418 мудрых мыслей Чарльза Диккенса

Ниже 418 цитат Чарльза Диккенса — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Если ты не можешь стать необыкновенным прямой дорогой, так не добраться до этого и кривым путем.

   Если ты не можешь стать необыкновенным прямой дорогой, так не добраться до этого и кривым путем.

   — Большие надежды · книга
2. «

   Так влияют наши собственные мысли даже на внешний вид предметов. Люди, взирающие на природу и своих ближних и утверждающие, что все хмуро и мрачно, — правы; но темные тона являются отражением их собственных затуманенных желчью глаз и сердец. В действительности же краски нежны и требуют более ясного зрения.

   Так влияют наши собственные мысли даже на внешний вид предметов. Люди, взирающие на природу и своих ближних и утверждающие, что все хмуро и мрачно, — правы; но темные тона являются отражением их собственных затуманенных желчью глаз и сердец. В действительности же краски нежны и требуют более ясного зрения.

   — Приключения Оливера Твиста · книга
3. «

   Женщины умеют объяснить всё в двух словах, если только не начинают кипятиться, а уж тогда заводят волынку.

   Женщины умеют объяснить всё в двух словах, если только не начинают кипятиться, а уж тогда заводят волынку.

   — Приключения Оливера Твиста · книга
4. «

   Возблагодарим же небо за то, что храмы таких добрых душ не сложены руками человека и что лучшим их украшением служат убогие лохмотья, а не пурпур и виссон!

   Возблагодарим же небо за то, что храмы таких добрых душ не сложены руками человека и что лучшим их украшением служат убогие лохмотья, а не пурпур и виссон!

   — Лавка древностей · книга
5. «

   А теперь, дети, ответьте мне на вопрос: стал бы кто-нибудь из вас оклеивать комнату изображениями лошади? После непродолжительного молчания одна половина хором закричала «да, сэр!» Но другая половина, догадавшись по лицу джентльмена, что «да» — неверно, по обычаю всех школьников дружно крикнула «нет, сэр!» Придется мне объяснить вам. Вы когда-нибудь видели, чтобы лошади шагали вверх и вниз по стене? Разумеется, нет. И вы никогда не должны видеть то, чего не видели на самом деле, и вы никогда не должны думать о том, чего у вас на самом деле нет.

   А теперь, дети, ответьте мне на вопрос: стал бы кто-нибудь из вас оклеивать комнату изображениями лошади? После непродолжительного молчания одна половина хором закричала «да, сэр!» Но другая половина, догадавшись по лицу джентльмена, что «да» — неверно, по обычаю всех школьников дружно крикнула «нет, сэр!» Придется мне объяснить вам. Вы когда-нибудь видели, чтобы лошади шагали вверх и вниз по стене? Разумеется, нет. И вы никогда не должны видеть то, чего не видели на самом деле, и вы никогда не должны думать о том, чего у вас на самом деле нет.

   — Томас Грэдграйнд · книга
6. «

   Под какими бы благовидными предлогами ни совершались вымогательство, надувательство, издевательство, подкуп и волокита, они тлетворны и ничего, кроме вреда, принести не могут.

   Под какими бы благовидными предлогами ни совершались вымогательство, надувательство, издевательство, подкуп и волокита, они тлетворны и ничего, кроме вреда, принести не могут.

   — Холодный дом · книга
7. «

   Собрать развеянные по ветру помыслы не так-то легко.

   Собрать развеянные по ветру помыслы не так-то легко.

   — Большие надежды · книга
8. «

   Лорд принадлежал к тем великим мира сего, которые не нуждаются в том, чтобы их занимали разговорами, ибо они всегда достаточно заняты размышлениями о собственном величии.

   Лорд принадлежал к тем великим мира сего, которые не нуждаются в том, чтобы их занимали разговорами, ибо они всегда достаточно заняты размышлениями о собственном величии.

   — Крошка Доррит · книга
9. «

   Нет раскаяния более жестокого, чем раскаяние бесполезное...

   Нет раскаяния более жестокого, чем раскаяние бесполезное...

   — Приключения Оливера Твиста · книга
10. «

    Я из трусости не сделал того, что заведомо надлежало сделать, так же как раньше из трусости сделал то, чего делать заведомо не надлежало.

    Я из трусости не сделал того, что заведомо надлежало сделать, так же как раньше из трусости сделал то, чего делать заведомо не надлежало.

    — Пип Гарджери · книга
11. «

    Все мои большие надежды растаяли, как болотный туман под лучами солнца.

    Все мои большие надежды растаяли, как болотный туман под лучами солнца.

    — Пип Гарджери · книга
12. «

    Худое начало никогда не ведет к доброму концу.

    Худое начало никогда не ведет к доброму концу.

    — Чарльз Дарней · книга
13. «

    Можно терзать сердце крепкого человека много лет подряд, но в конце концов это внезапно скажется.

    Можно терзать сердце крепкого человека много лет подряд, но в конце концов это внезапно скажется.

    — Джордж Раунсуэлл · книга
14. «

    ... Не следует без нужды хранить документы, — мало ли кто и когда вздумает пустить их в ход.

    ... Не следует без нужды хранить документы, — мало ли кто и когда вздумает пустить их в ход.

    — Мистер Уэммик · книга
15. «

    Мы словно сговорились считать, что жизнь наша проходит в беспрерывном веселье, втайне же сознавали обратное. Сколько я могу судить, в этом смысле мы не представляли собой исключения из правила.

    Мы словно сговорились считать, что жизнь наша проходит в беспрерывном веселье, втайне же сознавали обратное. Сколько я могу судить, в этом смысле мы не представляли собой исключения из правила.

    — Пип Гарджери · книга
16. «

    Сегодня утром, по дороге с вокзала, я повстречал толпу любопытных, возвращавшихся после казни Уолтуортского убийцы. Виселица — единственное место, откуда может хлынуть подобный поток негодяев. Я без всяких преувеличений считаю, что один только их вид способен довести человека до дурноты.

    Сегодня утром, по дороге с вокзала, я повстречал толпу любопытных, возвращавшихся после казни Уолтуортского убийцы. Виселица — единственное место, откуда может хлынуть подобный поток негодяев. Я без всяких преувеличений считаю, что один только их вид способен довести человека до дурноты.
17. «

    — Неужели вы никогда не научитесь остерегаться? — Чего? — Меня.

    — Неужели вы никогда не научитесь остерегаться? — Чего? — Меня.

    — Эстелла · книга
18. «

    Наша совместная жизнь с госпожой Диккенс была несчастливой уже в течение многих лет. Для каждого, кто знал нас близко, без сомнения, шло ясно, что трудно найти супругов, которые бы менее подходили друг к другу но характеру, темпераменту и во всех других отношениях, чем мы с женой. Вряд ли когда-либо существовала семья, в которой муж и жена, сами по себе неплохие люди, так не понимали бы друг друга и имели бы так мало общего. Это может подтвердить наша преданная служанка (она была нам скорее другом), которая, прожив с нами шестнадцать лет, вышла замуж, но по-прежнему пользуется полным доверием г-жи Диккенс, так же как и моим. Она имела возможность изо дня в день, из месяца в месяц, из года в год близко наблюдать прискорбное состояние нашей семейной жизни, будь то в Лондоне, во Франции, Италии всюду, где мы были вместе. Мы не раз собирались расходиться, но единственной, кто стоял на пути к разрыву, была сестра г-жи Диккенс, Джорджина Хогарт. С пятнадцатилетнего возраста она целиком посвятила себя нашей семье и нашим детям, для которых она была и няней, и учителем, и участницей их игр, и защитником, и советчиком, и другом. Что касается моей жены, то из чувства уважения к ней лишь замечу, что в силу особенностей своей натуры она всегда перекладывала заботу о детях на кого-либо другого. Я просто не могу себе представить, что сталось бы с детьми, если бы не их тетка, которая вырастила их, снискала их искреннюю преданность и пожертвовала ради них своею молодостью, лучшими годами своей жизни.

    Наша совместная жизнь с госпожой Диккенс была несчастливой уже в течение многих лет. Для каждого, кто знал нас близко, без сомнения, шло ясно, что трудно найти супругов, которые бы менее подходили друг к другу но характеру, темпераменту и во всех других отношениях, чем мы с женой. Вряд ли когда-либо существовала семья, в которой муж и жена, сами по себе неплохие люди, так не понимали бы друг друга и имели бы так мало общего. Это может подтвердить наша преданная служанка (она была нам скорее другом), которая, прожив с нами шестнадцать лет, вышла замуж, но по-прежнему пользуется полным доверием г-жи Диккенс, так же как и моим. Она имела возможность изо дня в день, из месяца в месяц, из года в год близко наблюдать прискорбное состояние нашей семейной жизни, будь то в Лондоне, во Франции, Италии всюду, где мы были вместе. Мы не раз собирались расходиться, но единственной, кто стоял на пути к разрыву, была сестра г-жи Диккенс, Джорджина Хогарт. С пятнадцатилетнего возраста она целиком посвятила себя нашей семье и нашим детям, для которых она была и няней, и учителем, и участницей их игр, и защитником, и советчиком, и другом. Что касается моей жены, то из чувства уважения к ней лишь замечу, что в силу особенностей своей натуры она всегда перекладывала заботу о детях на кого-либо другого. Я просто не могу себе представить, что сталось бы с детьми, если бы не их тетка, которая вырастила их, снискала их искреннюю преданность и пожертвовала ради них своею молодостью, лучшими годами своей жизни.
19. «

    Не отступай перед трудностями. Смотри им прямо в лицо. Смотри, пока не одолеешь их.

    Не отступай перед трудностями. Смотри им прямо в лицо. Смотри, пока не одолеешь их.

    — Большие надежды · книга
20. «

    Мое единственное спасение — в действии. Я потерял способность отдыхать. Я глубоко убежден, что стоит мне дать себе передышку, и я заржавею, надломлюсь и умру. Нет, уж лучше делать свое дело до конца. Таким я родился и таким умру — в этом меня убеждает, увы! печальный опыт последних лет. Тут уж ничего не поделаешь. Я должен поднатужиться и терпеть этот изъян. Впрочем, изъян ли это? Я не уверен.

    Мое единственное спасение — в действии. Я потерял способность отдыхать. Я глубоко убежден, что стоит мне дать себе передышку, и я заржавею, надломлюсь и умру. Нет, уж лучше делать свое дело до конца. Таким я родился и таким умру — в этом меня убеждает, увы! печальный опыт последних лет. Тут уж ничего не поделаешь. Я должен поднатужиться и терпеть этот изъян. Впрочем, изъян ли это? Я не уверен.