30 цитат Бориса Абрамовича Слуцкого для тех, кто любит думать

Подборка из 30 цитат Бориса Абрамовича Слуцкого: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Уже не любят слушать про войну прошедшую, и как я ни взгляну с эстрады в зал, томятся в зале: мол, что-нибудь бы новое сказали.

   Уже не любят слушать про войну прошедшую, и как я ни взгляну с эстрады в зал, томятся в зале: мол, что-нибудь бы новое сказали.
2. «

   Лошади умеют плавать, Но — не хорошо. Недалеко. «Глория» — по-русски — значит «Слава», - Это вам запомнится легко. Шёл корабль, своим названьем гордый, Океан стараясь превозмочь. В трюме, добрыми мотая мордами, Тыща лощадей топталась день и ночь. Тыща лошадей! Подков четыре тыщи! Счастья всё ж они не принесли. Мина кораблю пробила днище Далеко-далёко от земли. Люди сели в лодки, в шлюпки влезли. Лошади поплыли просто так. Что ж им было делать, бедным, если Нету мест на лодках и плотах? Плыл по океану рыжий остров. В море в синем остров плыл гнедой. И сперва казалось — плавать просто, Океан казался им рекой. Но не видно у реки той края, На исходе лошадиных сил Вдруг заржали кони, возражая Тем, кто в океане их топил. Кони шли на дно и ржали, ржали, Все на дно покуда не пошли. Вот и всё. А всё-таки мне жаль их - Рыжих, не увидевших земли.

   Лошади умеют плавать, Но — не хорошо. Недалеко. «Глория» — по-русски — значит «Слава», - Это вам запомнится легко. Шёл корабль, своим названьем гордый, Океан стараясь превозмочь. В трюме, добрыми мотая мордами, Тыща лощадей топталась день и ночь. Тыща лошадей! Подков четыре тыщи! Счастья всё ж они не принесли. Мина кораблю пробила днище Далеко-далёко от земли. Люди сели в лодки, в шлюпки влезли. Лошади поплыли просто так. Что ж им было делать, бедным, если Нету мест на лодках и плотах? Плыл по океану рыжий остров. В море в синем остров плыл гнедой. И сперва казалось — плавать просто, Океан казался им рекой. Но не видно у реки той края, На исходе лошадиных сил Вдруг заржали кони, возражая Тем, кто в океане их топил. Кони шли на дно и ржали, ржали, Все на дно покуда не пошли. Вот и всё. А всё-таки мне жаль их - Рыжих, не увидевших земли.
3. «

   Начинается повесть про совесть. Это очень старый рассказ. Временами, едва высовываясь, совесть глухо упрятана в нас. Погруженная в наши глубины, контролирует все бытие. Что-то вроде гемоглобина. Трудно с ней, нельзя без нее.

   Начинается повесть про совесть. Это очень старый рассказ. Временами, едва высовываясь, совесть глухо упрятана в нас. Погруженная в наши глубины, контролирует все бытие. Что-то вроде гемоглобина. Трудно с ней, нельзя без нее.
4. «

   Трагедии, представленной в провинции, до центра затруднительно дойти. Какие рвы и ямы на пути! Когда еще добьешься до правительства!

   Трагедии, представленной в провинции, до центра затруднительно дойти. Какие рвы и ямы на пути! Когда еще добьешься до правительства!
5. «

   Последнею усталостью устав, Предсмертным умиранием охвачен, Большие руки вяло распластав, Лежит солдат. Он мог лежать иначе, Он мог лежать с женой в своей постели, Он мог не рвать намокший кровью мох, Он мог… Да мог ли? Будто? Неужели? Нет, он не мог. Ему военкомат повестки слал. С ним рядом офицеры шли, шагали. В тылу стучал машинкой трибунал. А если б не стучал, он мог? Едва ли. Он без повесток, он бы сам пошел. И не за страх — за совесть и за почесть. Лежит солдат — в крови лежит, в большой, А жаловаться ни на что не хочет.

   Последнею усталостью устав, Предсмертным умиранием охвачен, Большие руки вяло распластав, Лежит солдат. Он мог лежать иначе, Он мог лежать с женой в своей постели, Он мог не рвать намокший кровью мох, Он мог… Да мог ли? Будто? Неужели? Нет, он не мог. Ему военкомат повестки слал. С ним рядом офицеры шли, шагали. В тылу стучал машинкой трибунал. А если б не стучал, он мог? Едва ли. Он без повесток, он бы сам пошел. И не за страх — за совесть и за почесть. Лежит солдат — в крови лежит, в большой, А жаловаться ни на что не хочет.
6. «

   Запах лжи, почти неуследимый, сладкой и святой, необходимой, может быть, спасительной, но лжи, может быть, пользительной, но лжи, может быть, и нужной, неизбежной, может быть, хранящей рубежи и способствующей росту ржи, все едино — тошный и кромешный запах лжи.

   Запах лжи, почти неуследимый, сладкой и святой, необходимой, может быть, спасительной, но лжи, может быть, пользительной, но лжи, может быть, и нужной, неизбежной, может быть, хранящей рубежи и способствующей росту ржи, все едино — тошный и кромешный запах лжи.
7. «

   Кадры — есть! Есть, говорю, кадры. Люди толпами ходят. Надо выдумать страшную кару Для тех, кто их не находит.

   Кадры — есть! Есть, говорю, кадры. Люди толпами ходят. Надо выдумать страшную кару Для тех, кто их не находит.
8. «

   Опыт мой особенный и скверный - как забыть его себя заставить? Этот стих — ошибочный, неверный. Я неправ. Пускай меня поправят.

   Опыт мой особенный и скверный - как забыть его себя заставить? Этот стих — ошибочный, неверный. Я неправ. Пускай меня поправят.
9. «

   Мы сейчас обсудим все толково. Если не поймете — не беда. Ваше дело — не забыть два слова: слово «нет» и слово «никогда». Что я ни спрошу у вас, в ответ говорите: «никогда» и «нет».

   Мы сейчас обсудим все толково. Если не поймете — не беда. Ваше дело — не забыть два слова: слово «нет» и слово «никогда». Что я ни спрошу у вас, в ответ говорите: «никогда» и «нет».
10. «

    Снег опять пошёл, повалил, и с присущим бархатным тактом этот занавес разделил предпоследний с последним актом.

    Снег опять пошёл, повалил, и с присущим бархатным тактом этот занавес разделил предпоследний с последним актом.
11. «

    Судьба — только для желающих. Ее разглядишь — сквозь дым твоих кораблей пылающих, сожженных тобой самим.

    Судьба — только для желающих. Ее разглядишь — сквозь дым твоих кораблей пылающих, сожженных тобой самим.
12. «

    Выбор — был. Раза два. Два раза. Раза два на моем пути вдруг раздваивалась трасса, сам решал, куда мне пойти. Слева — марши. Справа — вальсы. Слева — бури. Справа — ветра. Слева — холм какой-то взвивался. Справа — просто была гора. Сам решай. Никто не мешает, и совета никто не дает. Это так тебя возвышает, словно скрипка в тебе поёт. Никакой не играет роли, сколько будет беды и боли, ждёт тебя покой ли, аврал, если сам решал, выбирал. Слева — счастье. Справа — гибель. Слева — пан. Справа — пропал. Всё едино: десятку выбил, точно в яблочко сразу попал.

    Выбор — был. Раза два. Два раза. Раза два на моем пути вдруг раздваивалась трасса, сам решал, куда мне пойти. Слева — марши. Справа — вальсы. Слева — бури. Справа — ветра. Слева — холм какой-то взвивался. Справа — просто была гора. Сам решай. Никто не мешает, и совета никто не дает. Это так тебя возвышает, словно скрипка в тебе поёт. Никакой не играет роли, сколько будет беды и боли, ждёт тебя покой ли, аврал, если сам решал, выбирал. Слева — счастье. Справа — гибель. Слева — пан. Справа — пропал. Всё едино: десятку выбил, точно в яблочко сразу попал.
13. «

    Ожидаемые перемены околачиваются у ворот. Отрицательные примеры вдохновляют наоборот.

    Ожидаемые перемены околачиваются у ворот. Отрицательные примеры вдохновляют наоборот.
14. «

    У меня была комната с отдельным ходом. Я был холост и жил один. Всякий раз, как была охота, в эту комнату знакомых водил.

    У меня была комната с отдельным ходом. Я был холост и жил один. Всякий раз, как была охота, в эту комнату знакомых водил.
15. «

    Совесть ночью, во время бессонницы, несомненно, изобретена. Потому что с собой поссориться можно только в ночи без сна. Потому что ломается спица у той пряхи, что вяжет судьбу. Потому что, когда не спится, и в душе находишь судью.

    Совесть ночью, во время бессонницы, несомненно, изобретена. Потому что с собой поссориться можно только в ночи без сна. Потому что ломается спица у той пряхи, что вяжет судьбу. Потому что, когда не спится, и в душе находишь судью.
16. «

    Убили самых смелых, самых лучших, А тихие и слабые — спаслись. По проволоке, ржавой и колючей, Сползает плющ, карабкается ввысь. Кукушка от зари и до зари Кукует годы командиру взвода И в первый раз за все четыре года Не лжет ему, а правду говорит.

    Убили самых смелых, самых лучших, А тихие и слабые — спаслись. По проволоке, ржавой и колючей, Сползает плющ, карабкается ввысь. Кукушка от зари и до зари Кукует годы командиру взвода И в первый раз за все четыре года Не лжет ему, а правду говорит.
17. «

    Усталость проходит за воскресенье, Только не вся. Кусок остается. Он проходит за летний отпуск. Только не весь. Остаётся кусочек. Старость шьёт из этих кусков Большое лоскутное одеяло, Которое светит, но не греет.

    Усталость проходит за воскресенье, Только не вся. Кусок остается. Он проходит за летний отпуск. Только не весь. Остаётся кусочек. Старость шьёт из этих кусков Большое лоскутное одеяло, Которое светит, но не греет.
18. «

    Завяжи меня узелком на платке. Подержи меня в крепкой руке. Положи меня в темь, в тишину и в тень, На худой конец и про чёрный день, Я — ржавый гвоздь, что идёт на гроба. Я сгожусь судьбине, а не судьбе. Покуда обильны твои хлеба, Зачем я тебе?

    Завяжи меня узелком на платке. Подержи меня в крепкой руке. Положи меня в темь, в тишину и в тень, На худой конец и про чёрный день, Я — ржавый гвоздь, что идёт на гроба. Я сгожусь судьбине, а не судьбе. Покуда обильны твои хлеба, Зачем я тебе?
19. «

    В тёмном двадцатом веке С чёткой вывеской «Сталин» Совесть была в человеке, Если пьяницей стал он.

    В тёмном двадцатом веке С чёткой вывеской «Сталин» Совесть была в человеке, Если пьяницей стал он.
20. «

    Дайте мне прийти в своё отчаянье: ваше разделить я не могу. А покуда — полное молчанье, тишина и ни гу-гу.

    Дайте мне прийти в своё отчаянье: ваше разделить я не могу. А покуда — полное молчанье, тишина и ни гу-гу.