362 цитаты Бориса Стругацкого, которые стоит перечитать

Ниже 362 цитаты Бориса Стругацкого — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Как это прекрасно — человек, который желает странного! И этого человека, конечно, боятся.

   Как это прекрасно — человек, который желает странного! И этого человека, конечно, боятся.

   — Аркадий Стругацкий · книга
2. «

   Я сидел, тупо рассматривая плакаты, развешенные на стенах, и вяло размышлял о том, что на моём месте Ломоносов, скажем, схватил бы паспорт и выскочил в окно. В чём, собственно, суть? – думал я. Суть в том, чтобы человек сам не считал себя виновным.

   Я сидел, тупо рассматривая плакаты, развешенные на стенах, и вяло размышлял о том, что на моём месте Ломоносов, скажем, схватил бы паспорт и выскочил в окно. В чём, собственно, суть? – думал я. Суть в том, чтобы человек сам не считал себя виновным.

   — Аркадий Стругацкий · книга
3. «

   Лично я вижу в этом перст судьбы — шли по лесу и встретили программиста.

   Лично я вижу в этом перст судьбы — шли по лесу и встретили программиста.

   — Аркадий Стругацкий · книга
4. «

   Хорошие люди — собаки. В отличие от людей. Собаки — хорошие люди, а вот люди, как правило, — паршивые собаки.

   Хорошие люди — собаки. В отличие от людей. Собаки — хорошие люди, а вот люди, как правило, — паршивые собаки.

   — Григорий Петелин · книга
5. «

   Я писать стихи не могу, — сказал Корнеев. — По натуре я не Пушкин. Я по натуре Белинский.

   Я писать стихи не могу, — сказал Корнеев. — По натуре я не Пушкин. Я по натуре Белинский.

   — Аркадий Стругацкий · книга
6. «

   Известно, что есть лишь один способ делать дело и множество способов от дела уклоняться.

   Известно, что есть лишь один способ делать дело и множество способов от дела уклоняться.

   — Аркадий Стругацкий · книга
7. «

   — Но сюда-то мы уже пришли! — Да, пришли. Но для того, чтобы помочь этому человечеству, а не для того, чтобы утолять свой справедливый гнев.

   — Но сюда-то мы уже пришли! — Да, пришли. Но для того, чтобы помочь этому человечеству, а не для того, чтобы утолять свой справедливый гнев.

   — Аркадий Стругацкий · книга
8. «

   Они здесь убивали друг друга в приступе неистовой ярости, как взбесившиеся хищники, как остервеневшие тарантулы, как обезумевшие от голода крысы. Как люди.

   Они здесь убивали друг друга в приступе неистовой ярости, как взбесившиеся хищники, как остервеневшие тарантулы, как обезумевшие от голода крысы. Как люди.

   — Аркадий Стругацкий · книга
9. «

   Э, все дело в том, чтобы научиться утираться. Плюнут тебе в морду, а ты и утрись. Сначала со стыдом утерся, потом с недоумением, а там, глядишь, начнешь утираться с достоинством и даже получать от этого процесса удовольствие...

   Э, все дело в том, чтобы научиться утираться. Плюнут тебе в морду, а ты и утрись. Сначала со стыдом утерся, потом с недоумением, а там, глядишь, начнешь утираться с достоинством и даже получать от этого процесса удовольствие...

   — Аркадий Стругацкий · книга
10. «

    Нужно всегда оставаться в меньшинстве.

    Нужно всегда оставаться в меньшинстве.

    — Аркадий Стругацкий · книга
11. «

    Выйдя из «Метрополя», он взял такси и поехал на другой конец города. Шофер попался незнакомый, из новичков, носатый прыщавый малец, один из тех, кто валом валил в Хармонт в последние годы в поисках зубодробительных приключений, несметных богатств, всемирной славы, новой философии, какой-то особенной религии, валили валом, да так и осели шоферами такси, официантами, строительными рабочими, вышибалами в бадаках — алчущие, бесталанные, замученные неясными желаниями, всем на свете недовольные, ужасно разочарованные и убежденные, что здесь их снова обманули.

    Выйдя из «Метрополя», он взял такси и поехал на другой конец города. Шофер попался незнакомый, из новичков, носатый прыщавый малец, один из тех, кто валом валил в Хармонт в последние годы в поисках зубодробительных приключений, несметных богатств, всемирной славы, новой философии, какой-то особенной религии, валили валом, да так и осели шоферами такси, официантами, строительными рабочими, вышибалами в бадаках — алчущие, бесталанные, замученные неясными желаниями, всем на свете недовольные, ужасно разочарованные и убежденные, что здесь их снова обманули.

    — Аркадий Стругацкий · книга
12. «

    Какие могут быть жалобы у человека, имеющего интересную работу?

    Какие могут быть жалобы у человека, имеющего интересную работу?

    — Аркадий Стругацкий · книга
13. «

    Если бы я мог представить себя богом, я бы стал им.

    Если бы я мог представить себя богом, я бы стал им.

    — Аркадий Стругацкий · книга
14. «

    Для истинного националиста важнее всего — детали, формальности, признаки, форма уха вашего прадедушки, архивная запись… Он обожает говорить о беззаветной любви к своему народу, но это какая-то странная и страшноватая любовь, плавно и нечувствительно переходящая в ненависть к народу чужому. И если «патриотизм — это последнее прибежище негодяя», то национализм — его первое и излюбленное прибежище.

    Для истинного националиста важнее всего — детали, формальности, признаки, форма уха вашего прадедушки, архивная запись… Он обожает говорить о беззаветной любви к своему народу, но это какая-то странная и страшноватая любовь, плавно и нечувствительно переходящая в ненависть к народу чужому. И если «патриотизм — это последнее прибежище негодяя», то национализм — его первое и излюбленное прибежище.

    — Борис Стругацкий · книга
15. «

    Умные дяди из чисто научного любопытства сунули в муравейник жука и с огромным прилежанием регистрируют все нюансы муравьиной психологии, все тонкости их социальной организации. А муравьи-то перепуганы, а муравьи-то суетятся, переживают, жизнь готовы отдать за родимую кучу, и невдомек им, беднягам, что жук сползет в конце концов с муравейника и убредет своей дорогой, не причинив никому никакого вреда…

    Умные дяди из чисто научного любопытства сунули в муравейник жука и с огромным прилежанием регистрируют все нюансы муравьиной психологии, все тонкости их социальной организации. А муравьи-то перепуганы, а муравьи-то суетятся, переживают, жизнь готовы отдать за родимую кучу, и невдомек им, беднягам, что жук сползет в конце концов с муравейника и убредет своей дорогой, не причинив никому никакого вреда…

    — Аркадий Стругацкий · книга
16. «

    О, это вечное племя, призванное отвечать за все, а потому не отвечающее ни за что!

    О, это вечное племя, призванное отвечать за все, а потому не отвечающее ни за что!

    — Аркадий Стругацкий · книга
17. «

    Нет ничего невозможного, есть только маловероятное.

    Нет ничего невозможного, есть только маловероятное.

    — Аркадий Стругацкий · книга
18. «

    Зачем мерить внечеловеческую целесообразность человеческими мерками? И потом, представь себе: с какой силой ты бьешь себя по щеке, чтобы убить несчастного комара? Ведь таким ударом можно было бы убить всех комаров в округе разом.

    Зачем мерить внечеловеческую целесообразность человеческими мерками? И потом, представь себе: с какой силой ты бьешь себя по щеке, чтобы убить несчастного комара? Ведь таким ударом можно было бы убить всех комаров в округе разом.

    — Аркадий Стругацкий · книга
19. «

    Надо быть оптимистом. Как бы плохо ни написали вы свою повесть, у нее обязательно найдутся многие тысячи читателей, которые сочтут эту повесть без малого шедевром.

    Надо быть оптимистом. Как бы плохо ни написали вы свою повесть, у нее обязательно найдутся многие тысячи читателей, которые сочтут эту повесть без малого шедевром.

    — Комментарии к пройденному · книга
20. «

    Они в очках, им виднее.

    Они в очках, им виднее.

    — Аркадий Стругацкий · книга