41 мыслей Чарльза Диккенс: жизненные цитаты без воды

Подборка из 41 цитата Чарльза Диккенс: жизненные цитаты: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Правда всегда отважна.

   Правда всегда отважна.

   — Чарльз Диккенс
2. «

   Возможно, читателю не слишком любопытно будет узнать, как грустно откладывать перо, когда двухлетняя работа воображения завершена; или что автору чудится, будто он отпускает в сумрачный мир частицу самого себя, когда толпа живых существ, созданных силою его ума, навеки уходит прочь. И тем не менее мне нечего к этому прибавить; разве только следовало бы еще признаться (хотя, пожалуй, это и не столь уж существенно), что ни один человек не способен, читая эту историю, верить в нее больше, чем верил я, когда писал ее.

   Возможно, читателю не слишком любопытно будет узнать, как грустно откладывать перо, когда двухлетняя работа воображения завершена; или что автору чудится, будто он отпускает в сумрачный мир частицу самого себя, когда толпа живых существ, созданных силою его ума, навеки уходит прочь. И тем не менее мне нечего к этому прибавить; разве только следовало бы еще признаться (хотя, пожалуй, это и не столь уж существенно), что ни один человек не способен, читая эту историю, верить в нее больше, чем верил я, когда писал ее.

   — Чарльз Диккенс · книга
3. «

   Странно, как подумаешь, что каждое человеческое существо представляет собой непостижимую загадку и тайну для всякого другого. Когда въезжаешь ночью в большой город, невольно задумываешься над тем, что в каждом из этих мрачно сгрудившихся домов скрыта своя тайна, и в каждой комнате каждого дома хранится своя тайна, и каждое сердце из сотен тысяч сердец, бьющихся здесь, исполнено своих тайных чаяний, и так они и останутся тайной даже для самого близкого сердца. В этом есть что-то до такой степени страшное, что можно сравнить только со смертью.

   Странно, как подумаешь, что каждое человеческое существо представляет собой непостижимую загадку и тайну для всякого другого. Когда въезжаешь ночью в большой город, невольно задумываешься над тем, что в каждом из этих мрачно сгрудившихся домов скрыта своя тайна, и в каждой комнате каждого дома хранится своя тайна, и каждое сердце из сотен тысяч сердец, бьющихся здесь, исполнено своих тайных чаяний, и так они и останутся тайной даже для самого близкого сердца. В этом есть что-то до такой степени страшное, что можно сравнить только со смертью.

   — Чарльз Диккенс · книга
4. «

   С тех пор как я себя помню, я в душе вел нескончаемый спор с несправедливостью.

   С тех пор как я себя помню, я в душе вел нескончаемый спор с несправедливостью.

   — Чарльз Диккенс · книга
5. «

   Так всю жизнь мы совершаем самые трусливые и недостойные поступки с оглядкой на тех, кого ни в грош не ставим.

   Так всю жизнь мы совершаем самые трусливые и недостойные поступки с оглядкой на тех, кого ни в грош не ставим.

   — Чарльз Диккенс · книга
6. «

   Самая лучшая форма учтивости, независимо от того, где человек воспитывался, <...> — это не совать нос в чужие дела.

   Самая лучшая форма учтивости, независимо от того, где человек воспитывался, <...> — это не совать нос в чужие дела.

   — Чарльз Диккенс · книга
7. «

   Любящее сердце стоит больше, чем вся мудрость на свете.

   Любящее сердце стоит больше, чем вся мудрость на свете.

   — Чарльз Диккенс · книга
8. «

   Мы ведём счёт времени по событиям и переменам внутри нас. Не по годам.

   Мы ведём счёт времени по событиям и переменам внутри нас. Не по годам.

   — Чарльз Диккенс · книга
9. «

   Люди неробкого десятка, кои кичатся тем, что им сам черт не брат и они видали виды, говорят обычно, когда хотят доказать свою удаль и бесшабашность, что способны на все – от игры в орлянку до человекоубийства, а между этими двумя крайностями лежит, как известно, довольно обширное поле деятельности.

   Люди неробкого десятка, кои кичатся тем, что им сам черт не брат и они видали виды, говорят обычно, когда хотят доказать свою удаль и бесшабашность, что способны на все – от игры в орлянку до человекоубийства, а между этими двумя крайностями лежит, как известно, довольно обширное поле деятельности.

   — Чарльз Диккенс · книга
10. «

    Почему нам всегда легче примириться с расставанием мысленно, чем на деле? И почему, решившись на него с должным мужеством, мы боимся сказать слово «прости» вслух? Как часто накануне многолетней разлуки или долгого путешествия люди, нежно привязанные друг к другу, обмениваются обычным взглядом, обычным рукопожатием, словно еще надеясь на завтрашнее свидание, тогда как каждый из них прекрасно знает, что это всего лишь жалкая уловка, чтобы уберечься от боли, которую влекут за собой слова прощания, и что предполагаемой встрече не бывать. По-видимому, неизвестность страшнее действительности? Ведь никто из нас не сторонится умирающих друзей, и сознание, что нам не удалось по-настоящему проститься с тем, кого в последний раз мы оставили, полные любви и нежности, способно иногда отравить нам остаток наших дней.

    Почему нам всегда легче примириться с расставанием мысленно, чем на деле? И почему, решившись на него с должным мужеством, мы боимся сказать слово «прости» вслух? Как часто накануне многолетней разлуки или долгого путешествия люди, нежно привязанные друг к другу, обмениваются обычным взглядом, обычным рукопожатием, словно еще надеясь на завтрашнее свидание, тогда как каждый из них прекрасно знает, что это всего лишь жалкая уловка, чтобы уберечься от боли, которую влекут за собой слова прощания, и что предполагаемой встрече не бывать. По-видимому, неизвестность страшнее действительности? Ведь никто из нас не сторонится умирающих друзей, и сознание, что нам не удалось по-настоящему проститься с тем, кого в последний раз мы оставили, полные любви и нежности, способно иногда отравить нам остаток наших дней.

    — Чарльз Диккенс · книга
11. «

    Ох, уж это столь распространенное убеждение в том, что всякие шероховатости «сгладятся»! Не в том, что их обстрогают или отшлифуют, а в том, что они «сами сгладятся»! Так иному сумасшедшему все вещи кажутся полированными!

    Ох, уж это столь распространенное убеждение в том, что всякие шероховатости «сгладятся»! Не в том, что их обстрогают или отшлифуют, а в том, что они «сами сгладятся»! Так иному сумасшедшему все вещи кажутся полированными!

    — Чарльз Диккенс · книга
12. «

    Невозможно сказать, как далеко распространяется влияние честного, душевного, преданного своему долгу человека; но вполне возможно почувствовать, как оно и тебя согревает на своем пути.

    Невозможно сказать, как далеко распространяется влияние честного, душевного, преданного своему долгу человека; но вполне возможно почувствовать, как оно и тебя согревает на своем пути.

    — Чарльз Диккенс · книга
13. «

    Злобы в людях не так уж много. Вот если на этом можно что-нибудь выгадать, тогда пойдут на что угодно.

    Злобы в людях не так уж много. Вот если на этом можно что-нибудь выгадать, тогда пойдут на что угодно.

    — Чарльз Диккенс · книга
14. «

    Я никогда бы не смог достичь того, чего достиг, без привычки к пунктуальности и порядку, без прилежания и без решимости полностью сосредоточиться на одной цели.

    Я никогда бы не смог достичь того, чего достиг, без привычки к пунктуальности и порядку, без прилежания и без решимости полностью сосредоточиться на одной цели.

    — Чарльз Диккенс
15. «

    Бывает такое дремотное состояние между сном и бодрствованием, когда вы лежите с полузакрытыми глазами и наполовину сознаете все, что происходит вокруг, и однако вам за пять минут может привидеться больше, чем за пять ночей, хотя бы вы их и провели с плотно закрытыми глазами и ваши чувства были погружены в глубокий сон.

    Бывает такое дремотное состояние между сном и бодрствованием, когда вы лежите с полузакрытыми глазами и наполовину сознаете все, что происходит вокруг, и однако вам за пять минут может привидеться больше, чем за пять ночей, хотя бы вы их и провели с плотно закрытыми глазами и ваши чувства были погружены в глубокий сон.

    — Чарльз Диккенс · книга
16. «

    – Тcс... Не задавайте вопросов. В таких случаях надо делать то, что делает толпа. – Но, по-видимому, здесь две толпы, – заметил мистер Снодграсс. – Кричите с тою, которая больше, – ответил мистер Пиквик.

    – Тcс... Не задавайте вопросов. В таких случаях надо делать то, что делает толпа. – Но, по-видимому, здесь две толпы, – заметил мистер Снодграсс. – Кричите с тою, которая больше, – ответил мистер Пиквик.

    — Чарльз Диккенс · книга
17. «

    Они были взрослые и пользовались тем, что могли поступать как им угодно.

    Они были взрослые и пользовались тем, что могли поступать как им угодно.

    — Чарльз Диккенс · книга
18. «

    Боль разлуки ничто по сравнению с радостью свидания.

    Боль разлуки ничто по сравнению с радостью свидания.

    — Чарльз Диккенс · книга
19. «

    Кому суждено с нами встретиться в жизни, с теми мы непременно встретимся, какими бы сложными и далёкими путями ни шли они и как нам назначено поступить с ними или им с нами, так всё и совершится.

    Кому суждено с нами встретиться в жизни, с теми мы непременно встретимся, какими бы сложными и далёкими путями ни шли они и как нам назначено поступить с ними или им с нами, так всё и совершится.

    — Чарльз Диккенс · книга
20. «

    …Какой толк жить скромно, когда нет денег? С тем же успехом можно было бы жить шикарно.

    …Какой толк жить скромно, когда нет денег? С тем же успехом можно было бы жить шикарно.

    — Чарльз Диккенс · книга