96 цитат Бориса Стругацкого: от иронии до философии

Ниже 96 цитат Бориса Стругацкого — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Но больше всего я боюсь тьмы, потому что во тьме все становятся одинаково серыми.

   Но больше всего я боюсь тьмы, потому что во тьме все становятся одинаково серыми.

   — Аркадий Стругацкий · книга
2. «

   В нашем деле не может быть друзей наполовину. Друг наполовину — это всегда наполовину враг.

   В нашем деле не может быть друзей наполовину. Друг наполовину — это всегда наполовину враг.

   — Аркадий Стругацкий · книга
3. «

   Писатели чем-то похожи на покойников: они любят, когда о них либо говорят хорошо, либо ничего не говорят.

   Писатели чем-то похожи на покойников: они любят, когда о них либо говорят хорошо, либо ничего не говорят.

   — Аркадий Стругацкий · книга
4. «

   Как это славно — вовремя помереть!

   Как это славно — вовремя помереть!

   — Аркадий Стругацкий · книга
5. «

   У меня есть один знакомый. Он утверждает, будто человек — это только промежуточное звено, необходимое природе для создания венца творения: рюмки коньяка с ломтиком лимона.

   У меня есть один знакомый. Он утверждает, будто человек — это только промежуточное звено, необходимое природе для создания венца творения: рюмки коньяка с ломтиком лимона.

   — Аркадий Стругацкий · книга
6. «

   Все их действия можно объяснить, но чертовски трудно эти действия предсказать.

   Все их действия можно объяснить, но чертовски трудно эти действия предсказать.

   — Аркадий Стругацкий · книга
7. «

   «А чем вы занимаетесь?» — спросил я. «Как и вся наука, — сказал горбоносый. — Счастьем человеческим».

   «А чем вы занимаетесь?» — спросил я. «Как и вся наука, — сказал горбоносый. — Счастьем человеческим».

   — Аркадий Стругацкий · книга
8. «

   История большинства имеет конец, а вот история меньшинства закончится только вместе со Вселенной...

   История большинства имеет конец, а вот история меньшинства закончится только вместе со Вселенной...

   — Аркадий Стругацкий · книга
9. «

   Люди это или не люди? Что в них человеческого? Одних режут прямо на улицах, другие сидят по домам и покорно ждут своей очереди. И каждый думает: кого угодно, только не меня. Хладнокровное зверство тех, кто режет, и хладнокровная покорность тех, кого режут.

   Люди это или не люди? Что в них человеческого? Одних режут прямо на улицах, другие сидят по домам и покорно ждут своей очереди. И каждый думает: кого угодно, только не меня. Хладнокровное зверство тех, кто режет, и хладнокровная покорность тех, кого режут.

   — Аркадий Стругацкий · книга
10. «

    Только тот достигнет цели, кто не знает слова «страх»...

    Только тот достигнет цели, кто не знает слова «страх»...

    — Аркадий Стругацкий · книга
11. «

    Есть люди, которые могут выдержать удар судьбы, а есть люди, которые ломаются. Первым рассказывают правду, вторым рассказывают сказки.

    Есть люди, которые могут выдержать удар судьбы, а есть люди, которые ломаются. Первым рассказывают правду, вторым рассказывают сказки.

    — Аркадий Стругацкий · книга
12. «

    Хорошо, что чай на свете есть, — сказал я. — Давно бы уже пьяный под столом валялся...

    Хорошо, что чай на свете есть, — сказал я. — Давно бы уже пьяный под столом валялся...

    — Аркадий Стругацкий · книга
13. «

    Всегда помни: мир прекрасен. Мир был прекрасен и будет прекрасен. Только не надо мешать ему.

    Всегда помни: мир прекрасен. Мир был прекрасен и будет прекрасен. Только не надо мешать ему.

    — Аркадий Стругацкий · книга
14. «

    Лучше всего быть там, откуда некуда падать.

    Лучше всего быть там, откуда некуда падать.

    — Аркадий Стругацкий · книга
15. «

    Если ты перестанешь обращать внимание на молодую жену, она тебе тем же и отплатит.

    Если ты перестанешь обращать внимание на молодую жену, она тебе тем же и отплатит.

    — Аркадий Стругацкий · книга
16. «

    Понять — значит упростить.

    Понять — значит упростить.

    — Аркадий Стругацкий · книга
17. «

    Ребенок кротко смотрит на тебя и думает: ты, конечно, взрослый, здоровенный, можешь меня выпороть, однако, как ты был с самого детства дураком, так и остался, и помрешь дураком, но тебе этого мало, ты еще и меня дураком хочешь сделать…

    Ребенок кротко смотрит на тебя и думает: ты, конечно, взрослый, здоровенный, можешь меня выпороть, однако, как ты был с самого детства дураком, так и остался, и помрешь дураком, но тебе этого мало, ты еще и меня дураком хочешь сделать…

    — Аркадий Стругацкий · книга
18. «

    Я открыл было рот, но тут представил себе, в какие дебри нам придется забираться, как трудно будет объяснить, что такое метафоры, иносказания, гиперболы и просто ругань, и зачем все это нужно, и какую роль здесь играют воспитание, привычки, степень развитости языка, эмоции, вкус к слову, начитанность и общий культурный уровень, чувство юмора, такт, и что такое юмор, и что такое такт, и представив себе все это, я ужаснулся и горячо сказал: – Вы совершенно правы, Федя.

    Я открыл было рот, но тут представил себе, в какие дебри нам придется забираться, как трудно будет объяснить, что такое метафоры, иносказания, гиперболы и просто ругань, и зачем все это нужно, и какую роль здесь играют воспитание, привычки, степень развитости языка, эмоции, вкус к слову, начитанность и общий культурный уровень, чувство юмора, такт, и что такое юмор, и что такое такт, и представив себе все это, я ужаснулся и горячо сказал: – Вы совершенно правы, Федя.

    — Аркадий Стругацкий · книга
19. «

    Зло неистребимо. Никакой человек не способен уменьшить его количество в мире. Он может несколько улучшить свою собственную судьбу, но всегда за счет ухудшения судьбы других. И всегда будут короли, более или менее жестокие, бароны, более или менее дикие, и всегда будет невежественный народ, питающий восхищение к своим угнетателям и ненависть к своему освободителю. И все потому, что раб гораздо лучше понимает своего господина, пусть даже самого жестокого, чем своего освободителя, ибо каждый раб отлично представляет себя на месте господина, но мало кто представляет себя на месте бескорыстного освободителя. Таковы люди, дон Румата, и таков наш мир.

    Зло неистребимо. Никакой человек не способен уменьшить его количество в мире. Он может несколько улучшить свою собственную судьбу, но всегда за счет ухудшения судьбы других. И всегда будут короли, более или менее жестокие, бароны, более или менее дикие, и всегда будет невежественный народ, питающий восхищение к своим угнетателям и ненависть к своему освободителю. И все потому, что раб гораздо лучше понимает своего господина, пусть даже самого жестокого, чем своего освободителя, ибо каждый раб отлично представляет себя на месте господина, но мало кто представляет себя на месте бескорыстного освободителя. Таковы люди, дон Румата, и таков наш мир.

    — Аркадий Стругацкий · книга
20. «

    Стояли звери Около двери, В них стреляли, Они умирали.

    Стояли звери Около двери, В них стреляли, Они умирали.

    — Аркадий Стругацкий · книга