился ближе и, больше не говоря ни слова, начал целовать. Мы не могли оторваться друг от друга. А небо и правда рухнуло, раздробив на осколки моё влюблённое сердце. Это на счастье. Целоваться взахлёб до самой зари. Мы одни на этом заброшенном берегу. А впереди целая ночь с горящими над нами яркими звёздами.

    – Не могу сфокусироваться на твоём лице, – серьёзно сказала я. – В глазах всё плывёт. Вижу за тобой огромное небо, которое, кажется, вот-вот на нас рухнет. На мгновение Андрей тоже задрал голову вверх. А затем вновь посмотрел на меня, наклонился ближе и, больше не говоря ни слова, начал целовать. Мы не могли оторваться друг от друга. А небо и правда рухнуло, раздробив на осколки моё влюблённое сердце. Это на счастье. Целоваться взахлёб до самой зари. Мы одни на этом заброшенном берегу. А впереди целая ночь с горящими над нами яркими звёздами.

    — Ася Лавринович · книга
15. «

    Почему любовь может причинять столько боли? Разве это не трепетное и сильное чувство, которое должно тебя делать только лучше?

    Почему любовь может причинять столько боли? Разве это не трепетное и сильное чувство, которое должно тебя делать только лучше?

    — Ася Лавринович · книга
16. «

    Любовь такая штука – как скрутит, как вывернет наизнанку, и не на такое ради неё пойдёшь.

    Любовь такая штука – как скрутит, как вывернет наизнанку, и не на такое ради неё пойдёшь.

    — Ася Лавринович · книга
17. «

    – Я не хочу, чтобы ты на меня обижался, – сказала я. – Просто сейчас столько всего происходит… Дома и в школе. Мне кажется, для всего этого – не время. – Для чего «этого»? – усмехнулся Тимур. – Для любви. – Разве для неё нужно искать время? Ты просто любишь или нет.

    – Я не хочу, чтобы ты на меня обижался, – сказала я. – Просто сейчас столько всего происходит… Дома и в школе. Мне кажется, для всего этого – не время. – Для чего «этого»? – усмехнулся Тимур. – Для любви. – Разве для неё нужно искать время? Ты просто любишь или нет.

    — Ася Лавринович · книга