Иран, Куба, Венесуэла — все это крошечные страны по сравнению с Советским Союзом. Они не представляют для нас такой угрозы, какую представлял Советский Союз. И тем не менее мы готовы были вести переговоры с Советским Союзом даже тогда, когда нам говорили: «Да мы вас с лица земли сотрем».
Лучший способ скрыть свое невежество — помолчать. Однако это не свойственно некоторым публичным людям. Результат один — они становятся предметом всеобщей насмешки.
— Знаете, что бы я сделал, будучи президентом, мистер президент? Я бы запретил однополые разводы. Тогда глянем — надо им оно, или нет. — Думаю, поэтому ты и не президент. И это хорошо.
— Вы сказали, что, если бы у вас был сын, то вы не разрешили бы ему играть в футбол. А с чего вы взяли, что он захотел бы в него играть? Что, если бы он был таким же задротом, как и вы? — Думаешь, такая женщина, как Мишель, вышла бы за задрота? Спроси-ка ее, считает ли она меня задротом. — А можно? — Нет, я ее к тебе не подпущу.
Политика стала такой ожесточенной и пристрастной, настолько пропитанной деньгами и влиянием, что мы не можем заняться серьезными проблемами, требующими решения. И это первое, что требуется изменить.
Надежда — основа нашей нации, вера в то, что судьба не написана нам, а пишется нами — всеми теми людьми, которые не довольствуются тем миром, который им дан, а осмеливаются сделать мир таким, каким он должен быть.
Я уже раньше говорил, что считаю своей самой большой внешнеполитической ошибкой интервенцию в Ливии в составе международной коалиции. Страны НАТО поддержали повстанцев, которые вели борьбу с режимом Муаммара Каддафи, но не смогли вовремя обеспечить стабильность и оказать помощь в формировании нового правительства страны.