49 цитат, которые говорил Чарльз Буковски: жизненные цитаты

Подборка из 49 цитат Чарльза Буковски: жизненные цитаты: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Лицо – первое, что вы теряете, когда удача поворачивается к вам жопой.

   Лицо – первое, что вы теряете, когда удача поворачивается к вам жопой.

   — Чарльз Буковски · книга
2. «

   Победителей нет. Есть только кажущиеся победители. Все мы гоняемся за килограммом пустяков. Изо дня в день. Единственная потребность, кажется, — выжить. Но, кажется, этого недостаточно.

   Победителей нет. Есть только кажущиеся победители. Все мы гоняемся за килограммом пустяков. Изо дня в день. Единственная потребность, кажется, — выжить. Но, кажется, этого недостаточно.

   — Чарльз Буковски · книга
3. «

   Столько печали, даже когда всё получается.

   Столько печали, даже когда всё получается.

   — Чарльз Буковски · книга
4. «

   Ни один мужчина не может звать женщину своей. Мы ими никогда не владеем, мы их лишь ненадолго заимствуем.

   Ни один мужчина не может звать женщину своей. Мы ими никогда не владеем, мы их лишь ненадолго заимствуем.

   — Чарльз Буковски · книга
5. «

   Их так много, тех, кто называет себя поэтами. Но у них нет ни образования, ни чувства к собственному ремеслу. Дикари захватили замок. Нет мастерства, нет неравнодушия – они требуют одного: чтобы их приняли. К тому же все эти новые поэты явно восхищаются лишь друг другом. Меня это тревожит, и я об этом говорила со множеством своих друзей-поэтов. Молодой поэт вроде бы считает, будто ему нужны лишь пишущая машинка да несколько листков бумаги. Они не готовы, у них вообще нет никакой подготовки.

   Их так много, тех, кто называет себя поэтами. Но у них нет ни образования, ни чувства к собственному ремеслу. Дикари захватили замок. Нет мастерства, нет неравнодушия – они требуют одного: чтобы их приняли. К тому же все эти новые поэты явно восхищаются лишь друг другом. Меня это тревожит, и я об этом говорила со множеством своих друзей-поэтов. Молодой поэт вроде бы считает, будто ему нужны лишь пишущая машинка да несколько листков бумаги. Они не готовы, у них вообще нет никакой подготовки.

   — Чарльз Буковски · книга
6. «

   В собаках может быть больше стиля, чем в людях, но не у всех собак есть стиль. Кошки безмерно стильные.

   В собаках может быть больше стиля, чем в людях, но не у всех собак есть стиль. Кошки безмерно стильные.

   — Чарльз Буковски · книга
7. «

   Поразительно: иногда получается вот такая [прекрасная] женщина, а у всех остальных – ну, у большинства остальных – нет ничего или почти ничего.»

   Поразительно: иногда получается вот такая [прекрасная] женщина, а у всех остальных – ну, у большинства остальных – нет ничего или почти ничего.»

   — Чарльз Буковски · книга
8. «

   Сколь мало бы у человека ни оставалось, он поймёт, что всегда сможет обходиться ещё меньшим.

   Сколь мало бы у человека ни оставалось, он поймёт, что всегда сможет обходиться ещё меньшим.

   — Чарльз Буковски · книга
9. «

   Я не люблю вечеринки. Во-первых, я не умею танцевать. А во-вторых, люди меня пугают. И особенно — люди на вечеринках. На таких сборищах все стараются показаться весёлыми, остроумными и сексапильными. И даже если им кажется, что у них получается хорошо, на самом деле у них получается плохо. Причём чем сильнее старания, тем кошмарнее результат.

   Я не люблю вечеринки. Во-первых, я не умею танцевать. А во-вторых, люди меня пугают. И особенно — люди на вечеринках. На таких сборищах все стараются показаться весёлыми, остроумными и сексапильными. И даже если им кажется, что у них получается хорошо, на самом деле у них получается плохо. Причём чем сильнее старания, тем кошмарнее результат.

   — Чарльз Буковски · книга
10. «

    Несчастье для меня — это быть в толпе. Быть в толпе людей и слушать их разговоры. От этого можно сойти с ума. Эти разговоры — разговоры умалишённых. Даже собаки говорят лучше. Раньше я делал так: я опускал шторы и не отвечал ни на звонки, ни на стуки в дверь примерно неделю. Я не вставал с постели, ничего не делал, никого не видел. Это очень помогает.

    Несчастье для меня — это быть в толпе. Быть в толпе людей и слушать их разговоры. От этого можно сойти с ума. Эти разговоры — разговоры умалишённых. Даже собаки говорят лучше. Раньше я делал так: я опускал шторы и не отвечал ни на звонки, ни на стуки в дверь примерно неделю. Я не вставал с постели, ничего не делал, никого не видел. Это очень помогает.

    — Чарльз Буковски
11. «

    За всё приходится платить, и взлёт может быть первым шагом к падению.

    За всё приходится платить, и взлёт может быть первым шагом к падению.

    — Чарльз Буковски · книга
12. «

    Снаружи по бульвару Голливуд туда-сюда что-то ездило. Гудело неумолчно, как прилив, как волны, почти как океан, — да там и был океан: в нем водились акулы и барракуды, медузы и осьминоги, прилипалы и киты, мягкотелые и губки, мальки и тому подобное. А тут внутри – будто отдельный аквариум.

    Снаружи по бульвару Голливуд туда-сюда что-то ездило. Гудело неумолчно, как прилив, как волны, почти как океан, — да там и был океан: в нем водились акулы и барракуды, медузы и осьминоги, прилипалы и киты, мягкотелые и губки, мальки и тому подобное. А тут внутри – будто отдельный аквариум.

    — Чарльз Буковски · книга
13. «

    Ничего никогда не настраивается. Люди просто слепо хватают, что попадается под руку: коммунизм, здоровую пищу, дзен, серфинг, балет, гипноз, групповые встречи, оргии, велосипеды, травы, католичество, поднятие тяжестей, путешествия, уход в себя, вегетарианство, Индию, живопись, письмо, скульптуру, композиторство, дирижерство, автостоп с рюкзаком за плечами, йогу, совокупление, азартную игру, пьянство, тусовку, мороженый йогурт, Бетховена, Баха, Будду, Христа, тактические ракеты, водород, морковный сок, самоубийство, костюмы ручной выделки, реактивные самолеты, Нью-Йорк, — а затем всё это испаряется и распадается. Людям надо найти, чем заняться в ожидании смерти. Наверное, мило иметь выбор.

    Ничего никогда не настраивается. Люди просто слепо хватают, что попадается под руку: коммунизм, здоровую пищу, дзен, серфинг, балет, гипноз, групповые встречи, оргии, велосипеды, травы, католичество, поднятие тяжестей, путешествия, уход в себя, вегетарианство, Индию, живопись, письмо, скульптуру, композиторство, дирижерство, автостоп с рюкзаком за плечами, йогу, совокупление, азартную игру, пьянство, тусовку, мороженый йогурт, Бетховена, Баха, Будду, Христа, тактические ракеты, водород, морковный сок, самоубийство, костюмы ручной выделки, реактивные самолеты, Нью-Йорк, — а затем всё это испаряется и распадается. Людям надо найти, чем заняться в ожидании смерти. Наверное, мило иметь выбор.

    — Чарльз Буковски · книга
14. «

    Простой ответ часто неочевиден, но именно простота лежит в основе глубокой истины, в основе работы, в сочинительстве и живописи. Глубина жизни — в ее простоте.

    Простой ответ часто неочевиден, но именно простота лежит в основе глубокой истины, в основе работы, в сочинительстве и живописи. Глубина жизни — в ее простоте.

    — Чарльз Буковски · книга
15. «

    Я верю в звук музыки и бег лошади. Все прочее дрязги.

    Я верю в звук музыки и бег лошади. Все прочее дрязги.

    — Чарльз Буковски · книга
16. «

    Делать опасные вещи и при этом сохранять стиль — это то, что я называю искусством.

    Делать опасные вещи и при этом сохранять стиль — это то, что я называю искусством.

    — Чарльз Буковски · книга
17. «

    Иногда вещи именно таковы, какими кажутся, и нечего огород городить.

    Иногда вещи именно таковы, какими кажутся, и нечего огород городить.

    — Чарльз Буковски · книга
18. «

    Чтоб стало больно, вовсе не нужно быть пьянью, чтоб тебя баба обнулила – тоже; но тебе может быть больно, и ты пьянью станешь. Пораскинешь немного мозгами, особенно по молодости: дескать, тебе везет, — да, иногда и возит. Но в действие вступают всякие средние величины, всевозможные законы, про которые ничего не знал, хоть и воображал, будто все идет хорошо. И однажды ночью – жаркой летней ночью где-нибудь в четверг – понимаешь, что и сам уже пьянь, сам сидишь где-нибудь в полном одиночестве, в дешевой съемной комнатушке, и сколько б раз ты здесь уже ни бывал, это не помогает, все даже хуже, поскольку привычно не рассчитываешь, что тебе такое предстоит. И остается одно – закурить новую сигарету, налить себе еще, проверить стены, вдруг на них повылазили рты и глаза. Немыслимо, что мужчины и женщины друг с другом делают.

    Чтоб стало больно, вовсе не нужно быть пьянью, чтоб тебя баба обнулила – тоже; но тебе может быть больно, и ты пьянью станешь. Пораскинешь немного мозгами, особенно по молодости: дескать, тебе везет, — да, иногда и возит. Но в действие вступают всякие средние величины, всевозможные законы, про которые ничего не знал, хоть и воображал, будто все идет хорошо. И однажды ночью – жаркой летней ночью где-нибудь в четверг – понимаешь, что и сам уже пьянь, сам сидишь где-нибудь в полном одиночестве, в дешевой съемной комнатушке, и сколько б раз ты здесь уже ни бывал, это не помогает, все даже хуже, поскольку привычно не рассчитываешь, что тебе такое предстоит. И остается одно – закурить новую сигарету, налить себе еще, проверить стены, вдруг на них повылазили рты и глаза. Немыслимо, что мужчины и женщины друг с другом делают.

    — Чарльз Буковски · книга
19. «

    Каждый день я вижу двух-трех человек, пролетающих без оглядки на красный свет светофора, как будто его вообще не существует. Я не проповедник, но я могу вам сказать следующее: жизнь, которую ведут люди, делает их сумасшедшими, и это безумство проявляется в манере вождения.

    Каждый день я вижу двух-трех человек, пролетающих без оглядки на красный свет светофора, как будто его вообще не существует. Я не проповедник, но я могу вам сказать следующее: жизнь, которую ведут люди, делает их сумасшедшими, и это безумство проявляется в манере вождения.

    — Чарльз Буковски · книга
20. «

    На экране мерзость, обман и кровь; прокаженные, источающие любовь; глумливые жабы, оценивающие небесную необъятность, сводящие мужскую честь и мораль в необязательную вероятность.

    На экране мерзость, обман и кровь; прокаженные, источающие любовь; глумливые жабы, оценивающие небесную необъятность, сводящие мужскую честь и мораль в необязательную вероятность.

    — Чарльз Буковски