78 цитат Бабы Тахера Орьяна для тех, кто любит думать

Подборка из 78 цитат Бабы Тахера Орьяна: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Я на твоем пути усядусь и опять, Наверное, тебя напрасно буду ждать, Но время отомстит, и муки ожиданья, Неверная, тебя заставит испытать.

   Я на твоем пути усядусь и опять, Наверное, тебя напрасно буду ждать, Но время отомстит, и муки ожиданья, Неверная, тебя заставит испытать.
2. «

   Я в траур погружен, и в том твоя вина, Посеяны тобой печали семена. В твоих глазах вопрос: что так меня согнуло? Непрямота твоя, посулов кривизна.

   Я в траур погружен, и в том твоя вина, Посеяны тобой печали семена. В твоих глазах вопрос: что так меня согнуло? Непрямота твоя, посулов кривизна.
3. «

   Нет, роза у могил распутниц не растет, Когда ж растет, и цвет, и аромат не тот, Трава не зелена, дички не плодоносят, Лишь свесят иногда презренья горький плод.

   Нет, роза у могил распутниц не растет, Когда ж растет, и цвет, и аромат не тот, Трава не зелена, дички не плодоносят, Лишь свесят иногда презренья горький плод.
4. «

   Мы – гости на пиру за призрачным столом, А впрочем, мы скорей на кладбище живем: При жизни роют нам безвременно могилу, А вырыв, говорят: «Живите, вот ваш дом!»

   Мы – гости на пиру за призрачным столом, А впрочем, мы скорей на кладбище живем: При жизни роют нам безвременно могилу, А вырыв, говорят: «Живите, вот ваш дом!»
5. «

   Кто страстью воспылал, тот смерти не страшится. Влюбленному ничто оковы и темницы. Он – ненасытный волк. А крика чабана И посоха его какой же волк боится?

   Кто страстью воспылал, тот смерти не страшится. Влюбленному ничто оковы и темницы. Он – ненасытный волк. А крика чабана И посоха его какой же волк боится?
6. «

   Не закрывай ушей, создатель, на замок! Внемли мне! Ты один, я тоже одинок. Твердят, что не дал бог друзей Баба Тахиру, А что ему друзья, коль друг Тахира — бог.

   Не закрывай ушей, создатель, на замок! Внемли мне! Ты один, я тоже одинок. Твердят, что не дал бог друзей Баба Тахиру, А что ему друзья, коль друг Тахира — бог.
7. «

   Сажал тюльпаны я, и горестно в груди Рыдало сердце: «Знай, напрасны все труды. Жизнь коротка. Едва раскроются бутоны, Как небеса, увы, уже зовут: приди!»

   Сажал тюльпаны я, и горестно в груди Рыдало сердце: «Знай, напрасны все труды. Жизнь коротка. Едва раскроются бутоны, Как небеса, увы, уже зовут: приди!»
8. «

   Любовь к тебе – других за мною нет провин. Что ж обречен блуждать и дни влачить один? Не знаю, где искать потерянное сердце, Но твердо знаю: в нем ты полный властелин.

   Любовь к тебе – других за мною нет провин. Что ж обречен блуждать и дни влачить один? Не знаю, где искать потерянное сердце, Но твердо знаю: в нем ты полный властелин.
9. «

   Уходит караван, с барханами сливаясь. Я вслед ему гляжу и снова каюсь, каюсь. Придет пора, и мы покинем этот мир, Где так же вдаль бредем, под вьюками сгибаясь.

   Уходит караван, с барханами сливаясь. Я вслед ему гляжу и снова каюсь, каюсь. Придет пора, и мы покинем этот мир, Где так же вдаль бредем, под вьюками сгибаясь.
10. «

    Я серый и седой, как высохший камыш, Стенаньями души бужу ночную тишь, А дни идут, идут печальной чередою… Но где тебе понять? Ты безмятежно спишь.

    Я серый и седой, как высохший камыш, Стенаньями души бужу ночную тишь, А дни идут, идут печальной чередою… Но где тебе понять? Ты безмятежно спишь.
11. «

    Я сильным был, как лев, отважным был, не зная, Что бродит рядом смерть, меня подстерегая. Да, было время, львы бежали от меня, Теперь, как ото льва, от смерти убегаю.

    Я сильным был, как лев, отважным был, не зная, Что бродит рядом смерть, меня подстерегая. Да, было время, львы бежали от меня, Теперь, как ото льва, от смерти убегаю.
12. «

    Счастливцы те, кому к тебе доступен вход, Ты осыпаешь их дождем своих щедрот. Таков закон любви, проверенный веками: Кто дерзок, тот всегда срывает лучший плод.

    Счастливцы те, кому к тебе доступен вход, Ты осыпаешь их дождем своих щедрот. Таков закон любви, проверенный веками: Кто дерзок, тот всегда срывает лучший плод.
13. «

    Садовники, молю! Нет, не сажайте роз! От их измен тону в морях ревнивых слез. Нет, не сажайте роз! Колючки посадите. А впрочем, и от них дождешься лишь заноз.

    Садовники, молю! Нет, не сажайте роз! От их измен тону в морях ревнивых слез. Нет, не сажайте роз! Колючки посадите. А впрочем, и от них дождешься лишь заноз.
14. «

    Я – пасынок судьбы, не знающий участья, Оплывшая свеча, сжигаемая страстью, Я сохну на корню и не плодоношу. А ты дожди сковал своей жестокой властью.

    Я – пасынок судьбы, не знающий участья, Оплывшая свеча, сжигаемая страстью, Я сохну на корню и не плодоношу. А ты дожди сковал своей жестокой властью.
15. «

    Не уподобься, друг, безмозглому глупцу, На козни юных дев не жалуйся творцу. Есть на неверье спрос и есть на благочестье, Торгуй такой товар, какой тебе к лицу.

    Не уподобься, друг, безмозглому глупцу, На козни юных дев не жалуйся творцу. Есть на неверье спрос и есть на благочестье, Торгуй такой товар, какой тебе к лицу.
16. «

    Ни крова, ни друзей. Куда идти Тахиру? Вдвоем с тоской своей куда идти Тахиру? К вам, небеса? Твердят, что вы добрей земли, А если не добрей, куда идти Тахиру?

    Ни крова, ни друзей. Куда идти Тахиру? Вдвоем с тоской своей куда идти Тахиру? К вам, небеса? Твердят, что вы добрей земли, А если не добрей, куда идти Тахиру?
17. «

    Гляжу ли в синеву, где кружится орлан, Где в горизонт плывет верблюжий караван, На море или степь, на горные вершины – Я вижу только твой весь мир затмивший стаи.

    Гляжу ли в синеву, где кружится орлан, Где в горизонт плывет верблюжий караван, На море или степь, на горные вершины – Я вижу только твой весь мир затмивший стаи.
18. «

    Да буду проклят я, коль посажу тюльпаны! Да буду проклят я, коль их касаться стану! Сто раз я был сражен похожей на тюльпан И сто раз жертвой пал коварства и обмана.

    Да буду проклят я, коль посажу тюльпаны! Да буду проклят я, коль их касаться стану! Сто раз я был сражен похожей на тюльпан И сто раз жертвой пал коварства и обмана.
19. «

    Оборванный, босой бродяга – это я. Тот, чья судьба скупа, как скряга, – это я. Тот, с кем печаль и скорбь ночами неразлучны, Кто даже смерти ждет, как блага, – это я.

    Оборванный, босой бродяга – это я. Тот, чья судьба скупа, как скряга, – это я. Тот, с кем печаль и скорбь ночами неразлучны, Кто даже смерти ждет, как блага, – это я.
20. «

    Я в цветнике не раз вкушал вечерний сон, Расцветшей розой был однажды пробужден. Садовник увидал, что я цленилея розой, И сотнями шипов ее усыпал он.

    Я в цветнике не раз вкушал вечерний сон, Расцветшей розой был однажды пробужден. Садовник увидал, что я цленилея розой, И сотнями шипов ее усыпал он.