38 цитат Бабы Тахера Орьяна — коротко и по делу

Подборка из 38 цитат Бабы Тахера Орьяна: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Ты в сердце, о любовь! Так что ж тогда извне? Похитила его. Так что ж стучит во мне? О сердце и любовь, у вас одно обличье, Поэтому постичь труднее вас вдвойне.

   Ты в сердце, о любовь! Так что ж тогда извне? Похитила его. Так что ж стучит во мне? О сердце и любовь, у вас одно обличье, Поэтому постичь труднее вас вдвойне.
2. «

   Ищу ответ. Я стал скитальцем – отчего? Я стал давным-давно страдальцем – отчего? Все снадобье для ран и горестей находят, А я не шевельну и пальцем – отчего?

   Ищу ответ. Я стал скитальцем – отчего? Я стал давным-давно страдальцем – отчего? Все снадобье для ран и горестей находят, А я не шевельну и пальцем – отчего?
3. «

   Весь мир лежит в пыли, и вьется в ней тропа — Печалей и скорбей послушная раба. В цветах гора Альванд, в ковре из гиацинтов, Но каждый венчик желт, как и моя судьба.

   Весь мир лежит в пыли, и вьется в ней тропа — Печалей и скорбей послушная раба. В цветах гора Альванд, в ковре из гиацинтов, Но каждый венчик желт, как и моя судьба.
4. «

   Из рук моих полу ты выдернула снова И удалилась прочь, не обронив ни слова. Не каешься? Ну что ж… Пойду схвачу полу, Которая со мной не будет столь сурова.

   Из рук моих полу ты выдернула снова И удалилась прочь, не обронив ни слова. Не каешься? Ну что ж… Пойду схвачу полу, Которая со мной не будет столь сурова.
5. «

   Я – пасынок судьбы, не знающий участья, Оплывшая свеча, сжигаемая страстью, Я сохну на корню и не плодоношу. А ты дожди сковал своей жестокой властью.

   Я – пасынок судьбы, не знающий участья, Оплывшая свеча, сжигаемая страстью, Я сохну на корню и не плодоношу. А ты дожди сковал своей жестокой властью.
6. «

   Я серый и седой, как высохший камыш, Стенаньями души бужу ночную тишь, А дни идут, идут печальной чередою… Но где тебе понять? Ты безмятежно спишь.

   Я серый и седой, как высохший камыш, Стенаньями души бужу ночную тишь, А дни идут, идут печальной чередою… Но где тебе понять? Ты безмятежно спишь.
7. «

   Моей мольбе хоть раз ты внял, о небосвод? Вращаясь, ты опять свершил круговорот, Но те же у меня и горести, и муки. Так безотрадно жизнь, наверное, пройдет.

   Моей мольбе хоть раз ты внял, о небосвод? Вращаясь, ты опять свершил круговорот, Но те же у меня и горести, и муки. Так безотрадно жизнь, наверное, пройдет.
8. «

   Увы, ты своего добился, о творец, – Разрушил подо мной опору наконец, Но, коль ее решил снести до основанья, Пусть приговор свершит быстрее твой гонец.

   Увы, ты своего добился, о творец, – Разрушил подо мной опору наконец, Но, коль ее решил снести до основанья, Пусть приговор свершит быстрее твой гонец.
9. «

   Нет, роза у могил распутниц не растет, Когда ж растет, и цвет, и аромат не тот, Трава не зелена, дички не плодоносят, Лишь свесят иногда презренья горький плод.

   Нет, роза у могил распутниц не растет, Когда ж растет, и цвет, и аромат не тот, Трава не зелена, дички не плодоносят, Лишь свесят иногда презренья горький плод.
10. «

    В могиле сладок сон под грудою камней, Но как пошевелить конечностями в ней? Как, лежа в тесноте, сражаться с муравьями? А змеи, о творец! Как удирать от змей?

    В могиле сладок сон под грудою камней, Но как пошевелить конечностями в ней? Как, лежа в тесноте, сражаться с муравьями? А змеи, о творец! Как удирать от змей?
11. «

    Мы только жалкий миг живем на этом свете. О друг, не попадай привязанностям в сети! Ты слышишь, вот вдали опять истошный крик, Ты слышишь, чью-то боль опять доносит ветер?

    Мы только жалкий миг живем на этом свете. О друг, не попадай привязанностям в сети! Ты слышишь, вот вдали опять истошный крик, Ты слышишь, чью-то боль опять доносит ветер?
12. «

    Уходит караван, с барханами сливаясь. Я вслед ему гляжу и снова каюсь, каюсь. Придет пора, и мы покинем этот мир, Где так же вдаль бредем, под вьюками сгибаясь.

    Уходит караван, с барханами сливаясь. Я вслед ему гляжу и снова каюсь, каюсь. Придет пора, и мы покинем этот мир, Где так же вдаль бредем, под вьюками сгибаясь.
13. «

    Ни крова, ни друзей. Куда идти Тахиру? Вдвоем с тоской своей куда идти Тахиру? К вам, небеса? Твердят, что вы добрей земли, А если не добрей, куда идти Тахиру?

    Ни крова, ни друзей. Куда идти Тахиру? Вдвоем с тоской своей куда идти Тахиру? К вам, небеса? Твердят, что вы добрей земли, А если не добрей, куда идти Тахиру?
14. «

    Любовь дарит шипы, а розы – лишь вначале. Опять вернулись дни сомнений и печали. Я получил письмо. Красавица моя Мне больше не верна. Была ль верна? Едва ли.

    Любовь дарит шипы, а розы – лишь вначале. Опять вернулись дни сомнений и печали. Я получил письмо. Красавица моя Мне больше не верна. Была ль верна? Едва ли.
15. «

    Как соль, в моей душе тоска растворена, Ночами до зари огнем горит она, И если поутру одним ревнивым вздохом Соперников сожгу, в том не моя вина.

    Как соль, в моей душе тоска растворена, Ночами до зари огнем горит она, И если поутру одним ревнивым вздохом Соперников сожгу, в том не моя вина.
16. «

    О, если б у меня была одна беда, Считал бы: светит мне счастливая звезда, А будь у ложа врач, жена или подруга, Не счел бы я бедой и ту беду тогда.

    О, если б у меня была одна беда, Считал бы: светит мне счастливая звезда, А будь у ложа врач, жена или подруга, Не счел бы я бедой и ту беду тогда.
17. «

    Я — море, что бурлит, вкрапленное в алмаз, Над буквой точка та, что суть меняет фраз. В тысячелетье раз приходит в мир достойный. Я тот, что родился в тысячелетье раз.

    Я — море, что бурлит, вкрапленное в алмаз, Над буквой точка та, что суть меняет фраз. В тысячелетье раз приходит в мир достойный. Я тот, что родился в тысячелетье раз.
18. «

    Тащу тяжелый груз всех в мире слез и ран. Да разве я верблюд, ведущий караван? Печальнее всего, что я уздою скован. А повод подлецам тобою в руки дан.

    Тащу тяжелый груз всех в мире слез и ран. Да разве я верблюд, ведущий караван? Печальнее всего, что я уздою скован. А повод подлецам тобою в руки дан.
19. «

    Богатства мира – прах, текучая вода. Поскольку ты пришел на краткий миг сюда, Приумножай стократ в своей душе печали, Зачтутся лишь они в день Страшного суда.

    Богатства мира – прах, текучая вода. Поскольку ты пришел на краткий миг сюда, Приумножай стократ в своей душе печали, Зачтутся лишь они в день Страшного суда.
20. «

    Оборванный, босой бродяга – это я. Тот, чья судьба скупа, как скряга, – это я. Тот, с кем печаль и скорбь ночами неразлучны, Кто даже смерти ждет, как блага, – это я.

    Оборванный, босой бродяга – это я. Тот, чья судьба скупа, как скряга, – это я. Тот, с кем печаль и скорбь ночами неразлучны, Кто даже смерти ждет, как блага, – это я.