70 цитат Бернарда Корнуэлла о жизни и людях

Подборка из 70 цитат Бернарда Корнуэлла: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Порою боги выбирают себе самых нелепых любимчиков.

   Порою боги выбирают себе самых нелепых любимчиков.

   — Мерлин · книга
2. «

   Я думал, что ты погиб. Но потом мне пришло в голову, что боги еще не жаждут оказаться в твоей жалкой компании.

   Я думал, что ты погиб. Но потом мне пришло в голову, что боги еще не жаждут оказаться в твоей жалкой компании.

   — Рагнар Рагнарсон · книга
3. «

   Теперь нас трое, а мудрецы ведь всегда странствуют втроем, верно? Ищи свою чертову звезду — и вперед.

   Теперь нас трое, а мудрецы ведь всегда странствуют втроем, верно? Ищи свою чертову звезду — и вперед.

   — рядовой Ричард Шарп · книга
4. «

   — Альфред — хороший человек. — Хороший, но, признайся, тебе хоть раз хотелось оказаться в его компании? Ты когда-нибудь запоминала шутку, чтобы поделиться ею с Альфредом? Кто-нибудь хоть раз сидел вместе с ним у огня, загадывая королю загадки? Мы когда-нибудь пели с ним вместе?

   — Альфред — хороший человек. — Хороший, но, признайся, тебе хоть раз хотелось оказаться в его компании? Ты когда-нибудь запоминала шутку, чтобы поделиться ею с Альфредом? Кто-нибудь хоть раз сидел вместе с ним у огня, загадывая королю загадки? Мы когда-нибудь пели с ним вместе?

   — Хильда · книга
5. «

   Мы ищем будущее. Смотрим в туман и надеемся увидеть вехи, которые придадут смысл нашей судьбе. Всю свою жизнь я пытался понять прошлое, потому что оно было таким славным. Мы видим остатки этой славы по всей Британии. Видим огромные мраморные дома, сделанные римлянами, мы путешествуем по дорогам, которые они проложили, по мостам, которые они построили, и все это медленно исчезает. Мрамор трескается на морозе, стены рушатся.

   Мы ищем будущее. Смотрим в туман и надеемся увидеть вехи, которые придадут смысл нашей судьбе. Всю свою жизнь я пытался понять прошлое, потому что оно было таким славным. Мы видим остатки этой славы по всей Британии. Видим огромные мраморные дома, сделанные римлянами, мы путешествуем по дорогам, которые они проложили, по мостам, которые они построили, и все это медленно исчезает. Мрамор трескается на морозе, стены рушатся.

   — Утред Беббанбургский · книга
6. «

   — Каждую ночь, запирая дверь на засов, тебе придется опасаться врагов во тьме, каждый день ты будешь высматривать врагов. Для вас не будет мира — нигде. — Дунхолм. — Мне знакомо это место. — Тогда ты знаешь, что эту крепость нельзя взять. — Я взял ее.

   — Каждую ночь, запирая дверь на засов, тебе придется опасаться врагов во тьме, каждый день ты будешь высматривать врагов. Для вас не будет мира — нигде. — Дунхолм. — Мне знакомо это место. — Тогда ты знаешь, что эту крепость нельзя взять. — Я взял ее.

   — Утред Беббанбургский · книга
7. «

   Законы — лишь выражение надежды, потому что реальностью были бурги, стены, копья на укреплениях и блеск шлемов на рассвете, страх перед облаченными в кольчуги грабителями, стук копыт и вопли жертв.

   Законы — лишь выражение надежды, потому что реальностью были бурги, стены, копья на укреплениях и блеск шлемов на рассвете, страх перед облаченными в кольчуги грабителями, стук копыт и вопли жертв.

   — Утред Беббанбургский · книга
8. «

   Он, как и я, верил в судьбу — эту веру разделяют все религии, хотя разница между мной и Альфредом состояла в том, что король верил: судьба есть движение вперед. Он хотел улучшить мир, в то время как я не верю и никогда не верил, что мы можем его улучшить. Мы просто выживаем, пока мир соскальзывает в хаос.

   Он, как и я, верил в судьбу — эту веру разделяют все религии, хотя разница между мной и Альфредом состояла в том, что король верил: судьба есть движение вперед. Он хотел улучшить мир, в то время как я не верю и никогда не верил, что мы можем его улучшить. Мы просто выживаем, пока мир соскальзывает в хаос.

   — Утред Беббанбургский · книга
9. «

   Мир — это замечательная штука, но мир мы получим только тогда, когда наши враги будут бояться затеять войну.

   Мир — это замечательная штука, но мир мы получим только тогда, когда наши враги будут бояться затеять войну.

   — Утред Беббанбургский · книга
10. «

    Тот, кто изменил одной стране, способен предать и другую.

    Тот, кто изменил одной стране, способен предать и другую.

    — Жан Гуден · книга
11. «

    Страна — это история страны, это собрание всех ее историй. Мы — то, чем сделали нас отцы; их победы дали нам то, что у нас есть.

    Страна — это история страны, это собрание всех ее историй. Мы — то, чем сделали нас отцы; их победы дали нам то, что у нас есть.

    — Король Уэссекса Альфред Великий · книга
12. «

    Мне он тоже нравился, но сейчас нам придется его хоронить.

    Мне он тоже нравился, но сейчас нам придется его хоронить.

    — Утред Беббанбургский · книга
13. «

    Я сражался всю жизнь. Такова моя судьба, такова судьба нас всех.

    Я сражался всю жизнь. Такова моя судьба, такова судьба нас всех.

    — Утред Беббанбургский · книга
14. «

    Этот юноша так радостно встречал каждый новый день, как будто не ждал от него ничего, кроме счастья, и в его компании жизнь каким-то чудесным образом казалась ярче и привлекательнее.

    Этот юноша так радостно встречал каждый новый день, как будто не ждал от него ничего, кроме счастья, и в его компании жизнь каким-то чудесным образом казалась ярче и привлекательнее.

    — Утред Беббанбургский · книга
15. «

    Я хочу Беббанбург. Это все, что я когда-либо хотел. Я заберу туда своих детей, выращу их и никогда оттуда не уйду.

    Я хочу Беббанбург. Это все, что я когда-либо хотел. Я заберу туда своих детей, выращу их и никогда оттуда не уйду.

    — Утред Беббанбургский · книга
16. «

    — Кого сейчас убили? — Короля. — Он славно умер? — Нет. — Значит, он был недостойным королем.

    — Кого сейчас убили? — Короля. — Он славно умер? — Нет. — Значит, он был недостойным королем.

    — Равн · книга
17. «

    — Ты потеряешь семью. — Я обрету семью. Мы с Эриком станем семьей.

    — Ты потеряешь семью. — Я обрету семью. Мы с Эриком станем семьей.

    — Утред Беббанбургский · книга
18. «

    Однажды в Валгалле пировали двенадцать богов, но Локи, бога-проказника, в тот раз пригласить забыли. И он сыграл злую шутку, уговорив слепого Хёда бросить побег омелы в своего брата Бальдра. Бальдр, любимец богов, и сам был хорошим богом, но его можно было убить омелой. И вот он погиб от руки родного брата, а Локи злорадно смеялся. С тех пор всем известно, что тринадцать — очень дурное число. Тринадцать птиц в небе предвещают несчастье, тринадцать камешков, положенные в горшок, отравят любую еду, а если за обеденным столом соберутся тринадцать человек — один из них вскоре непременно умрет. И сейчас тринадцать воинов в моем отряде могло означать лишь одно — наше поражение.

    Однажды в Валгалле пировали двенадцать богов, но Локи, бога-проказника, в тот раз пригласить забыли. И он сыграл злую шутку, уговорив слепого Хёда бросить побег омелы в своего брата Бальдра. Бальдр, любимец богов, и сам был хорошим богом, но его можно было убить омелой. И вот он погиб от руки родного брата, а Локи злорадно смеялся. С тех пор всем известно, что тринадцать — очень дурное число. Тринадцать птиц в небе предвещают несчастье, тринадцать камешков, положенные в горшок, отравят любую еду, а если за обеденным столом соберутся тринадцать человек — один из них вскоре непременно умрет. И сейчас тринадцать воинов в моем отряде могло означать лишь одно — наше поражение.

    — Утред Беббанбургский · книга
19. «

    Таков был Хуктон — селение, полное лодок, рыбы, соли и скотины, с зелеными холмами позади, широким морем впереди и невежеством посредине.

    Таков был Хуктон — селение, полное лодок, рыбы, соли и скотины, с зелеными холмами позади, широким морем впереди и невежеством посредине.

    — Арлекин · книга
20. «

    — Рагнар объявит себя королем? — Он этого не говорит. — А тебе бы этого хотелось? — Я хочу, чтобы Рагнар нашёл свою судьбу.

    — Рагнар объявит себя королем? — Он этого не говорит. — А тебе бы этого хотелось? — Я хочу, чтобы Рагнар нашёл свою судьбу.

    — Утред Беббанбургский · книга