Борис Стругацкий: 680 цитат на каждый день

Ниже 680 цитат Бориса Стругацкого — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Я был доволен, дней мне не хватало, и жизнь моя была полна смысла.

   Я был доволен, дней мне не хватало, и жизнь моя была полна смысла.

   — Аркадий Стругацкий · книга
2. «

   У меня было такое ощущение, будто я читаю последние страницы захватывающего детектива. ... Последняя страница детектива оказалась написана по-арабски. – Подождите! Какая контрамоция? ... Контрамоция – это, по определению, движение по времени в обратную сторону. ... …половина вещества во Вселенной движется в обратную сторону по времени.

   У меня было такое ощущение, будто я читаю последние страницы захватывающего детектива. ... Последняя страница детектива оказалась написана по-арабски. – Подождите! Какая контрамоция? ... Контрамоция – это, по определению, движение по времени в обратную сторону. ... …половина вещества во Вселенной движется в обратную сторону по времени.

   — Аркадий Стругацкий · книга
3. «

   — Прикажете мне сделать вывод, что вы всё-таки не человек? — Человек такой способностью не обладает. Верно. Зато я обладаю способностью быть человеком. И не только человеком.

   — Прикажете мне сделать вывод, что вы всё-таки не человек? — Человек такой способностью не обладает. Верно. Зато я обладаю способностью быть человеком. И не только человеком.

   — Аркадий Стругацкий · книга
4. «

   Вероятно, мир этот был достаточно сложен и управлялся многими законами, но один – и главный – закон Максим уже открыл для себя: делай то же, что делают все, и так же, как делают все.

   Вероятно, мир этот был достаточно сложен и управлялся многими законами, но один – и главный – закон Максим уже открыл для себя: делай то же, что делают все, и так же, как делают все.

   — Аркадий Стругацкий · книга
5. «

   ... Большинство вообще считало эти вопросы некорректными. «Как быть, если на винт твоей моторки намотало бороду водяного? Распутывать? Беспощадно резать? Хватать водяного за щеки?»

   ... Большинство вообще считало эти вопросы некорректными. «Как быть, если на винт твоей моторки намотало бороду водяного? Распутывать? Беспощадно резать? Хватать водяного за щеки?»

   — Аркадий Стругацкий · книга
6. «

   Я верю во всё, что могу себе представить, Петер. В волшебников, в Господа Бога, в дьявола, в привидения... в летающие тарелки... Раз человеческий мозг может всё это вообразить, значит, всё это где-то существует, иначе зачем бы мозгу такая способность?

   Я верю во всё, что могу себе представить, Петер. В волшебников, в Господа Бога, в дьявола, в привидения... в летающие тарелки... Раз человеческий мозг может всё это вообразить, значит, всё это где-то существует, иначе зачем бы мозгу такая способность?

   — Аркадий Стругацкий · книга
7. «

   Как я могу написать роман о человеке, у которого никаких потребностей, кроме духовных?

   Как я могу написать роман о человеке, у которого никаких потребностей, кроме духовных?

   — Аркадий Стругацкий · книга
8. «

   Ежели человека не кормить, не поить, не лечить, то он, эта, будет, значить, несчастлив и даже может помрёт.

   Ежели человека не кормить, не поить, не лечить, то он, эта, будет, значить, несчастлив и даже может помрёт.

   — Аркадий Стругацкий · книга
9. «

   Как же ты еще никак не можешь понять, что ничего нет на свете, кроме любви, еды и гордости. Конечно, все запутано в клубок, но только за какую ниточку не потянешь, обязательно придешь или к любви, или к власти, или к еде...

   Как же ты еще никак не можешь понять, что ничего нет на свете, кроме любви, еды и гордости. Конечно, все запутано в клубок, но только за какую ниточку не потянешь, обязательно придешь или к любви, или к власти, или к еде...

   — Аркадий Стругацкий · книга
10. «

    Я не знаю, какой ты. Этого не знают даже те, кто совершенно уверен в том, что знают. Ты такой, какой ты есть, но могу же я надеяться, что ты такой, каким я всю жизнь хотел тебя видеть: добрый и умный, снисходительный и помнящий, внимательный и, может быть, даже благородный. Мы растеряли все это, у нас не хватает на это ни сил, ни времени, мы только строим памятники, все больше, все выше, все дешевле, а помнить — помнить мы уже не можем.

    Я не знаю, какой ты. Этого не знают даже те, кто совершенно уверен в том, что знают. Ты такой, какой ты есть, но могу же я надеяться, что ты такой, каким я всю жизнь хотел тебя видеть: добрый и умный, снисходительный и помнящий, внимательный и, может быть, даже благородный. Мы растеряли все это, у нас не хватает на это ни сил, ни времени, мы только строим памятники, все больше, все выше, все дешевле, а помнить — помнить мы уже не можем.

    — Аркадий Стругацкий · книга
11. «

    Блага богов – это ветер, он надувает паруса, но и подымает бурю.

    Блага богов – это ветер, он надувает паруса, но и подымает бурю.

    — Аркадий Стругацкий · книга
12. «

    Если у меня отобрать злость, я стану медузой. Чтобы я стала доброй, нужно заменить злость добротой.

    Если у меня отобрать злость, я стану медузой. Чтобы я стала доброй, нужно заменить злость добротой.

    — Аркадий Стругацкий · книга
13. «

    Любовь, как известно, зла. Она порождает удивительные намерения и провоцирует любящего на поступки противоестественные и благородные, благородные до неестественности, до извращенности даже.

    Любовь, как известно, зла. Она порождает удивительные намерения и провоцирует любящего на поступки противоестественные и благородные, благородные до неестественности, до извращенности даже.

    — Аркадий Стругацкий · книга
14. «

    Понимание и милосердие. Понимание – это рычаг, орудие, прибор, которым учитель пользуется в своей работе. Милосердие – это этическая позиция учителя в отношении к объекту его работы, способ восприятия.

    Понимание и милосердие. Понимание – это рычаг, орудие, прибор, которым учитель пользуется в своей работе. Милосердие – это этическая позиция учителя в отношении к объекту его работы, способ восприятия.

    — Аркадий Стругацкий · книга
15. «

    …мы-то дети другого века. Мы всякое повидали: и живую голову собаки, пришитую к спине другой живой собаки; и искусственную почку величиной со шкаф; и мёртвую железную руку, управляемую живыми нервами; и людей, которые могут небрежно заметить: «Это было уже после того, как я скончался в первый раз…

    …мы-то дети другого века. Мы всякое повидали: и живую голову собаки, пришитую к спине другой живой собаки; и искусственную почку величиной со шкаф; и мёртвую железную руку, управляемую живыми нервами; и людей, которые могут небрежно заметить: «Это было уже после того, как я скончался в первый раз…

    — Аркадий Стругацкий · книга
16. «

    Торопиться некуда, говорит он. До конца света ещё миллиард лет, говорит он. Можно много, очень много успеть за миллиард лет, если не сдаваться и понимать, понимать и не сдаваться.

    Торопиться некуда, говорит он. До конца света ещё миллиард лет, говорит он. Можно много, очень много успеть за миллиард лет, если не сдаваться и понимать, понимать и не сдаваться.

    — Аркадий Стругацкий · книга
17. «

    В нашем деле не может быть друзей наполовину. Друг наполовину — это всегда наполовину враг.

    В нашем деле не может быть друзей наполовину. Друг наполовину — это всегда наполовину враг.

    — Аркадий Стругацкий · книга
18. «

    Мухи-то воображают, что они летят, когда бьются в стекло. А я воображаю, что я иду. Только потому, что передвигаю ногами…

    Мухи-то воображают, что они летят, когда бьются в стекло. А я воображаю, что я иду. Только потому, что передвигаю ногами…

    — Аркадий Стругацкий · книга
19. «

    Вы же тут все — кретины. А опасность грозит только умным людям.

    Вы же тут все — кретины. А опасность грозит только умным людям.

    — Аркадий Стругацкий · книга
20. «

    Эдик вел меня под локоть. Он тоже был расстроен, но держался спокойно. Вокруг нас, увлекаемый инерцией своего агрегата, вился старикашка Эдельвейс. Он нашептывал мне слова вечной любви, обещал ноги мыть и воду пить и требовал подъемных и суточных. Эдик дал ему три рубля и велел зайти послезавтра. Эдельвейс выпросил еще полтинник за вредность и исчез.

    Эдик вел меня под локоть. Он тоже был расстроен, но держался спокойно. Вокруг нас, увлекаемый инерцией своего агрегата, вился старикашка Эдельвейс. Он нашептывал мне слова вечной любви, обещал ноги мыть и воду пить и требовал подъемных и суточных. Эдик дал ему три рубля и велел зайти послезавтра. Эдельвейс выпросил еще полтинник за вредность и исчез.

    — Аркадий Стругацкий · книга