49 мыслей Августо Кури без воды

Августо Кури — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 49 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Мне никогда не приходило в голову, что харизма — это основной фактор, обеспечивающий усвоение нового материала. Сначала студенты видят харизму преподавателя, потом усваивают материал, который он преподает. У меня был недуг, которым поражены многие интеллектуалы, — посредственность.

   Мне никогда не приходило в голову, что харизма — это основной фактор, обеспечивающий усвоение нового материала. Сначала студенты видят харизму преподавателя, потом усваивают материал, который он преподает. У меня был недуг, которым поражены многие интеллектуалы, — посредственность.

   — Продавец грёз · книга
2. «

   Боже, кто Ты такой? Почему Ты обходишь молчанием великие глупости верующих и не вносишь спокойствие в море сомнений скептиков? Почему Ты маскируешь свои порывы законами физики и скрываешь свои дела за явлениями, которые происходят случайно? Твое молчание тревожит меня!

   Боже, кто Ты такой? Почему Ты обходишь молчанием великие глупости верующих и не вносишь спокойствие в море сомнений скептиков? Почему Ты маскируешь свои порывы законами физики и скрываешь свои дела за явлениями, которые происходят случайно? Твое молчание тревожит меня!

   — Учитель · книга
3. «

   Я не призываю вас смягчить свою боль, я призываю вас смягчить свое отчаяние. Я не ожидаю, что вы сдержите свои слезы, но ожидаю, что вы сдержите приступы печали. Тоска никогда не проходит, а вот отчаяние можно и нужно преодолеть, так как оно не делает чести усопшему. — Когда я умру, не отчаивайтесь. Окажите мне почести. Расскажите о моих мечтах, расскажите о глупостях, которые я совершал.

   Я не призываю вас смягчить свою боль, я призываю вас смягчить свое отчаяние. Я не ожидаю, что вы сдержите свои слезы, но ожидаю, что вы сдержите приступы печали. Тоска никогда не проходит, а вот отчаяние можно и нужно преодолеть, так как оно не делает чести усопшему. — Когда я умру, не отчаивайтесь. Окажите мне почести. Расскажите о моих мечтах, расскажите о глупостях, которые я совершал.

   — Продавец грёз · книга
4. «

   — У некоторых безумие очевидно, у других оно протекает в скрытой форме. Какой тип безумия характерен для вас? — Нет у меня никакого безумия. Я нормальный! — Ну так вот, а моё безумие у всех на виду.

   — У некоторых безумие очевидно, у других оно протекает в скрытой форме. Какой тип безумия характерен для вас? — Нет у меня никакого безумия. Я нормальный! — Ну так вот, а моё безумие у всех на виду.

   — Продавец Грез · книга
5. «

   Грезы вдохновляют чувства, освобождают воображение, орошают разум. Тот, кто грезит, переписывает свои тексты и переделывает свою жизнь... Без грез мы будем прислужниками эгоцентризма, вассалами индивидуализма, рабами наших инстинктов.

   Грезы вдохновляют чувства, освобождают воображение, орошают разум. Тот, кто грезит, переписывает свои тексты и переделывает свою жизнь... Без грез мы будем прислужниками эгоцентризма, вассалами индивидуализма, рабами наших инстинктов.

   — Продавец Грез · книга
6. «

   Стало понятно, что степень мягкости постели определяется силой нашего душевного волнения. Хорошо спится лишь тому, кто научился умело управлять состоянием собственной души.

   Стало понятно, что степень мягкости постели определяется силой нашего душевного волнения. Хорошо спится лишь тому, кто научился умело управлять состоянием собственной души.

   — Продавец грёз · книга
7. «

   Инсценируем нашу жизнь, как вечные актеры в театре времени, и сразу же закроем пьесу, как будто бы мы ее не играли.

   Инсценируем нашу жизнь, как вечные актеры в театре времени, и сразу же закроем пьесу, как будто бы мы ее не играли.

   — Продавец Грез · книга
8. «

   Не обманывайтесь, человек умирает не тогда, когда перестает биться его сердце, а тогда, когда перестает чувствовать себя нужным людям.

   Не обманывайтесь, человек умирает не тогда, когда перестает биться его сердце, а тогда, когда перестает чувствовать себя нужным людям.

   — Продавец грёз · книга
9. «

   Некоторые книги являются детищем одного лишь интеллекта, другие – одних только эмоций.

   Некоторые книги являются детищем одного лишь интеллекта, другие – одних только эмоций.
10. «

    ... Но и молодые люди, поскольку, как мне кажется, многие из них постепенно становятся пассивными прислужниками нынешней социальной системы. Их не прельщают ни грезы, ни рискованные предприятия. В конечном счете они превратились в элементарных потребителей товаров и услуг, но отнюдь не идей. А между тем, сознательно или бессознательно, все люди, за небольшим исключением, стремятся к эмоционально насыщенной жизни. Даже младенцы идут на риск, когда пытаются выползти из своей кроватки. Но где таких эмоций больше всего? Где их можно найти в современном обществе? Некоторые люди платят большие деньги, чтобы обрести их, но в их душах не остается ничего, кроме тревоги. Другие отчаянно ищут славы, стремятся создать хорошую репутацию, но умирают в глубокой тоске. А есть еще такие, которые в погоне за эмоциями ищут приключений, карабкаются на крутые горы, но эти эмоции исчезают, словно туман под жарким солнцем нарождающегося дня.

    ... Но и молодые люди, поскольку, как мне кажется, многие из них постепенно становятся пассивными прислужниками нынешней социальной системы. Их не прельщают ни грезы, ни рискованные предприятия. В конечном счете они превратились в элементарных потребителей товаров и услуг, но отнюдь не идей. А между тем, сознательно или бессознательно, все люди, за небольшим исключением, стремятся к эмоционально насыщенной жизни. Даже младенцы идут на риск, когда пытаются выползти из своей кроватки. Но где таких эмоций больше всего? Где их можно найти в современном обществе? Некоторые люди платят большие деньги, чтобы обрести их, но в их душах не остается ничего, кроме тревоги. Другие отчаянно ищут славы, стремятся создать хорошую репутацию, но умирают в глубокой тоске. А есть еще такие, которые в погоне за эмоциями ищут приключений, карабкаются на крутые горы, но эти эмоции исчезают, словно туман под жарким солнцем нарождающегося дня.
11. «

    Если бы у меня была тысяча лет жизни, возможно, я бы вернулся назад и потратил бы время на то, что считаю вторичным. Но, по моему мнению, между младенчеством и старостью есть несколько мгновений, и я не могу позволить себе роскошь жить без свободы.

    Если бы у меня была тысяча лет жизни, возможно, я бы вернулся назад и потратил бы время на то, что считаю вторичным. Но, по моему мнению, между младенчеством и старостью есть несколько мгновений, и я не могу позволить себе роскошь жить без свободы.

    — Продавец Грез · книга
12. «

    Ведь были же иные пути решения моих проблем; почему я не выбрал их? Однако боль слепит нас, а неудача притупляет ум.

    Ведь были же иные пути решения моих проблем; почему я не выбрал их? Однако боль слепит нас, а неудача притупляет ум.

    — Продавец грёз · книга
13. «

    Я не знаю, кто я такой и что я такое, ибо то, как я раньше себя представлял, оказалось неправдой. Сейчас я принимаю противоядие от того, кем я был, для того, чтобы стать тем, кем я являюсь сейчас. Пока я еще не понимаю, кто я такой, но я ищу себя.

    Я не знаю, кто я такой и что я такое, ибо то, как я раньше себя представлял, оказалось неправдой. Сейчас я принимаю противоядие от того, кем я был, для того, чтобы стать тем, кем я являюсь сейчас. Пока я еще не понимаю, кто я такой, но я ищу себя.

    — Продавец грёз · книга
14. «

    Тот, кто не верен своей совести, имеет неоплатный долг перед своим собственным «я».

    Тот, кто не верен своей совести, имеет неоплатный долг перед своим собственным «я».

    — Продавец Грез · книга
15. «

    Но не опасно ли противостояние обществу, этой своеобразной фабрике безумия? Не лучше ли уйти от толпы погрязших в индивидуализме, не легче ли оставить их людьми тупоголовыми, не интересующимися таинствами существования, а лишь несерьезными загадками, связанными с покупками, компьютерами, модой? Мы слишком незначительны для того, чтобы хоть как-нибудь противостоять могучей системе. Нас могут арестовать, нанести нам увечья, а еще хуже — оклеветать.

    Но не опасно ли противостояние обществу, этой своеобразной фабрике безумия? Не лучше ли уйти от толпы погрязших в индивидуализме, не легче ли оставить их людьми тупоголовыми, не интересующимися таинствами существования, а лишь несерьезными загадками, связанными с покупками, компьютерами, модой? Мы слишком незначительны для того, чтобы хоть как-нибудь противостоять могучей системе. Нас могут арестовать, нанести нам увечья, а еще хуже — оклеветать.

    — Жулио Сезар · книга
16. «

    «Нормальные» всегда действовали по заведенной раз и навсегда привычке; предъявляли претензии в одной и той же манере, одинаково возмущались, выражались нецензурно одними и теми же словами. Одинаково здоровались со своими ближними. Одинаково решали одни и те же проблемы. Пребывали в одинаковом настроении, как дома, так и на работе. Одинаково реагировали на одинаковые ситуации. Дарили подарки по календарю. Иными словами, следовали удушающей, предсказуемой рутине, которая превращалась в неисчерпаемый источник подавленных настроений, тревог, духовной пустоты и раздражения. Система засорила воображение людей и привела к потере их творческих проявлений. Они редко удивляли себе подобных, редко дарили подарки не в праздничный день, редко реагировали на напряженные ситуации не так, как обычно. Редко задействовали свой интеллект для того, чтобы оценить какое-либо общественное событие с иной точки зрения. Они были пленниками и не знали этого.

    «Нормальные» всегда действовали по заведенной раз и навсегда привычке; предъявляли претензии в одной и той же манере, одинаково возмущались, выражались нецензурно одними и теми же словами. Одинаково здоровались со своими ближними. Одинаково решали одни и те же проблемы. Пребывали в одинаковом настроении, как дома, так и на работе. Одинаково реагировали на одинаковые ситуации. Дарили подарки по календарю. Иными словами, следовали удушающей, предсказуемой рутине, которая превращалась в неисчерпаемый источник подавленных настроений, тревог, духовной пустоты и раздражения. Система засорила воображение людей и привела к потере их творческих проявлений. Они редко удивляли себе подобных, редко дарили подарки не в праздничный день, редко реагировали на напряженные ситуации не так, как обычно. Редко задействовали свой интеллект для того, чтобы оценить какое-либо общественное событие с иной точки зрения. Они были пленниками и не знали этого.

    — Продавец грёз · книга
17. «

    Не бойся отправляться в путь, бойся оставаться на месте.

    Не бойся отправляться в путь, бойся оставаться на месте.

    — Продавец грёз · книга
18. «

    Не страдания нас меняют, как мы думали сотни лет, а осознание этих страданий, которое приносит нам пользу на протяжении жизни.

    Не страдания нас меняют, как мы думали сотни лет, а осознание этих страданий, которое приносит нам пользу на протяжении жизни.

    — Продавец грёз · книга
19. «

    Любой незнакомец являлся для него человеком, любой же человек был подобен ему самому, а любой подобный ему не мог быть неизвестным. Он приветствовал их из-за удовольствия приветствовать. В сущности, он не продавал грезы, он жил ими.

    Любой незнакомец являлся для него человеком, любой же человек был подобен ему самому, а любой подобный ему не мог быть неизвестным. Он приветствовал их из-за удовольствия приветствовать. В сущности, он не продавал грезы, он жил ими.

    — Жулио Сезар · книга
20. «

    Предают только друзья, враги лишают надежды.

    Предают только друзья, враги лишают надежды.

    — Продавец Грез · книга