546 цитат-размышлений Бориса Стругацкого

Ниже 546 цитат Бориса Стругацкого — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Мир, в котором человек не знает ничего нужнее, полезнее и слаще творческого труда. Мир, где свобода каждого есть условие свободы всех остальных и ограничена только свободой остальных. <…> Разумеется, ничего светлее, справедливее и привлекательнее такого мира пока ещё не придумано… Беда здесь в том, что само слово «коммунизм» безнадежно дискредитировано. Черт знает, какие глупости и мерзости подразумеваются сегодня под термином «коммунистическое будущее». Жестокая, тупая диктатура. Скрученная в бараний рог культура. Пивопровод «Жигули-Москва». Мир на халяву... Красивую и сильную идею залили кровью и облепили дерьмом. Воистину – «...идея, брошенная в массы, словно девка, брошенная в полк».

   Мир, в котором человек не знает ничего нужнее, полезнее и слаще творческого труда. Мир, где свобода каждого есть условие свободы всех остальных и ограничена только свободой остальных. <…> Разумеется, ничего светлее, справедливее и привлекательнее такого мира пока ещё не придумано… Беда здесь в том, что само слово «коммунизм» безнадежно дискредитировано. Черт знает, какие глупости и мерзости подразумеваются сегодня под термином «коммунистическое будущее». Жестокая, тупая диктатура. Скрученная в бараний рог культура. Пивопровод «Жигули-Москва». Мир на халяву... Красивую и сильную идею залили кровью и облепили дерьмом. Воистину – «...идея, брошенная в массы, словно девка, брошенная в полк».
2. «

   Чтобы начать работать, надо хорошенько заскучать, чтобы ничего больше не хотелось.

   Чтобы начать работать, надо хорошенько заскучать, чтобы ничего больше не хотелось.

   — Аркадий Стругацкий · книга
3. «

   Необходимость не может быть ни страшной, ни доброй. Необходимость необходима, а всё остальное о ней придумываем мы...

   Необходимость не может быть ни страшной, ни доброй. Необходимость необходима, а всё остальное о ней придумываем мы...

   — Аркадий Стругацкий · книга
4. «

   Я не знаю, какой ты. Этого не знают даже те, кто совершенно уверен в том, что знают. Ты такой, какой ты есть, но могу же я надеяться, что ты такой, каким я всю жизнь хотел тебя видеть: добрый и умный, снисходительный и помнящий, внимательный и, может быть, даже благородный. Мы растеряли все это, у нас не хватает на это ни сил, ни времени, мы только строим памятники, все больше, все выше, все дешевле, а помнить — помнить мы уже не можем.

   Я не знаю, какой ты. Этого не знают даже те, кто совершенно уверен в том, что знают. Ты такой, какой ты есть, но могу же я надеяться, что ты такой, каким я всю жизнь хотел тебя видеть: добрый и умный, снисходительный и помнящий, внимательный и, может быть, даже благородный. Мы растеряли все это, у нас не хватает на это ни сил, ни времени, мы только строим памятники, все больше, все выше, все дешевле, а помнить — помнить мы уже не можем.

   — Аркадий Стругацкий · книга
5. «

   Женщины не любят рассуждать. Но если начинают, то становятся крайне категоричны.

   Женщины не любят рассуждать. Но если начинают, то становятся крайне категоричны.
6. «

   …лекции – это, по-моему, скучища. Какой интерес выслушивать ответы на вопросы, которых ты не задавал?

   …лекции – это, по-моему, скучища. Какой интерес выслушивать ответы на вопросы, которых ты не задавал?

   — Аркадий Стругацкий · книга
7. «

   Это очень грешно, но когда я с тобой, мне не нужен бог.

   Это очень грешно, но когда я с тобой, мне не нужен бог.

   — Аркадий Стругацкий · книга
8. «

   Они торчали на перекрестках, толпились под фонарями, угловатые, прокуренные, оставляя на тротуарах россыпи плевков, окурков и бумажек от конфет. Нервные и нарочито меланхоличные. Жаждущие, поминутно озирающиеся, сутуловатые. Они ужасно не хотели походить на остальной мир и в то же время старательно подражали друг другу и двум-трем киногероям.

   Они торчали на перекрестках, толпились под фонарями, угловатые, прокуренные, оставляя на тротуарах россыпи плевков, окурков и бумажек от конфет. Нервные и нарочито меланхоличные. Жаждущие, поминутно озирающиеся, сутуловатые. Они ужасно не хотели походить на остальной мир и в то же время старательно подражали друг другу и двум-трем киногероям.

   — Аркадий Стругацкий · книга
9. «

   А что остается делать? – сказал Корнеев. – Кто-то врет. Либо вы, либо законы природы. Я верю в законы природы. Все остальное меняется.

   А что остается делать? – сказал Корнеев. – Кто-то врет. Либо вы, либо законы природы. Я верю в законы природы. Все остальное меняется.

   — Аркадий Стругацкий · книга
10. «

    Мне не нравится, что мы связали себя по рукам и ногам самой постановкой проблемы. Мне не нравится, что она называется Проблемой Бескровного Воздействия. Потому что в моих условиях это научно обоснованное бездействие.

    Мне не нравится, что мы связали себя по рукам и ногам самой постановкой проблемы. Мне не нравится, что она называется Проблемой Бескровного Воздействия. Потому что в моих условиях это научно обоснованное бездействие.

    — Аркадий Стругацкий · книга
11. «

    Фантазия — ценная вещь, но нельзя ей давать дорогу внутрь. Только вовне, только вовне...

    Фантазия — ценная вещь, но нельзя ей давать дорогу внутрь. Только вовне, только вовне...

    — Аркадий Стругацкий · книга
12. «

    Рабство их зиждилось на пассивности и невежестве, а пассивность и невежество вновь и вновь порождали рабство.

    Рабство их зиждилось на пассивности и невежестве, а пассивность и невежество вновь и вновь порождали рабство.

    — Аркадий Стругацкий · книга
13. «

    Дошло до меня, о великий царь, что в славном городе Багдаде жил-был портной, по имени... — Он встал на четвереньки, выгнул спину и злобно зашипел. — Вот с этими именами у меня особенно отвратительно! Абу... Али... Кто-то ибн чей-то... Н-ну хорошо, скажем, Полуэкт. Полуэкт ибн... мнэ-э... Полуэктович... Всё равно не помню, что было с этим портным. Ну и пес с ним, начнём другую...

    Дошло до меня, о великий царь, что в славном городе Багдаде жил-был портной, по имени... — Он встал на четвереньки, выгнул спину и злобно зашипел. — Вот с этими именами у меня особенно отвратительно! Абу... Али... Кто-то ибн чей-то... Н-ну хорошо, скажем, Полуэкт. Полуэкт ибн... мнэ-э... Полуэктович... Всё равно не помню, что было с этим портным. Ну и пес с ним, начнём другую...

    — Аркадий Стругацкий · книга
14. «

    Откуда же тогда, скажи, наша извечная жажда преклонения перед великой личностью? Я тебе отвечу: просто мы хотим верить, что историю можно изменить одним-единственным, но грандиозным, усилием — за одно поколение, «еще при нас». Но великие люди не меняют историю, они просто ломают нам судьбы.... И так будет всегда, до тех пор, пока они не научатся МЕНЯТЬ ПРИРОДУ ЧЕЛОВЕКОВ...

    Откуда же тогда, скажи, наша извечная жажда преклонения перед великой личностью? Я тебе отвечу: просто мы хотим верить, что историю можно изменить одним-единственным, но грандиозным, усилием — за одно поколение, «еще при нас». Но великие люди не меняют историю, они просто ломают нам судьбы.... И так будет всегда, до тех пор, пока они не научатся МЕНЯТЬ ПРИРОДУ ЧЕЛОВЕКОВ...

    — Виконт · книга
15. «

    Человек предполагает, а господь рябь какую-нибудь напустит и — конец всему...

    Человек предполагает, а господь рябь какую-нибудь напустит и — конец всему...

    — Аркадий Стругацкий · книга
16. «

    Люди несоизмеримы, как бесконечности. Нельзя утверждать, будто одна бесконечность лучше, а другая хуже.

    Люди несоизмеримы, как бесконечности. Нельзя утверждать, будто одна бесконечность лучше, а другая хуже.

    — Аркадий Стругацкий · книга
17. «

    Я открыл было рот, но тут представил себе, в какие дебри нам придется забираться, как трудно будет объяснить, что такое метафоры, иносказания, гиперболы и просто ругань, и зачем все это нужно, и какую роль здесь играют воспитание, привычки, степень развитости языка, эмоции, вкус к слову, начитанность и общий культурный уровень, чувство юмора, такт, и что такое юмор, и что такое такт, и представив себе все это, я ужаснулся и горячо сказал: – Вы совершенно правы, Федя.

    Я открыл было рот, но тут представил себе, в какие дебри нам придется забираться, как трудно будет объяснить, что такое метафоры, иносказания, гиперболы и просто ругань, и зачем все это нужно, и какую роль здесь играют воспитание, привычки, степень развитости языка, эмоции, вкус к слову, начитанность и общий культурный уровень, чувство юмора, такт, и что такое юмор, и что такое такт, и представив себе все это, я ужаснулся и горячо сказал: – Вы совершенно правы, Федя.

    — Аркадий Стругацкий · книга
18. «

    Не каждому дано быть добрым, это такой же талант, как музыкальный слух или ясновидение, только более редкий.

    Не каждому дано быть добрым, это такой же талант, как музыкальный слух или ясновидение, только более редкий.

    — Аркадий Стругацкий · книга
19. «

    Человек — животное анархическое, и анархия его сожрет, если система не будет достаточно жестокой.

    Человек — животное анархическое, и анархия его сожрет, если система не будет достаточно жестокой.

    — Аркадий Стругацкий · книга
20. «

    Если не знаешь того, кто совершил подвиг, для тебя главное — подвиг. А если знаешь — что тебе тогда подвиг? Хоть бы его и вовсе не было, лишь бы был человек. Подвиг — это хорошо, но человек должен жить.

    Если не знаешь того, кто совершил подвиг, для тебя главное — подвиг. А если знаешь — что тебе тогда подвиг? Хоть бы его и вовсе не было, лишь бы был человек. Подвиг — это хорошо, но человек должен жить.

    — Аркадий Стругацкий · книга