У нее есть такой талант — грабить скобяные лавки и всегда где–то быть в самое неподходящее время, но всегда говорить самые подходящие вещи «не делайте своих идей — они есть у всех — пусть идеи делают вас и беседуют с мелодией и деньги совращают идеи и это не может приблизиться к мелодии и берите все деньги, что можете достать, но никому не причиняйте вреда».
— Сколько же людей трудятся с вами в музыкальном винограднике – сколько певцов протеста? Это люди, которые используют свою музыку и песни для протеста, в социальном статусе таком же, как мы и их волнует сегодня: вопрос войны, преступности или всё что может быть. — Хм… сколько? — Да. Сколько? — Хм, Я думаю их где-то, хм… 136. — Вы сказали, где-то 136, или вы имели в виду, что их точно 136? — Хм, их либо 136 или 142.
Я бы все сделал, лишь бы убраться отсюда — мысленно я бегу вместе с рекой — я бы продал свою душу слону — я бы обдурил сфинкса — я бы наврал завоевателю... Хоть ты, может, и не так поймешь, я бы даже подписал оковы с дьяволом... Пожалуйста, не шли мне больше дедушкиных часов — книжек и пакетов первой помощи тоже не надо... Если будешь мне чего-нибудь посылать, то пришли мне ключ — я найду дверь, к которой он подойдет, даже если это займет остаток всей моей жизни.
Считается, что мир искусства полон красивых женщин. Но я так скажу: тому, кто хочет повидать в своей жизни кучу красавиц, лучше сделаться адвокатом или доктором. А еще лучше — частным детективом.
Если ты собираешься подумать, то не думай о том, почему люди не любят друг друга — думай, почему они не любят самих себя — может быть, тогда ты начнешь любить их.
Ты умрёшь. Ты будешь лежать мёртвым. Может, через двадцать лет, может, прямо завтра, может, когда угодно. И я тоже умру. Я хочу сказать, все мы уйдём. А мир продолжит вращаться без нас. И с осознанием этого ты делаешь свою работу. А насколько воспринимать себя всерьёз — решать тебе самому.
Когда я впервые услышал Элвиса, я понял, что никогда не буду ни на кого работать, и никто никогда не будет моим начальником. Я услышал его и почувствовал себя так, будто вырвался из тюрьмы.