Дафна дю Морье: 27 высказываний о главном

Ниже 27 цитат Дафны дю Морье — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Я инстинктивно чувствовала, что она сравнивает меня с Ребеккой. И это ощущение разъединяло нас, как лезвие ножа.

   Я инстинктивно чувствовала, что она сравнивает меня с Ребеккой. И это ощущение разъединяло нас, как лезвие ножа.

   — Ребекка · книга
2. «

   Нынешние дети другие. Наш мир был миром воображения. Их мир — мир реальности. Они всё видят в истинном свете. Для современного ребёнка кресло — всегда кресло, а не корабль на необитаемом острове. Узоры на стене — всего лишь узоры; не образы, чьи лица изменяются с наступлением сумерек. Игра в шашки или фишки — не более чем состязание в мастерстве и везении, как бридж для взрослого. Для нас фишки были солдатами, безжалостные и злые, а король с короной на голове — надменный властелин. К сожалению современные дети лишены воображения. Они милы, у них беззаботные, честные глаза, но в них нет волшебства, нет очарования. Очарование ушло и едва ли вернётся...

   Нынешние дети другие. Наш мир был миром воображения. Их мир — мир реальности. Они всё видят в истинном свете. Для современного ребёнка кресло — всегда кресло, а не корабль на необитаемом острове. Узоры на стене — всего лишь узоры; не образы, чьи лица изменяются с наступлением сумерек. Игра в шашки или фишки — не более чем состязание в мастерстве и везении, как бридж для взрослого. Для нас фишки были солдатами, безжалостные и злые, а король с короной на голове — надменный властелин. К сожалению современные дети лишены воображения. Они милы, у них беззаботные, честные глаза, но в них нет волшебства, нет очарования. Очарование ушло и едва ли вернётся...

   — Селия · книга
3. «

   Жестокость порождает жестокость, предательство — измену; качества, которые он сам взрастил в себе за прошедшие годы, теперь рикошетом ударили по нему.

   Жестокость порождает жестокость, предательство — измену; качества, которые он сам взрастил в себе за прошедшие годы, теперь рикошетом ударили по нему.

   — Королевский генерал · книга
4. «

   — Я бы хотела, чтобы мне было тридцать шесть лет и я носила чёрное атласное платье и жемчужное ожерелье. — В таком случае вы не сидели бы со мной в этой машине, — сказал он. — И оставьте, пожалуйста, в покое ногти, они и так обкусаны до мяса. — Вы, возможно, сочтёте меня дерзкой и грубой, — продолжала я, — но мне хотелось бы понять, почему вы зовёте меня кататься день за днём. Вы очень добры, это сразу видно, но почему вы избрали именно меня объектом своего милосердия? — Я приглашаю вас, — сказал он серьёзно, — потому что вы не носите чёрного атласного платья и жемчужного ожерелья и вам нет тридцати шести лет.

   — Я бы хотела, чтобы мне было тридцать шесть лет и я носила чёрное атласное платье и жемчужное ожерелье. — В таком случае вы не сидели бы со мной в этой машине, — сказал он. — И оставьте, пожалуйста, в покое ногти, они и так обкусаны до мяса. — Вы, возможно, сочтёте меня дерзкой и грубой, — продолжала я, — но мне хотелось бы понять, почему вы зовёте меня кататься день за днём. Вы очень добры, это сразу видно, но почему вы избрали именно меня объектом своего милосердия? — Я приглашаю вас, — сказал он серьёзно, — потому что вы не носите чёрного атласного платья и жемчужного ожерелья и вам нет тридцати шести лет.

   — Максим де Уинтер · книга
5. «

   В том-то и заключается главная сложность жизни в семье. Вскрытие трупа прошедшего дня. А что ты делала в половине четвертого, если ланч закончился в половине третьего, а сеанс в кино начался только в пять?

   В том-то и заключается главная сложность жизни в семье. Вскрытие трупа прошедшего дня. А что ты делала в половине четвертого, если ланч закончился в половине третьего, а сеанс в кино начался только в пять?

   — Паразиты · книга
6. «

   Беда, конечно, в том, что слова наносят раны, а раны оставляют рубцы.

   Беда, конечно, в том, что слова наносят раны, а раны оставляют рубцы.

   — Шейла · книга
7. «

   Что за удовольствие выполнять работу, которую некому оценить?

   Что за удовольствие выполнять работу, которую некому оценить?

   — Французова бухта · книга
8. «

   Трагедия жизни не в том, что люди умирают, а в том, что они умирают для нас.

   Трагедия жизни не в том, что люди умирают, а в том, что они умирают для нас.

   — Найэл · книга
9. «

   С приходом первых апрельских дней что-то неуловимое проникает в воздух, касается вашей щеки, отзывается во всем вашем теле, и тело оживает.

   С приходом первых апрельских дней что-то неуловимое проникает в воздух, касается вашей щеки, отзывается во всем вашем теле, и тело оживает.

   — Паразиты · книга
10. «

    Терпеть не могу это состояние: ждать как будто уже нечего, а всё равно ждёшь.

    Терпеть не могу это состояние: ждать как будто уже нечего, а всё равно ждёшь.

    — Маркиза · книга
11. «

    Постоянно сопереживать чужому горю…значит не жить для других, а смотреть на жизнь их глазами.

    Постоянно сопереживать чужому горю…значит не жить для других, а смотреть на жизнь их глазами.

    — Паразиты · книга
12. «

    — Это против правил, — сказала она. — Не думаю, что смогу выполнить вашу просьбу. — В жизни, — сказал Найэл, — многое против правил. Неужели вы еще не поняли?

    — Это против правил, — сказала она. — Не думаю, что смогу выполнить вашу просьбу. — В жизни, — сказал Найэл, — многое против правил. Неужели вы еще не поняли?

    — Девушка · книга
13. «

    Чтобы что-то тебя затронуло по-настоящему, нужно самому это пережить.

    Чтобы что-то тебя затронуло по-настоящему, нужно самому это пережить.

    — Птицы · книга
14. «

    В женщине нельзя быть уверенным, пока ты ее не получил.

    В женщине нельзя быть уверенным, пока ты ее не получил.

    — Джозеф Кумбе · книга
15. «

    Будущее начинается сегодня. Это дар, который вручают нам каждое утро.

    Будущее начинается сегодня. Это дар, который вручают нам каждое утро.

    — Козёл отпущения · книга
16. «

    Я рада, что она не может повториться — лихорадка первой любви. Потому что это лихорадка и бремя, чтобы там ни говорили поэты. Мы не отличаемся храбростью в двадцать лет. Наша жизнь полна малодушных страхов, не имеющих под собой никакой почвы, нас так легко ушибить, так просто поранить, первое язвительное слово сражает нас наповал. Сейчас, укрывшись под броней самодовольства подступающей зрелости, почти не ощущаешь булавочных уколов, которые испытываешь день за днем и тут же о них забываешь, но тогда… как долго звучало в твоих ушах небрежное слово, выжигая в сердце клеймо, какой, казалось, вечный отпечаток оставлял косой взгляд, кинутый через плечо.

    Я рада, что она не может повториться — лихорадка первой любви. Потому что это лихорадка и бремя, чтобы там ни говорили поэты. Мы не отличаемся храбростью в двадцать лет. Наша жизнь полна малодушных страхов, не имеющих под собой никакой почвы, нас так легко ушибить, так просто поранить, первое язвительное слово сражает нас наповал. Сейчас, укрывшись под броней самодовольства подступающей зрелости, почти не ощущаешь булавочных уколов, которые испытываешь день за днем и тут же о них забываешь, но тогда… как долго звучало в твоих ушах небрежное слово, выжигая в сердце клеймо, какой, казалось, вечный отпечаток оставлял косой взгляд, кинутый через плечо.

    — миссис де Уинтер · книга
17. «

    ... Одинокий человек — человек неестественный, он быстро впадает в смятение. За смятением приходят фантазии. За фантазиями — безумие.

    ... Одинокий человек — человек неестественный, он быстро впадает в смятение. За смятением приходят фантазии. За фантазиями — безумие.

    — Филипп · книга
18. «

    Женщины отлично знают, какое впечатление производят слёзы на того, кто их видит.

    Женщины отлично знают, какое впечатление производят слёзы на того, кто их видит.

    — Моя кузина Рейчел · книга
19. «

    Я думаю, в жизни каждого человека рано или поздно наступает испытание. У всех нас есть собственный дьявол-мучитель, который ездит на нас верхом и с которым в конце концов мы вынуждены сразиться.

    Я думаю, в жизни каждого человека рано или поздно наступает испытание. У всех нас есть собственный дьявол-мучитель, который ездит на нас верхом и с которым в конце концов мы вынуждены сразиться.

    — Ребекка · книга
20. «

    Я не могла бороться с мертвой Ребеккой. Она была сильнее меня. Если бы Максим любил какую-нибудь живую женщину, ездил бы к ней в гости или обедать, иногда оставался бы у нее ночевать, я могла бы бороться. Эта женщина могла состариться, надоесть ему, стать безразличной, и тогда моя победа была бы полной. Но с мертвой Ребеккой я бороться не могла. Она продолжала оставаться молодой, прекрасной и обаятельной, и это было непоправимо.

    Я не могла бороться с мертвой Ребеккой. Она была сильнее меня. Если бы Максим любил какую-нибудь живую женщину, ездил бы к ней в гости или обедать, иногда оставался бы у нее ночевать, я могла бы бороться. Эта женщина могла состариться, надоесть ему, стать безразличной, и тогда моя победа была бы полной. Но с мертвой Ребеккой я бороться не могла. Она продолжала оставаться молодой, прекрасной и обаятельной, и это было непоправимо.

    — миссис де Уинтер · книга