527 цитат Бориса Стругацкого о смысле жизни

Ниже 527 цитат Бориса Стругацкого — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Человек — душа, обременённая трупом.

   Человек — душа, обременённая трупом.

   — Аркадий Стругацкий · книга
2. «

   — Прикажете мне сделать вывод, что вы всё-таки не человек? — Человек такой способностью не обладает. Верно. Зато я обладаю способностью быть человеком. И не только человеком.

   — Прикажете мне сделать вывод, что вы всё-таки не человек? — Человек такой способностью не обладает. Верно. Зато я обладаю способностью быть человеком. И не только человеком.

   — Аркадий Стругацкий · книга
3. «

   — Раньше я левитировал, как Зекс. А теперь, простите, не могу вывести растительность на ушах. Это так неопрятно… Но если нет таланта? Огромное количество соблазнов вокруг, всевозможные степени, звания, а таланта нет! У нас многие обрастают к старости. Корифеев это, конечно, не касается. Жиан Жиакомо, Кристобаль Хунта, Джузеппе Бальзамо или, скажем, товарищ Киврин Федор Симеонович… Никаких следов растительности! — он торжествующе посмотрел на меня. — Ни-ка-ких! Гладкая кожа, изящество, стройность… — Позвольте, — сказал я. — Вы сказали — Джузеппе Бальзамо… Но это то же самое, что граф Калиостро! А по Толстому, граф был жирен и очень неприятен на вид… Маленький Человечек с сожалением посмотрел на меня и снисходительно улыбнулся. — Вы просто не в курсе дела, Александр Иванович, — сказал он. — Граф Калиостро — это совсем не то же самое, что великий Бальзамо. Это… как бы вам сказать… Это не очень удачная его копия. Бальзамо в юности сматрицировал себя. Он был необычайно, необычайно талантлив, но вы знаете, как это делается в молодости… Побыстрее, посмешнее — тяп-ляп, и так сойдет… Да-с… Никогда не говорите, что Бальзамо и Калиостро — это одно и то же. Может получиться неловко.

   — Раньше я левитировал, как Зекс. А теперь, простите, не могу вывести растительность на ушах. Это так неопрятно… Но если нет таланта? Огромное количество соблазнов вокруг, всевозможные степени, звания, а таланта нет! У нас многие обрастают к старости. Корифеев это, конечно, не касается. Жиан Жиакомо, Кристобаль Хунта, Джузеппе Бальзамо или, скажем, товарищ Киврин Федор Симеонович… Никаких следов растительности! — он торжествующе посмотрел на меня. — Ни-ка-ких! Гладкая кожа, изящество, стройность… — Позвольте, — сказал я. — Вы сказали — Джузеппе Бальзамо… Но это то же самое, что граф Калиостро! А по Толстому, граф был жирен и очень неприятен на вид… Маленький Человечек с сожалением посмотрел на меня и снисходительно улыбнулся. — Вы просто не в курсе дела, Александр Иванович, — сказал он. — Граф Калиостро — это совсем не то же самое, что великий Бальзамо. Это… как бы вам сказать… Это не очень удачная его копия. Бальзамо в юности сматрицировал себя. Он был необычайно, необычайно талантлив, но вы знаете, как это делается в молодости… Побыстрее, посмешнее — тяп-ляп, и так сойдет… Да-с… Никогда не говорите, что Бальзамо и Калиостро — это одно и то же. Может получиться неловко.

   — Аркадий Стругацкий · книга
4. «

   — Славный мир, — проговорил Киун. — Весёлый мир. Все шутят. И все шутят одинаково.

   — Славный мир, — проговорил Киун. — Весёлый мир. Все шутят. И все шутят одинаково.

   — Аркадий Стругацкий · книга
5. «

   Лично я вижу в этом перст судьбы — шли по лесу и встретили программиста.

   Лично я вижу в этом перст судьбы — шли по лесу и встретили программиста.

   — Аркадий Стругацкий · книга
6. «

   Понедельник начинается в субботу, а август на этот раз начнется в июле!

   Понедельник начинается в субботу, а август на этот раз начнется в июле!

   — Аркадий Стругацкий · книга
7. «

   – Для вас наука – это лабиринт. Тупики, темные закоулки, внезапные повороты. Вы ничего не видите, кроме стен. И вы ничего не знаете о конечной цели. Вы заявили, что ваша цель – дойти до конца бесконечности, то есть вы попросту заявили, что цели нет. Мера вашего успеха не путь до финиша, а путь от старта.

   – Для вас наука – это лабиринт. Тупики, темные закоулки, внезапные повороты. Вы ничего не видите, кроме стен. И вы ничего не знаете о конечной цели. Вы заявили, что ваша цель – дойти до конца бесконечности, то есть вы попросту заявили, что цели нет. Мера вашего успеха не путь до финиша, а путь от старта.

   — Аркадий Стругацкий · книга
8. «

   Хочу тебя прославить, Тебя, пробивающегося сквозь метель зимним вечером. Твоё сильное дыхание и мерное биение твоего сердца...

   Хочу тебя прославить, Тебя, пробивающегося сквозь метель зимним вечером. Твоё сильное дыхание и мерное биение твоего сердца...

   — Аркадий Стругацкий · книга
9. «

   Для истинного националиста важнее всего — детали, формальности, признаки, форма уха вашего прадедушки, архивная запись… Он обожает говорить о беззаветной любви к своему народу, но это какая-то странная и страшноватая любовь, плавно и нечувствительно переходящая в ненависть к народу чужому. И если «патриотизм — это последнее прибежище негодяя», то национализм — его первое и излюбленное прибежище.

   Для истинного националиста важнее всего — детали, формальности, признаки, форма уха вашего прадедушки, архивная запись… Он обожает говорить о беззаветной любви к своему народу, но это какая-то странная и страшноватая любовь, плавно и нечувствительно переходящая в ненависть к народу чужому. И если «патриотизм — это последнее прибежище негодяя», то национализм — его первое и излюбленное прибежище.

   — Борис Стругацкий · книга
10. «

    Если не знаешь того, кто совершил подвиг, для тебя главное — подвиг. А если знаешь — что тебе тогда подвиг? Хоть бы его и вовсе не было, лишь бы был человек. Подвиг — это хорошо, но человек должен жить.

    Если не знаешь того, кто совершил подвиг, для тебя главное — подвиг. А если знаешь — что тебе тогда подвиг? Хоть бы его и вовсе не было, лишь бы был человек. Подвиг — это хорошо, но человек должен жить.

    — Аркадий Стругацкий · книга
11. «

    Я иногда спрашиваю себя: какого черта мы так крутимся? Чтобы заработать деньги? Но на кой черт нам деньги, если мы только и делаем, что крутимся?…

    Я иногда спрашиваю себя: какого черта мы так крутимся? Чтобы заработать деньги? Но на кой черт нам деньги, если мы только и делаем, что крутимся?…

    — Аркадий Стругацкий · книга
12. «

    — А зубом оне не цыкают? — Не цыкают! Говорят вам — зубов нет.

    — А зубом оне не цыкают? — Не цыкают! Говорят вам — зубов нет.

    — Аркадий Стругацкий · книга
13. «

    Продаваться надо легко и дорого.

    Продаваться надо легко и дорого.

    — Аркадий Стругацкий · книга
14. «

    Всё равно вы никогда не поймёте, что думать — это не развлечение, а обязанность...

    Всё равно вы никогда не поймёте, что думать — это не развлечение, а обязанность...

    — Аркадий Стругацкий · книга
15. «

    Очень хочется жить. Молодому, потому что он так мало прожил. Старому, потому что так мало осталось жить.

    Очень хочется жить. Молодому, потому что он так мало прожил. Старому, потому что так мало осталось жить.

    — Аркадий Стругацкий · книга
16. «

    — Каждый получает то, чего он заслуживает. — То, чего он добивается, — пробормотал Андрей. — Можно и так сказать. Если угодно, это одно и то же.

    — Каждый получает то, чего он заслуживает. — То, чего он добивается, — пробормотал Андрей. — Можно и так сказать. Если угодно, это одно и то же.

    — Аркадий Стругацкий · книга
17. «

    ...на всех обитаемых планетах дороги ведут к тем, кто их строил.

    ...на всех обитаемых планетах дороги ведут к тем, кто их строил.

    — Аркадий Стругацкий · книга
18. «

    — То есть ты у нас получаешься герой, — сказал Андрей, — в герои, значит, рвешься. Синдбад-Мореход и могучий Улисс… — А ты дурачок, — сказал Изя. Ласково сказал, без всякого намерения оскорбить. — Уверяю тебя, дружок, что Улисс не рвался в герои. Он просто был героем — натура у него была такая, не мог он иначе. Ты вот не можешь говно есть — тошнит, а ему тошно было сидеть царьком в занюханной своей Итаке.

    — То есть ты у нас получаешься герой, — сказал Андрей, — в герои, значит, рвешься. Синдбад-Мореход и могучий Улисс… — А ты дурачок, — сказал Изя. Ласково сказал, без всякого намерения оскорбить. — Уверяю тебя, дружок, что Улисс не рвался в герои. Он просто был героем — натура у него была такая, не мог он иначе. Ты вот не можешь говно есть — тошнит, а ему тошно было сидеть царьком в занюханной своей Итаке.

    — Аркадий Стругацкий · книга
19. «

    Ничего мы друг о друге не знаем, да и знать не умеем, и так – всю жизнь. Открытие за открытием, и все открытия почему-то поганые. Открываются расписные ворота души, и несет оттуда вдруг такой тухлятиной, что хоть святых выноси…

    Ничего мы друг о друге не знаем, да и знать не умеем, и так – всю жизнь. Открытие за открытием, и все открытия почему-то поганые. Открываются расписные ворота души, и несет оттуда вдруг такой тухлятиной, что хоть святых выноси…

    — Богдан Благоносец · книга
20. «

    С вопросов начинается все-все в этой жизни.

    С вопросов начинается все-все в этой жизни.

    — Пачулин Роберт Валентинович · книга