481 цитата Бориса Стругацкого про любовь, время и выбор

Ниже 481 цитата Бориса Стругацкого — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Жизнь — болезнь материи, мышление — болезнь жизни.

   Жизнь — болезнь материи, мышление — болезнь жизни.

   — Аркадий Стругацкий · книга
2. «

   Будущее мира? Жить станет холоднее, голоднее, несвободнее.

   Будущее мира? Жить станет холоднее, голоднее, несвободнее.
3. «

   Человек предполагает, а господь рябь какую-нибудь напустит и — конец всему...

   Человек предполагает, а господь рябь какую-нибудь напустит и — конец всему...

   — Аркадий Стругацкий · книга
4. «

   Таким образом, отсутствие суда внутреннего закономерно и, я бы сказал, фатально восполняется наличием суда внешнего, например, военно-полевого...

   Таким образом, отсутствие суда внутреннего закономерно и, я бы сказал, фатально восполняется наличием суда внешнего, например, военно-полевого...

   — Аркадий Стругацкий · книга
5. «

   Забавно, — сказал Виктор. — Обычно женщины не любят рассуждать. Но уж когда они начинают, то становятся удивительно категоричными. Откуда, ты собственно, взяла, что у тебя только злость и никакой доброты? Так не бывает. Доброта в тебе тоже есть, только она незаметна за злостью. В каждом человеке намешано всего понемножку, а жизнь выдавливает из этой смеси что-нибудь одно на поверхность...

   Забавно, — сказал Виктор. — Обычно женщины не любят рассуждать. Но уж когда они начинают, то становятся удивительно категоричными. Откуда, ты собственно, взяла, что у тебя только злость и никакой доброты? Так не бывает. Доброта в тебе тоже есть, только она незаметна за злостью. В каждом человеке намешано всего понемножку, а жизнь выдавливает из этой смеси что-нибудь одно на поверхность...

   — Аркадий Стругацкий · книга
6. «

   Поскребите любое дурное свойство человека, и выглянет его основа — страх… Кроме того, если поскрести кое-какие ДОБРЫЕ свойства кое-каких людей, то и в этом случае частенько вылезает наружу все тот же страх…

   Поскребите любое дурное свойство человека, и выглянет его основа — страх… Кроме того, если поскрести кое-какие ДОБРЫЕ свойства кое-каких людей, то и в этом случае частенько вылезает наружу все тот же страх…

   — Аркадий Стругацкий · книга
7. «

   Лучше всего быть там, откуда некуда падать.

   Лучше всего быть там, откуда некуда падать.

   — Аркадий Стругацкий · книга
8. «

   Внутри вида зарождается новый вид, а мы это называем генетической болезнью. Старый вид — для одних условий, новый вид — для других.

   Внутри вида зарождается новый вид, а мы это называем генетической болезнью. Старый вид — для одних условий, новый вид — для других.

   — Аркадий Стругацкий · книга
9. «

   Можно, конечно, объявить кампанию по предотвращению зимы, шаманить, нажравшись мухомора, бить в бубны, выкрикивать заклинания, но лучше все-таки шить шубы и покупать валенки...

   Можно, конечно, объявить кампанию по предотвращению зимы, шаманить, нажравшись мухомора, бить в бубны, выкрикивать заклинания, но лучше все-таки шить шубы и покупать валенки...

   — Аркадий Стругацкий · книга
10. «

    А может быть, в этом мире вообще нельзя иначе, и если хочешь что-нибудь сделать, приходится пройти через глупость, через бессмысленную кровь, а может быть, и через подлость придется пройти. Жалкий человек… глупый человек… подлый человек… А что еще можно ожидать от человека в этом жалком, глупом и подлом мире? Надо помнить только, что глупость есть следствие бессилия, а бессилие проистекает из невежества, из незнания верной дороги… но ведь не может быть так, чтобы среди тысячи дорог не нашлось верной!

    А может быть, в этом мире вообще нельзя иначе, и если хочешь что-нибудь сделать, приходится пройти через глупость, через бессмысленную кровь, а может быть, и через подлость придется пройти. Жалкий человек… глупый человек… подлый человек… А что еще можно ожидать от человека в этом жалком, глупом и подлом мире? Надо помнить только, что глупость есть следствие бессилия, а бессилие проистекает из невежества, из незнания верной дороги… но ведь не может быть так, чтобы среди тысячи дорог не нашлось верной!

    — Аркадий Стругацкий · книга
11. «

    Правда и ложь, вы не так уж несхожи, вчерашняя правда становится ложью, вчерашняя ложь превращается завтра в чистейшую правду, в привычную правду.

    Правда и ложь, вы не так уж несхожи, вчерашняя правда становится ложью, вчерашняя ложь превращается завтра в чистейшую правду, в привычную правду.

    — Аркадий Стругацкий · книга
12. «

    Но разве можно любить женщину, которая тебя не любит, а женщина не может любить, когда ты не любишь её, и так всё вертится в проклятом бесчеловечном кольце...

    Но разве можно любить женщину, которая тебя не любит, а женщина не может любить, когда ты не любишь её, и так всё вертится в проклятом бесчеловечном кольце...

    — Аркадий Стругацкий · книга
13. «

    Был он обыкновенным, и в тоже время с чем-то неуловимо значительным.

    Был он обыкновенным, и в тоже время с чем-то неуловимо значительным.

    — Аркадий Стругацкий · книга
14. «

    Прогресс — это движение общества к такому состоянию, когда люди не убивают, не топчут и не мучают друг друга.

    Прогресс — это движение общества к такому состоянию, когда люди не убивают, не топчут и не мучают друг друга.

    — Аркадий Стругацкий · книга
15. «

    Саваоф Баалович был всемогущ. Он мог все. И он ничего не мог.

    Саваоф Баалович был всемогущ. Он мог все. И он ничего не мог.

    — Аркадий Стругацкий · книга
16. «

    Вам не приходилось, господин Глебски, замечать, насколько неизвестное интереснее познанного? Неизвестное будоражит мысль, заставляет кровь быстрее бежать по жилам, рождает удивительные фантазии, обещает, манит. Неизвестное подобно мерцающему огоньку в чёрной бездне ночи. Но, ставши познанным, оно становится плоским, серым и неразличимо сливается с серым фоном будней.

    Вам не приходилось, господин Глебски, замечать, насколько неизвестное интереснее познанного? Неизвестное будоражит мысль, заставляет кровь быстрее бежать по жилам, рождает удивительные фантазии, обещает, манит. Неизвестное подобно мерцающему огоньку в чёрной бездне ночи. Но, ставши познанным, оно становится плоским, серым и неразличимо сливается с серым фоном будней.

    — Аркадий Стругацкий · книга
17. «

    А я мыл ванну и думал, что моя работа в Совете Безопасности на этом заканчивается, <...> что мне хочется включиться в обсуждение плана блокады, но хочется не потому, что я считаю блокаду необходимой, а потому, что это так просто, гораздо проще, чем вернуть людям души, сожранные вещами, и научить каждого думать о мировых проблемах как о своих лично.

    А я мыл ванну и думал, что моя работа в Совете Безопасности на этом заканчивается, <...> что мне хочется включиться в обсуждение плана блокады, но хочется не потому, что я считаю блокаду необходимой, а потому, что это так просто, гораздо проще, чем вернуть людям души, сожранные вещами, и научить каждого думать о мировых проблемах как о своих лично.

    — Аркадий Стругацкий · книга
18. «

    Такие юные, такие серые, такие одинаковые.

    Такие юные, такие серые, такие одинаковые.

    — Аркадий Стругацкий · книга
19. «

    Во-вторых... Во-вторых, достаточно во-первых.

    Во-вторых... Во-вторых, достаточно во-первых.

    — Аркадий Стругацкий · книга
20. «

    — А вдруг это родственник моему Бабкину? — вопил он. — Как так нет заявок? Должны быть заявки! Вы только поглядите, старичок какой! Фигура какая самобытная, интересная! Как это мы будем такими старичками бросаться? — Общественность не позволит нам бросаться старичками, — заметил Лавр Федотович, — и общественность будет права.

    — А вдруг это родственник моему Бабкину? — вопил он. — Как так нет заявок? Должны быть заявки! Вы только поглядите, старичок какой! Фигура какая самобытная, интересная! Как это мы будем такими старичками бросаться? — Общественность не позволит нам бросаться старичками, — заметил Лавр Федотович, — и общественность будет права.

    — Аркадий Стругацкий · книга