Брэд Питт — 10 цитат с глубоким смыслом

Брэд Питт — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 10 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Там, где я вырос, алкоголизм, наркотики, вообще так называемое дурное поведение были признаками слабости. И все чудовищно боялись показаться слабыми. А тут, в Лос-Анджелесе, ранее неприемлемое оказалось чуть ли не нормой. Мне пришлось научиться никого не осуждать.

   Там, где я вырос, алкоголизм, наркотики, вообще так называемое дурное поведение были признаками слабости. И все чудовищно боялись показаться слабыми. А тут, в Лос-Анджелесе, ранее неприемлемое оказалось чуть ли не нормой. Мне пришлось научиться никого не осуждать.
2. «

   Как-то раз я позвонил своему деду. «Мы тут посмотрели твое кино», — сказал дед. «Какое именно, дед?» — сказал я. А он крикнул моей бабушке: «Эй, Бетти, как называлось то кино, от которого я блевал третьего дня?»

   Как-то раз я позвонил своему деду. «Мы тут посмотрели твое кино», — сказал дед. «Какое именно, дед?» — сказал я. А он крикнул моей бабушке: «Эй, Бетти, как называлось то кино, от которого я блевал третьего дня?»
3. «

   Я больше не считаю себя актером. Съемки занимают меньшую часть моего времени и внимания. Кино кажется мне дешевым способом получить сильные эмоции. Этот метод больше не работает, особенно если ты стал отцом.

   Я больше не считаю себя актером. Съемки занимают меньшую часть моего времени и внимания. Кино кажется мне дешевым способом получить сильные эмоции. Этот метод больше не работает, особенно если ты стал отцом.
4. «

   Чем ты старше, тем лучше себя понимаешь. Становишься ближе самому себе.

   Чем ты старше, тем лучше себя понимаешь. Становишься ближе самому себе.
5. «

   Думаю, мы живем во время, когда принято делать скоропостижные выводы друг о друге, осуждать, не давать вторых шансов. Мы придаем слишком большое значение ошибкам. Но человека определяет не ошибка, а шаг, который он совершит вслед за ней.

   Думаю, мы живем во время, когда принято делать скоропостижные выводы друг о друге, осуждать, не давать вторых шансов. Мы придаем слишком большое значение ошибкам. Но человека определяет не ошибка, а шаг, который он совершит вслед за ней.
6. «

   Сегодня мы живем в другом мире. Больше рефлексируем, ходим к психологам. А я родом из тех мест, где признак силы — не кричать о синяках, порезах или болезнях, а молча справляться с ними.

   Сегодня мы живем в другом мире. Больше рефлексируем, ходим к психологам. А я родом из тех мест, где признак силы — не кричать о синяках, порезах или болезнях, а молча справляться с ними.
7. «

   Да, я один из людей, которых вы ненавидите за выигрыш в генетической лотерее.

   Да, я один из людей, которых вы ненавидите за выигрыш в генетической лотерее.
8. «

   Я никогда в своей жизни не проводил так много времени в юбке, как на съемках «Трои». Но юбки не так уж и плохи. Черт, они вовсе не так плохи.

   Я никогда в своей жизни не проводил так много времени в юбке, как на съемках «Трои». Но юбки не так уж и плохи. Черт, они вовсе не так плохи.
9. «

   Вера – первое, в чем я начал сомневаться. Потому что начал сомневаться в божественной справедливости. Еще в детском саду я задумался: а что, на небе со мной все будет так же, как с протестантами, как с католиками? Меня вообще всегда интересовала возможность несправедливости. Ко мне-то все были очень расположены, я с детства нравился людям, был, что называется, прелестным ребенком. Другие нравились меньше, и я замечал это. И по вечерам изводил маму вопросами, главный из которых был, конечно, «почему?». А она мне говорила: то, что ты нравишься людям, – дополнительные возможности и дополнительная ответственность. И только. Но во мне поселилось чувство вины, что смешно, из-за несправедливого мироустройства. А потом религия и вовсе перестала устраивать меня – из-за догмы, предписывающей, что можно, а что нельзя. А это опасно – любое предписание. Жизнь состоит из различий, все имеет право на жизнь. Мне ближе ментальность древних греков: они знали, что такое повороты колеса фортуны, взлеты и падения. У них глубже понимание самой природы человека, его натуры. Для них естество первично.

   Вера – первое, в чем я начал сомневаться. Потому что начал сомневаться в божественной справедливости. Еще в детском саду я задумался: а что, на небе со мной все будет так же, как с протестантами, как с католиками? Меня вообще всегда интересовала возможность несправедливости. Ко мне-то все были очень расположены, я с детства нравился людям, был, что называется, прелестным ребенком. Другие нравились меньше, и я замечал это. И по вечерам изводил маму вопросами, главный из которых был, конечно, «почему?». А она мне говорила: то, что ты нравишься людям, – дополнительные возможности и дополнительная ответственность. И только. Но во мне поселилось чувство вины, что смешно, из-за несправедливого мироустройства. А потом религия и вовсе перестала устраивать меня – из-за догмы, предписывающей, что можно, а что нельзя. А это опасно – любое предписание. Жизнь состоит из различий, все имеет право на жизнь. Мне ближе ментальность древних греков: они знали, что такое повороты колеса фортуны, взлеты и падения. У них глубже понимание самой природы человека, его натуры. Для них естество первично.
10. «

    Отцовство — это лучшее, что я когда-либо делал. Это меняет вашу точку зрения. Вы можете написать книгу, вы можете сделать фильм, вы можете нарисовать картину, но иметь детей — действительно наиболее необычная вещь, которую я делал.

    Отцовство — это лучшее, что я когда-либо делал. Это меняет вашу точку зрения. Вы можете написать книгу, вы можете сделать фильм, вы можете нарисовать картину, но иметь детей — действительно наиболее необычная вещь, которую я делал.