109 цитат Бертрана Рассела — подборка на все случаи

Ниже 109 цитат Бертрана Рассела — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Страх перед человеческими существами (индивидуальный или групповой) во многом управляет нашей общественной жизнью, однако религию порождает страх перед природой.

   Страх перед человеческими существами (индивидуальный или групповой) во многом управляет нашей общественной жизнью, однако религию порождает страх перед природой.

   — Во что я верю · книга
2. «

   Каждая нация стремится в школьных учебниках истории лишь к самовосхвалению. Когда человек пишет автобиографию, ожидается, что он проявит определенную скромность; но когда нация пишет свою историю, то здесь нет пределов хвастовству и тщеславию.

   Каждая нация стремится в школьных учебниках истории лишь к самовосхвалению. Когда человек пишет автобиографию, ожидается, что он проявит определенную скромность; но когда нация пишет свою историю, то здесь нет пределов хвастовству и тщеславию.

   — Искусство мыслить · книга
3. «

   Наш страх перед катастрофой лишь увеличивает ее вероятность. Я не знаю ни одного живого существа, за исключением разве что насекомых, которые бы отличались большей неспособностью учиться на собственных ошибках, чем люди.

   Наш страх перед катастрофой лишь увеличивает ее вероятность. Я не знаю ни одного живого существа, за исключением разве что насекомых, которые бы отличались большей неспособностью учиться на собственных ошибках, чем люди.
4. «

   В конце концов, я знаю только этот мир. Об остальной Вселенной я ничего не знаю, но, насколько вообще можно рассуждать о вероятном, следует заключить, что, наверное, этот мир является великолепным образцом, и раз здесь царит несправедливость, то, по всей вероятности, несправедливость царит и повсюду.

   В конце концов, я знаю только этот мир. Об остальной Вселенной я ничего не знаю, но, насколько вообще можно рассуждать о вероятном, следует заключить, что, наверное, этот мир является великолепным образцом, и раз здесь царит несправедливость, то, по всей вероятности, несправедливость царит и повсюду.

   — Почему я не христианин · книга
5. «

   Не думаю, что идея бессмертия вообще возникла бы, если бы мы не боялись смерти.

   Не думаю, что идея бессмертия вообще возникла бы, если бы мы не боялись смерти.

   — Во что я верю · книга
6. «

   Техника исходит из науки, а последняя руководствуется техникой.

   Техника исходит из науки, а последняя руководствуется техникой.
7. «

   В начале промышленной революции на фабриках наряду со взрослыми работали также и маленькие дети. Если они не умирали от тяжёлой работы и ужасных условий труда, они приносили в семью дополнительный доход. Однако с принятием фабричного закона детский труд на фабриках был запрещён, несмотря на протесты родителей. С этого момента дети из источника дохода превратились в обузу. Примерно в это же время появились противозачаточные средства и началось падение рождаемости.

   В начале промышленной революции на фабриках наряду со взрослыми работали также и маленькие дети. Если они не умирали от тяжёлой работы и ужасных условий труда, они приносили в семью дополнительный доход. Однако с принятием фабричного закона детский труд на фабриках был запрещён, несмотря на протесты родителей. С этого момента дети из источника дохода превратились в обузу. Примерно в это же время появились противозачаточные средства и началось падение рождаемости.

   — Брак и мораль · книга
8. «

   Джентльмен — это человек, общаясь с которым, чувствуешь себя джентльменом.

   Джентльмен — это человек, общаясь с которым, чувствуешь себя джентльменом.
9. «

   Цивилизация не настолько устойчива, чтобы ее нельзя было разрушить.

   Цивилизация не настолько устойчива, чтобы ее нельзя было разрушить.
10. «

    В эпоху строгой социальной градации люди из нижних слоев общества не завидовали тем, кто находился выше, до тех пор, пока господствовала вера, что кому быть бедным, а кому богатым — зависит от Воли Божьей. Нищий не завидовал миллионеру — он завидовал другим нищим, которым больше подают. Нестабильность в социальных слоях современного мира вместе с уравнивающими учениями о демократии и социализме невероятно раздвинули границы зависти. …Таким образом, наш век — время, когда зависть играет особую роль.

    В эпоху строгой социальной градации люди из нижних слоев общества не завидовали тем, кто находился выше, до тех пор, пока господствовала вера, что кому быть бедным, а кому богатым — зависит от Воли Божьей. Нищий не завидовал миллионеру — он завидовал другим нищим, которым больше подают. Нестабильность в социальных слоях современного мира вместе с уравнивающими учениями о демократии и социализме невероятно раздвинули границы зависти. …Таким образом, наш век — время, когда зависть играет особую роль.
11. «

    Убежденность, что ваша работа необычайно важна, — верный симптом приближающегося нервного срыва.

    Убежденность, что ваша работа необычайно важна, — верный симптом приближающегося нервного срыва.
12. «

    Скука — серьезная проблема для моралиста, ибо со скуки совершается по крайней мере половина всех грехов человечества.

    Скука — серьезная проблема для моралиста, ибо со скуки совершается по крайней мере половина всех грехов человечества.
13. «

    Будь я врачом, прописывал бы отпуск всем, кто считает, что их работа важна.

    Будь я врачом, прописывал бы отпуск всем, кто считает, что их работа важна.
14. «

    Почему пропаганда намного успешнее, когда она разжигает ненависть, а не когда она пробуждает дружеские чувства?

    Почему пропаганда намного успешнее, когда она разжигает ненависть, а не когда она пробуждает дружеские чувства?
15. «

    Люди со склонностью к мегаломании отличаются от людей, склонных к нарциссизму, тем, что хотят быть скорее могущественными, чем привлекательными, — чтобы их скорее боялись, чем любили. К этому типу относятся многие сумасшедшие и большая часть известных нам из истории великих людей.

    Люди со склонностью к мегаломании отличаются от людей, склонных к нарциссизму, тем, что хотят быть скорее могущественными, чем привлекательными, — чтобы их скорее боялись, чем любили. К этому типу относятся многие сумасшедшие и большая часть известных нам из истории великих людей.
16. «

    Даже если все держатся одного мнения, все могут ошибаться.

    Даже если все держатся одного мнения, все могут ошибаться.
17. «

    Патриоты всегда говорят о готовности погибнуть за свою страну, но не говорят о готовности убивать ради своей страны.

    Патриоты всегда говорят о готовности погибнуть за свою страну, но не говорят о готовности убивать ради своей страны.
18. «

    Люди боятся мысли больше, чем чего-либо на земле: больше катастрофы, даже больше смерти. Мысль имеет подрывной и революционный характер, она деструктивна и ужасна; мысль безжалостна к привилегиям, установлениям, удобным привычкам; мысль анархична и беззаконна, безразлична к авторитетам, бесцеремонно обращается с проверенной веками мудростью. Мысль без страха заглядывает в глубины ада. Она видит человека — крохотную песчинку, окружённую невообразимыми глубинами молчания, но несёт себя гордо, непреклонная, словно повелительница Вселенной. Мысль величественна, быстра и свободна, она — свет мира, величайшая слава человека.

    Люди боятся мысли больше, чем чего-либо на земле: больше катастрофы, даже больше смерти. Мысль имеет подрывной и революционный характер, она деструктивна и ужасна; мысль безжалостна к привилегиям, установлениям, удобным привычкам; мысль анархична и беззаконна, безразлична к авторитетам, бесцеремонно обращается с проверенной веками мудростью. Мысль без страха заглядывает в глубины ада. Она видит человека — крохотную песчинку, окружённую невообразимыми глубинами молчания, но несёт себя гордо, непреклонная, словно повелительница Вселенной. Мысль величественна, быстра и свободна, она — свет мира, величайшая слава человека.
19. «

    Если миром управляет бог, а бога можно тронуть молитвой, то и люди наделены всемогуществом.

    Если миром управляет бог, а бога можно тронуть молитвой, то и люди наделены всемогуществом.

    — Во что я верю · книга
20. «

    Считается, что Вселенная имеет ограниченную протяженность в пространстве и свет может пропутешествовать вокруг нее за несколько сотен миллионов лет. Считается, что материя состоит из электронов и протонов, которые имеют конечные размеры, и что их число в мире конечно. Вероятно, их движения не непрерывны, как раньше думали, а происходят скачками, каждый из которых не меньше некоторого минимального скачка. Законы этих движений, судя по всему, суммируются в нескольких очень общих принципах, с помощью которых можно рассчитать прошлое и будущее мира, если дана любая малая часть его истории. Физическая наука, таким образом, приближается к этапу, когда она будет завершена и станет поэтому неинтересной. Если мы знаем законы, управляющие движениями электронов и протонов, то все остальное – просто география, собрание конкретных фактов, говорящих о распределении частиц по каким-то отрезкам мировой истории. Общее число фактов географии, необходимых для того, чтобы рассчитать мировую историю, видимо, не слишком велико. Теоретически их можно было бы записать в большую книгу, а книгу поместить в Сомерсет Хаусе вместе с вычислительной машиной: поворот рычага позволил бы исследователю найти новые факты, принадлежащие другому времени, нежели то, к которому относятся факты уже зарегистрированные. Трудно представить себе что-либо более скучное и непохожее на ту радость, которую вызывало до недавней поры даже самое небольшое открытие.

    Считается, что Вселенная имеет ограниченную протяженность в пространстве и свет может пропутешествовать вокруг нее за несколько сотен миллионов лет. Считается, что материя состоит из электронов и протонов, которые имеют конечные размеры, и что их число в мире конечно. Вероятно, их движения не непрерывны, как раньше думали, а происходят скачками, каждый из которых не меньше некоторого минимального скачка. Законы этих движений, судя по всему, суммируются в нескольких очень общих принципах, с помощью которых можно рассчитать прошлое и будущее мира, если дана любая малая часть его истории. Физическая наука, таким образом, приближается к этапу, когда она будет завершена и станет поэтому неинтересной. Если мы знаем законы, управляющие движениями электронов и протонов, то все остальное – просто география, собрание конкретных фактов, говорящих о распределении частиц по каким-то отрезкам мировой истории. Общее число фактов географии, необходимых для того, чтобы рассчитать мировую историю, видимо, не слишком велико. Теоретически их можно было бы записать в большую книгу, а книгу поместить в Сомерсет Хаусе вместе с вычислительной машиной: поворот рычага позволил бы исследователю найти новые факты, принадлежащие другому времени, нежели то, к которому относятся факты уже зарегистрированные. Трудно представить себе что-либо более скучное и непохожее на ту радость, которую вызывало до недавней поры даже самое небольшое открытие.

    — Во что я верю · книга