617 фраз Бориса Стругацкого для статуса

Ниже 617 цитат Бориса Стругацкого — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   ...главный бич человека в современном мире — это одиночество и отчуждённость.

   ...главный бич человека в современном мире — это одиночество и отчуждённость.

   — Аркадий Стругацкий · книга
2. «

   Почему мы все такие трУсы? Чего мы, собственно, боимся? Перемены мы боимся... Сто раз об этом думал и сто раз обнаруживал, что бояться, в общем, нечего, а все равно боюсь. Потому что тупая сила, подумал он. Это страшная штука, когда против тебя тупая, свиная со щетиной сила, неуязвимая, ни для логики неуязвимая, ни для эмоций.

   Почему мы все такие трУсы? Чего мы, собственно, боимся? Перемены мы боимся... Сто раз об этом думал и сто раз обнаруживал, что бояться, в общем, нечего, а все равно боюсь. Потому что тупая сила, подумал он. Это страшная штука, когда против тебя тупая, свиная со щетиной сила, неуязвимая, ни для логики неуязвимая, ни для эмоций.

   — Аркадий Стругацкий · книга
3. «

   За всё надо платить, <...> , ничего не получают даром, и чем больше ты получил, тем больше нужно платить, за новую жизнь надо платить старой жизнью...

   За всё надо платить, <...> , ничего не получают даром, и чем больше ты получил, тем больше нужно платить, за новую жизнь надо платить старой жизнью...

   — Аркадий Стругацкий · книга
4. «

   Тоска по пониманию, — вдруг подумал Перец. — Вот чем я болен – тоской по пониманию.

   Тоска по пониманию, — вдруг подумал Перец. — Вот чем я болен – тоской по пониманию.

   — Аркадий Стругацкий · книга
5. «

   Разум есть сложный инстинкт, не успевший еще сформироваться. Имеется в виду, что инстинктивная деятельность всегда целесообразна и естественна. Пройдет миллион лет, инстинкт сформируется, и мы перестанем совершать ошибки, которые, вероятно, являются неотъемлемым свойством разума. И тогда, если во Вселенной что-нибудь измениться, мы благополучно вымрем, — опять же именно потому, что разучились совершать ошибки, то есть пробовать разные, не предусмотренные жесткой программой варианты.

   Разум есть сложный инстинкт, не успевший еще сформироваться. Имеется в виду, что инстинктивная деятельность всегда целесообразна и естественна. Пройдет миллион лет, инстинкт сформируется, и мы перестанем совершать ошибки, которые, вероятно, являются неотъемлемым свойством разума. И тогда, если во Вселенной что-нибудь измениться, мы благополучно вымрем, — опять же именно потому, что разучились совершать ошибки, то есть пробовать разные, не предусмотренные жесткой программой варианты.

   — Аркадий Стругацкий · книга
6. «

   — Вообще назначение человека, — добавил он, подумав, — превращать любое место, куда ступит его нога, в цветущий сад.

   — Вообще назначение человека, — добавил он, подумав, — превращать любое место, куда ступит его нога, в цветущий сад.

   — Аркадий Стругацкий · книга
7. «

   Правда и ложь, вы не так уж несхожи, вчерашняя правда становится ложью, вчерашняя ложь превращается завтра в чистейшую правду, в привычную правду.

   Правда и ложь, вы не так уж несхожи, вчерашняя правда становится ложью, вчерашняя ложь превращается завтра в чистейшую правду, в привычную правду.

   — Аркадий Стругацкий · книга
8. «

   Мораль: никогда не ори на начальника — ори на подчиненных и терпеливо ожидай, пока до начальника дойдет, в чем дело и как ему поступать надлежит...

   Мораль: никогда не ори на начальника — ори на подчиненных и терпеливо ожидай, пока до начальника дойдет, в чем дело и как ему поступать надлежит...

   — Бессильные мира сего · книга
9. «

   Мы с братом писали 40 лет назад: «Привычка терпеть и приспосабливаться превращает людей в бессловесных скотов». Так было — так будет. Это в России — наследственное. Все довольны. Мы умеем изменяться только в силу жестокой необходимости.

   Мы с братом писали 40 лет назад: «Привычка терпеть и приспосабливаться превращает людей в бессловесных скотов». Так было — так будет. Это в России — наследственное. Все довольны. Мы умеем изменяться только в силу жестокой необходимости.
10. «

    Общение с девушками доставляет удовольствие лишь в тех случаях, когда достигается через преодоление препятствий…

    Общение с девушками доставляет удовольствие лишь в тех случаях, когда достигается через преодоление препятствий…

    — Аркадий Стругацкий · книга
11. «

    — Так вот, великие писатели тоже всегда брюзжат. Это их нормальное состояние, потому что они — это больная совесть общества, о которой само общество, может быть, даже и не подозревает. А поскольку символом общества являешься в данном случае ты, тебе в первую очередь и накидают банок… — Изя хихикнул. — Воображаю, как они расправятся с твоим Румером! Гейгер пожал плечом. — Конечно, если у Румера есть недостатки, настоящий писатель обязан их изобразить. На то он и писатель, чтобы врачевать язвы. — Сроду писатели не врачевали никаких язв, — возразил Изя. — Больная совесть просто болит, и все…

    — Так вот, великие писатели тоже всегда брюзжат. Это их нормальное состояние, потому что они — это больная совесть общества, о которой само общество, может быть, даже и не подозревает. А поскольку символом общества являешься в данном случае ты, тебе в первую очередь и накидают банок… — Изя хихикнул. — Воображаю, как они расправятся с твоим Румером! Гейгер пожал плечом. — Конечно, если у Румера есть недостатки, настоящий писатель обязан их изобразить. На то он и писатель, чтобы врачевать язвы. — Сроду писатели не врачевали никаких язв, — возразил Изя. — Больная совесть просто болит, и все…

    — Аркадий Стругацкий · книга
12. «

    Хладнокровие, вот что самое страшное.

    Хладнокровие, вот что самое страшное.

    — Аркадий Стругацкий · книга
13. «

    — Это не люди. Люди не могут так. <...> А это киберы, безобразно похожие на людей! Саул глубоко вздохнул. — Вряд ли, Вадим, — сказал он. — Это люди, безобразно похожие на киберов.

    — Это не люди. Люди не могут так. <...> А это киберы, безобразно похожие на людей! Саул глубоко вздохнул. — Вряд ли, Вадим, — сказал он. — Это люди, безобразно похожие на киберов.

    — Аркадий Стругацкий · книга
14. «

    Всем сильным ублюдочного мира сего! Я ненавижу ложь, но правда ваша еще хуже лжи. Вы превратили Город в благоустроенный хлев, а граждан Города — в сытых свиней. Я не хочу быть сытой свиньей, но я не хочу быть и свинопасом, а третьего в вашем чавкающем мире не дано. В своей правоте вы самодовольны и бездарны, хотя когда-то многие из вас были настоящими людьми. Есть среди вас и мои бывшие друзья, к ним я обращаюсь в первую очередь. Слова не действуют на вас, и я подкрепляю их своей смертью. Может быть, вам станет стыдно, может быть — страшно, а может быть — просто неуютно в вашем хлеву. Это все, на что мне осталось надеяться. Господь да покарает вашу скуку! Это не мои слова, но я под ними с восторгом подписываюсь — Денни Ли.

    Всем сильным ублюдочного мира сего! Я ненавижу ложь, но правда ваша еще хуже лжи. Вы превратили Город в благоустроенный хлев, а граждан Города — в сытых свиней. Я не хочу быть сытой свиньей, но я не хочу быть и свинопасом, а третьего в вашем чавкающем мире не дано. В своей правоте вы самодовольны и бездарны, хотя когда-то многие из вас были настоящими людьми. Есть среди вас и мои бывшие друзья, к ним я обращаюсь в первую очередь. Слова не действуют на вас, и я подкрепляю их своей смертью. Может быть, вам станет стыдно, может быть — страшно, а может быть — просто неуютно в вашем хлеву. Это все, на что мне осталось надеяться. Господь да покарает вашу скуку! Это не мои слова, но я под ними с восторгом подписываюсь — Денни Ли.

    — Аркадий Стругацкий · книга
15. «

    Когда бог создавал время, — говорят ирландцы, — он создал его достаточно.

    Когда бог создавал время, — говорят ирландцы, — он создал его достаточно.

    — Аркадий Стругацкий · книга
16. «

    Всё на свете вздор, есть только одна роскошь — роскошь человеческого общения.

    Всё на свете вздор, есть только одна роскошь — роскошь человеческого общения.

    — Аркадий Стругацкий · книга
17. «

    Одна молодая глупая жизнь за ржавое железо, и одна старая глупая жизнь за жалкую надежду хоть несколько дней побыть как люди, и одна расстрелянная любовь — даже не за железо и даже не за надежду.

    Одна молодая глупая жизнь за ржавое железо, и одна старая глупая жизнь за жалкую надежду хоть несколько дней побыть как люди, и одна расстрелянная любовь — даже не за железо и даже не за надежду.

    — Аркадий Стругацкий · книга
18. «

    Люди, ушедшие в иллюзорный мир, погибают для мира реального. Они все равно что умирают. И когда в иллюзорные миры уйдут все — а ты знаешь, этим может кончиться, — история человечества прекратится…

    Люди, ушедшие в иллюзорный мир, погибают для мира реального. Они все равно что умирают. И когда в иллюзорные миры уйдут все — а ты знаешь, этим может кончиться, — история человечества прекратится…

    — Аркадий Стругацкий · книга
19. «

    Я сидел, тупо рассматривая плакаты, развешенные на стенах, и вяло размышлял о том, что на моём месте Ломоносов, скажем, схватил бы паспорт и выскочил в окно. В чём, собственно, суть? – думал я. Суть в том, чтобы человек сам не считал себя виновным.

    Я сидел, тупо рассматривая плакаты, развешенные на стенах, и вяло размышлял о том, что на моём месте Ломоносов, скажем, схватил бы паспорт и выскочил в окно. В чём, собственно, суть? – думал я. Суть в том, чтобы человек сам не считал себя виновным.

    — Аркадий Стругацкий · книга
20. «

    – Вот об этом я и хотел сказать. Мы редко говорим о Янусе, мы слишком уважаем его. А ведь наверняка каждый из нас замечал за ним хоть одну какую-нибудь странность. – Странность номер один, – сказал я. – Любовь к умирающим попугаям.

    – Вот об этом я и хотел сказать. Мы редко говорим о Янусе, мы слишком уважаем его. А ведь наверняка каждый из нас замечал за ним хоть одну какую-нибудь странность. – Странность номер один, – сказал я. – Любовь к умирающим попугаям.

    — Аркадий Стругацкий · книга